Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 165)

– Я хочу, чтобы ты следовал собственной совести!

– Моя собственная совесть говорит, что я не могу доверять собственной совести, – ответил Сзет, не поведя бровью.

– То, как ты действуешь вместо этого, нездорово.

– Мое здоровье не имеет значения.

Сзет вновь взглянул на Каладина и улыбнулся:

– Не смотри с таким недовольным видом. Твой способ мышления правда помогает. Он дал мне рычаг давления на собственную волю. Благодаря тебе, Каладин, я наконец сумел понять – и признать, – что мне пора умереть. Я наконец-то способен собрать необходимые силы, чтобы убить себя.

Каладин встал как вкопанный, ощущая стук дождя по промасленному капюшону плаща:

– Ты… что?!

– Закон требует, чтобы я понес наказание за совершенные преступления, – сказал Сзет, шагая дальше. – Я убил многих людей и должен предстать перед судом. Я завершу паломничество, очищу родину, а затем найду покой, приняв смерть от своей руки. Теперь, зная, что не являюсь бесправедником, я могу сам вынести себе приговор. – Он обернулся. – Прежде я молился спренам, чтобы они укрепили тех, кто наносит мне удары. Глупо, не правда ли? Камень всегда был просто камнем, а я мог покончить с собственными страданиями в любой момент.

Он пожал плечами и зашагал дальше по мокрой от дождя тропе.

– Сзет! – закричал Каладин ему в спину. – Я не для этого тебя учил!

– Ты хочешь, чтобы я принимал собственные решения? – крикнул шинец в ответ.

– Да, но…

– Мое решение таково, мостовик! Пойдем поскорее. В кои-то веки моя судьба определена, и это придает мне сил.

Каладин помедлил, стоя под дождем, который словно бы стучал в дверь, пытаясь войти – чтобы рассказать, какой Каладин дурак.

Сверху спикировала Сил и появилась рядом с ним.

– Так мало спренов, даже во время бури, – сказала она, глядя в небо. – Только твои доспешные, больше ни единого спрена ветра. Что-то происходит. Ветер говорит… говорит, что буря дрогнула.

Каладин тяжело двинулся вперед, плотнее запахнув плащ.

– Слышала, что он сказал?

– Сзет? – уточнила Сил, легко ступая рядом: даже будучи человеческого роста, она больше парила и танцевала, чем шла. – Да.

– Я-то думал, что делаю успехи.

– Это успехи, просто с парочкой… неожиданных поворотов.

Каладин помотал головой. На плечи хлынула дождевая вода.

– Сил, почему он меня так бесит? Разве я не должен получать удовольствие оттого, что ему помогаю? Какая-то часть меня хочет позволить ему покончить с собой. Он прав: он ведь действительно заслуживает смерти.

– Не знаю, – тихо сказала она. – Заслуживает ли вообще кто-то смерти?

– Он убил сотни людей.

– По приказу. Как и мы.

– Солдат частично несет груз ответственности за тех, кого убил, – сказал Каладин. – В глубине души мы все это понимаем.

– И?..

– И, шквал побери, не знаю! Отчасти мне кажется, что он безнадежен, Сил. Он не хочет моей помощи. Следовало бы оставить его в покое и сосредоточить внимание на том, что нужно от меня Ветру. Сзет зашел слишком далеко.

– Когда ты думал, что зашел слишком далеко, тебя не оставляли в покое, – сказала Сил.

Он ничего на это не ответил, потому что она была права, но тут другой случай. Сзет был… Каладину не удавалось даже подобрать определение. Сзет просто был таким… таким… непомогаемым!

Подобные мысли не приносили удовлетворения, но Каладин не отгонял их, упорно шагая сквозь дождь. Они прошли мимо одного-единственного спрена дождя, возле которого Сзет опустился на колени, склонив голову, и что-то прошептал, прежде чем продолжить путь. Каладин провел еще час в дурном настроении, которое сам же поддерживал, пока что-то не переменилось. Он выпрямил спину, потом потянулся к карману и обнаружил, что оттуда льется свет. Самосветы перезарядились. Вот просто так?

«Сын… Чести…» – послышался голос будто издалека, и ему вторил рокот грома без молнии.

– Что? – прошептал Каладин.

Ответа не последовало, и он взглянул на Сил. Спрен покачала головой:

– Я же говорила. С Отцом что-то странное в последнее время. Он отдалился от меня, Каладин.

– Есть догадки почему?

– Нет. И от Ветра мало чего получается добиться. Она сегодня кажется слабее. Что бы ни происходило, не думаю, что это к добру.

– Посмотрим, найдутся ли какие-нибудь новости для нас у Шута, – сказал Каладин, – когда будем докладывать сегодня вечером.

Она кивнула и уплыла вперед. Каладин не пытался возобновить разговор с Сзетом, потому что знал, что неправильные слова могут быть опасны. Лучше сначала продумать план, чтобы не создать дополнительных проблем.

Сзет резко остановился на вершине холма под дождем, и, когда Каладин нагнал его, причина стала очевидна.

Они пришли. Следующий монастырь виднелся прямо впереди. Посреди реки.

– Десять. Но нас всего девять… – сказала Шалаш в ходе беседы со Всемогущим.

Ренарин бы не заметил, что что-то не так, но вдруг встрепенулся Глис.

«Вот! – воскликнул спрен. – Вот, это один из них! Во время исходного события Шалаш такого не говорила!»

Ренарин замер, но обругал себя за это. Он заставил себя отвести взгляд и посмотреть в глаза Рлайну. Тот кивнул, поскольку Туми поделился с ним методом обнаружения чужаков. Слова Шалаш были неуместны. Это либо Шаллан, либо один из убийц.

«Так… – подумал Ренарин. – И что теперь?»

Впрочем, Рлайн уже переместился. Они оба тренировались с Каладином, но Рлайн взял от занятий куда больше, пусть поначалу и делал вид, что мало что знает. У него был опыт как алетийской, так и слушательской армии. Хватит ли этого для противостояния убийцам Шаллан?

Ренарин постарался держаться поближе к Рлайну, чтобы помочь, не вызвав при этом подозрений. Все остальные были поглощены разговором с Честью. Он случайно встретился с Шалаш глазами.

Их взгляды столкнулись, и она еле слышно шепнула:

– Ренарин?

Шквал! Это Шаллан.

«Глис, передай Рлайну», – мысленно попросил Ренарин, кивая Шаллан.

«Передам, – ответил Глис. – Но тебе очень скоро пора говорить. А потом и Шаллан тоже, а Узор пока не умеет общаться мыслями! У обычных Сияющих спренов с этим сложно, потому что Честь считал подобное вторжением в личное пространство. Возможно, опасался, что они научатся слышать и его мысли как часть уз. Так или иначе, Узор не может передать Шаллан правильные слова».

Люди вокруг начинали светиться, принося клятвы, и комнату заполнил гул силы. Ренарин знал, что тетушка Навани будет старательно запоминать все происходящее. Можно потом обратиться к ней за детальным анализом. Пока же он повторил слова, подсказанные Глисом, принял от Ишара световую нить, затем встал рядом с Шаллан и, надеясь, что гул заглушит его слова, зашептал ей.

– От тебя будут ждать тех же слов, что первоначально произнесла Эш, – объяснил он. – Я могу сказать, что тебе делать.

– Постой, – прошептала она, – откуда ты это знаешь?

– Глис, – ответил он. – Позже объясню. Сделай шаг вперед, но подожди, пока Йезриен не возьмет тебя за руки. Потом в точности повтори те же слова, что говорили другие.

Она так и сделала, хорошо сыграв роль. Ренарин пересчитал людей в комнате, когда Далинар занял место Калака. Итак… можно допустить, что враги не скрываются среди Вестников, поскольку никто из них не заговорил вне очереди. Тогда остается только горстка стражников в задней части комнаты.

Стараясь не встретиться ни с кем из них глазами, Ренарин прошептал Шаллан:

– Думаю, твои убийцы где-то среди стражи.

– Я тоже так предположила, – прошептала она, – когда поняла, что Ведель – это ты.

– Что меня выдало? – спросил он.

– Ты теребишь завязки на платье.