Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 25)
Шквал! Она ведь может так сделать в любой момент, посреди совещания у Далинара. С нее станется счесть это столь же забавным, как приклеить его ноги к полу. Мог бы уже и научиться за столько времени держать свой шквальный язык за зубами.
– Это, – указала Сил на одежду, – часть меня, как у тебя волосы или ногти, наверное. Только ты своими управлять не можешь, а я могу.
– Вовсе не объяснение, – возразил Каладин. – Давай честно: я бы на твоем месте не придавал форму тем частям тела, которые никому не видны. Зачем зря тратить силы?
– Это не тратит силы. Они тратятся на изменение. – Она показала на себя. – Вот я, моя фигура, мое лицо, какая я есть. Я могу меняться и превращаться во что-то другое, проще всего в природные элементы. Но рано или поздно я снова вернусь к этой форме. Той же, какую имею в Шейдсмаре. Она меняется только при исключительных обстоятельствах.
Хм… Не совсем полный ответ на его вопрос, но все равно интересно.
– Все еще любопытны подробности? – спросила Сил, прижимаясь к нему.
– Нет, – выдавил Каладин. – Ты найдешь способ поставить меня в неловкое положение. Так что нет.
Она закатила глаза:
– Каладин, мы такие, какими нас представили. В общем и целом люди, но с некоторыми улучшениями. Исходи из того, что если что-то есть у человека, то оно есть и у меня, если только это не что-то противное.
Что опять-таки ничего толком не объясняло, учитывая, какие непредсказуемые определения «противного» могла выдавать Сил. Но к счастью, она оставила тему, поскольку наконец вернулась письмоводительница с коробкой. Женщина разложила на конторке бумагу, чернила и несколько экзотических перьев – тонких и легких, изготовленных, по слухам, каким-то образом из частей кур.
Сил нетерпеливо запрыгала на месте, не обращая внимания на суровый взгляд книжного интенданта. Поначалу неуверенно протянула руку и с видимым усилием подняла перо. Прежде Каладин не видел, чтобы ей самой удавалось поднять что-то тяжелее одинокого листочка. Сегодня же, будучи человеческого роста, она сосредоточенно наморщилась и решительно подняла перо в воздух, будто гирю.
«Шквал побери!» – подумал Каладин, с уважением наблюдая, как она медленно и осторожно обмакивает перо в чернильницу, затем опускает на лист бумаги и выводит одинокую букву. После этого она положила перо.
– Очень хорошо, – сказала книжный интендант. – Ты продемонстрировала уровень умений четырехлетки.
Сил сникла, и Каладин тут же вскинулся. Тлевшее внутри раздражение превратилось во что-то погорячее. Он открыл рот, готовый вывалить десяток разных вариантов. Хочет сцену? Он сейчас устроит!
Каладин еще раз обдумал слова, вертевшиеся на языке. Не хотелось портить день из-за сварливой тетки.
Он вздохнул, облокотился о стойку и спросил:
– Чего вы боитесь?
– Светлорд? – не поняла она.
– Я знавал одного сварливого человека, любившего поглумиться над теми, кто слабее, – пояснил Каладин. – Невысокий. Одноглазый. Обращался со всеми вокруг как с кремом, гонял нас сверх меры. Доводил людей до смерти и не проявлял ни капли сочувствия. Как оказалось, он был по уши в долгах. Вечно трясся, что его за это прижмут, и потому срывался на всех подряд. Вот я и задаюсь вопросом, не та же ли история с вами, отчего вы так сердиты и неприветливы.
– Я определенно не понимаю, что вы имеете в виду, светлорд, – отрезала она.
– Надеюсь, вы лжете, – не поверил Каладин. – Потому что если повода нет, если вы настолько невыносимы без причины, то мне остается только пожалеть вас еще больше. Я буду исходить из того, что какой-то глубинной частью вы сумеете понять то, что я сейчас скажу. Этот ваш подход – вы думаете, что он помогает вам казаться сильнее, но это не так. Он только подчеркивает, что с вами что-то не в порядке. Взгляните на приложенные Сил усилия. Они должны вызывать восхищение! Кто же выговаривает другому за то, что он растет над собой? Кто продает книги и писчие принадлежности и в то же время пренебрежительно отзывается об успехах того, кто с немыслимым трудом преодолевает физические ограничения ради их использования?
Каладин пристально посмотрел женщине в глаза и как будто что-то в них разглядел. Искру стыда. Она в самом деле приманила одного спрена стыда, белым лепестком опустившегося у нее за спиной.
– Послушайте, – сказал Каладин, – вам нужно с кем-то поговорить о своих проблемах. Не со мной: я всего лишь незнакомец. Но найдите кого-нибудь. Поговорите. Вырастите. Оно того стоит. Хорошо?
Женщина отвела глаза, но все же едва заметно обозначила кивок.
Каладин взял лист, на котором писала Сил, сложил и сунул в карман мундира:
– Я его сохраню. Это чудесно.
– Теперь я и правда могу быть твоей письмоводительницей, – сказала Сил и посмотрела на бумагу. – Если будешь носить при себе материалы…
Он улыбнулся, упаковывая писчие принадлежности и книгу в рюкзак. Закинул его на спину, и оба двинулись к выходу.
– Подозреваю, – пробормотал он еле слышно, – большинство книжных интендантов не так ужасны.
– Постой, как ты ее назвал?
– Мм… книжным интендантом. А кто работает на базе снабжения письмоводителей?
– Главный библиотекарь, – ответила Сил. – В библиотеке…
– О, точно. Именно это слово.
– Ты порой так очарователен!
Они снова ступили в хитросплетения узких коридоров Уритиру. Каладин кивком указал направо, где в конце прохода просматривался естественный свет. Там имелось окошко в потолке и несколько выходящих на улицу боковых окон.
– Устала от переходов? – спросил Каладин.
– До ужаса!
Радостно улыбаясь, оба понеслись в небо.
11
Спрены музыки
Абиди нависал над Шаллан, таращась на торчащий из его груди меч. Сияющая выдернула клинок и замахнулась, намереваясь снести ему голову. Несмотря на рану, Сплавленный не утратил самообладания: нырнул вниз, перекатился через Шаллан и проехался по полу, а затем резко развернулся. Рана уже закрылась. К сожалению, удар Сияющей не достиг светсердца и не перебил позвоночник – и то и другое верный способ убить Сплавленного.
Он осмотрел Шаллан, затем перевел взгляд на Сияющую, ставшую вполне материальной. Глаза его сузились, и он загудел в диссонирующем ритме.
– Ты освоила овеществление? Я полагал, подобные тебе запретили использовать данное умение. Вражда должен узнать об этом.
Он нырнул в стену и скрылся в бусинах.
Пещера тотчас обвалилась, на Шаллан обрушилась лавина бусин, и иллюзия Сияющей развеялась облаком буресвета. Шаллан крепко вцепилась в висевшую на руке сумку, вдохнула больше буресвета и зашарила вокруг свободной рукой без перчатки, перебирая бусины. Нужно что-то в качестве образца. Она так уже делала и тренировалась во время этого путешествия. В данном случае она искала комнату. Бусину, которая была бы душой комнаты…
Такая нашлась почти сразу. Пустая комната. Краем сознания Шаллан отметила, насколько невероятно, почти сверхъестественно быстро ей попалось именно то, что требовалось.
«Шаллан!» – прозвучал голос у нее в голове.
Возникло отчетливое ощущение, что ниже и левее находится Адолин. Она двинулась в ту сторону, используя буресвет, чтобы бусины подталкивали ее в выбранном направлении. Сжимая в руке образец, она достигла гладкого обсидианового дна океана. Там она велела бусинам расступиться, образуя большую пустую квадратную комнату. Бусины разошлись, и под ними оказался Адолин. Он скорчился на земле, прикрывая сложенными в чашечку ладонями рот, чтобы оставить себе возможность дышать. Заморгав от внезапного света, исходившего от Шаллан, он сел. Вокруг валялись мечи, упавшие вместе с Адолином. Чувствуя эмоциональное перенапряжение, Шаллан пошла к нему, все еще держа бусину, которой будто бы… не терпелось стать полезной.
Что?!
Шаллан никогда прежде не получала такого ощущения от бусин. И что за голос привел ее к Адолину?
Хмурясь, она добрела до него, но покачнулась. Комната закружилась, и в следующую секунду Шаллан оказалась на земле бесформенной кучей.
– Шаллан? – окликнул ее Адолин, обнимая.
– Ты… настоящий? – спросила она.
– Что? Разумеется!
– Я создала Сияющую, – прошептала Шаллан. – Могла создать и тебя… Может, потому ты такой замечательный. Я сказала, что могу решать, что реально, а что нет, но на самом деле я так не хочу. Это было бы… очень страшно…
Он стиснул ее руку и помог сесть. Мир перестал кружиться, и… это все-таки был он, правда же? Не иллюзия? Создать Сияющую было чудесно – дать части себя проявиться и стать реальностью, но мысль о том, что иллюзии могут быть осязаемы… Как теперь понять, чему верить?
«Верь ему. Ему верить можно».
– Прости, – сказала Шаллан и, глубоко вздохнув, прижала ладонь к его лицу. – Я себя загнала за последние дни – с Бесформенной и со всем остальным…
– Мы все себя загнали.
Ощупав ее плечо там, куда пришелся удар ножом, Адолин поцокал языком. Должно быть, из-за ущерба, нанесенного плащу, поскольку рана уже зажила.
– Нам понадобится долгий отдых без происшествий, – сказал он.
– Звучит чарующе, – отозвалась Шаллан, взмахом руки прося помочь ей встать.
Было смертельно обидно ощущать себя такой тряпкой после невероятного прилива сил и сражения со Сплавленным. Она так и не выпускала из свободной руки ту бусину, потому что в ней крылась какая-то странность.