Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 157)

Женщин почти не было. Далинар привык к письмоводительницам и интенданткам, а в последнее время и к женщинам-Сияющим. Здесь же он не увидел даже маркитанток. Несколько мужчин стирали одежду в бочке, и Далинар сообразил, что у них нет душезаклинателей для создания еды и прочего необходимого. Это затрудняло перемещение крупных войсковых соединений, и для сохранения маневренности приходилось собирать меньшие группы, где каждый умел выполнять больше различных задач. Далинар прошел мимо мужчин, разделывавших тушу крупного нумула – панцирника средних размеров, которого ему случалось встречать на западе. Скорее всего, во время кампании армия здесь обеспечивала себя провизией, перегоняя стада.

Далинар остановился возле мясников, кое-что заметив.

– Что такое? – шепнула Навани.

– Они выбросили светсердце вместе с обрывками жил и обломками панциря, – ответил он. – Похоже, они не знают, что это.

Светсердца многих животных не отличались тем же великолепием, что у ущельных демонов. Этот мутный камень в дюйм длиной опутывала сеть жил. И все же по ценности он превосходил мясо. Азирцы разводили данный вид в больших количествах, используя их малые светсердца в своих душезаклинателях для создания бронзы.

До чего непривычно! Они двинулись дальше, и Далинар подметил другие странности. Неправильные запахи. Даже потные тела пахли иначе – резче, более мускусно. Слышалось, как выбивают при чистке свиные кожи, но не было знакомых звуков вроде заточки мечей или звякания ведер. Их окружал почти что чуждый мир. Тем не менее здесь, судя по всему, готовились к скорой стычке. На это намекали быстрые, торопливые движения людей, будто стремившихся покончить с делами к назначенному сроку. Или же…

Да. Ответ дало темнеющее небо. Великая буря. Они находились к востоку от гор. На открытом пространстве. Почему никто не бежит в укрытие? Да и где тут укрыться среди этих хлипких шатров?

Подхватив Гэва на руки, Далинар решил бежать к склону холма, но тут у него в голове раздался голос Ветра.

«Прятаться не обязательно. Они молились, и в те времена Честь прислушивался к подобным молитвам. Он умерит бурю в этой малой области, чтобы она не уничтожила его верных последователей».

Далинар взглянул на Навани: глаза у нее расширились. Тоже услышала. Они встали посреди древнего лагеря. Нервы Далинара звенели от напряжения, как натянутая тетива, пока не начался дождь. С ним налетел легкий ветерок, кружа среди солдат почти зримо: плотный, набухший, ленивый ветер.

Обитатели лагеря повставали, обратив взоры к небу. Они не пытались убраться из-под теплого дождя, зато смеялись и тыкали пальцами в пролетавших спренов ветра.

Гавинор расслабился.

– Ух… – тихо сказал он. – Так тепло…

«Кровь отцов моих! – подумал Далинар. – И правда ведь».

Он тоже ощутил тепло – от зародившегося внутри жара. Тепло отчего-то показалось знакомым, а еще слабо, но различимо зазвучал тон, отдавшись вибрацией в самой душе, с приятным ощущением прикосновения полирующей ткани к мечу.

Ренарин стоял в шатре, слушая стук дождя по крыше и борясь с избытком эмоций. Шквал! Судя по всему, сегодня день заключения Клятвенного договора. Но ему все еще требовалось найти остальных.

«Надо было условиться о каком-то опознавательном жесте или еще о чем-то таком», – думал он, ища на столе оружие.

Ничего подходящего не нашлось, зато попалась пряжка на кожаном ремешке, которой можно было занять руки.

В следующее мгновение в шатер кто-то вошел. Женщина веденской внешности в ярко-зеленой одежде. Ренарин отступил глубже в тень, беспокоясь, что придется выплывать из очередного разговора. Женщина осмотрелась, заметила его, но с безразличием отвернулась и принялась изучать потолок. Потом коротко что-то пропела.

Минутку! Это же один из ритмов.

– Рлайн? – предположил Ренарин, выходя на свет.

– Это и правда ты, – отозвалась женщина с явным облегчением. – Я так и подумал – из-за пряжки в руках. – Рлайн подбежал ближе. – На этот раз мы понимаем людей, но я не представляю себе, что делать.

– Тебе удалось обнаружить Шаллан?

– Пока нет. Я с момента появления бродил повсюду, не находя себе места, пока мимо не прошел лысый человек и не велел идти сюда, потому что «почти пора».

– Это Ишар, – пояснил Ренарин. – Иши’Элин, Вестник. Мы скоро увидим создание Клятвенного договора.

– А духокровники захотят вмешаться?

– Нет, не забывай, это на самом деле не прошлое, – сказал Ренарин. У Рлайна не было опыта путешествий в видения Далинара. – Духокровники считают, что, если следовать за Далинаром, он выведет их к темнице Мишрам. – Он нахмурился. – Не знаю, почему они так думают, ведь Далинара интересует то, что случилось с Честью. Разве что…

– Разве что эти события взаимосвязаны, – договорил Рлайн.

Шквал!

– И духокровникам это почему-то известно.

– Тут все скручено в единый узел, – кивнул Рлайн. – Падение вашего бога. Заточение одного из наших. Отказ Сияющих от клятв и переход певцов в рабскую форму. Ренарин… тут столько тайн!

– Мы здесь только затем, чтобы остановить духокровников, – напомнил Ренарин.

– Но если нам по силам нечто большее? – спросил Рлайн. – Если бы мы нашли темницу и смогли узнать, что произошло на самом деле? Не только со слушателями, но со всеми певцами. – Он запел в восторженном ритме. – По-моему, Шаллан правильно сделала, что привела нас сюда. Нам нужно раскрыть эти тайны. Мне нужно их узнать.

– Потому что ты певец, – сообразил Ренарин. – Если мы в самом деле пойдем так далеко, как хочет Шаллан, и сами отыщем темницу… В этом должен участвовать певец, а не только люди.

– Не хочу никого обидеть, – сказал Рлайн, сменив ритм.

Он погудел еще немного, выражая некую эмоцию. Ренарин замечал, что представители его расы так делают неосознанно, произнеся короткое предложение.

– Ренарин, я уважаю тебя, Кэла, Далинара… всех вас. Но разве ты не согласен? Разве не считаешь, что певцу полагается некоторое участие?

– Разумеется, ты прав, – ответил Ренарин, расстегивая пряжку.

Можно себе представить, каково Рлайну постоянно находиться в окружении существ, поработивших его соплеменников. А еще… Шквал, до чего же проще считывать, что думает Рлайн, когда он пропевает ритмы для обозначения своего эмоционального состояния! Почему люди не могут делать нечто подобное?

В беседах с Рлайном Ренарину открывался целый мир: он больше не чувствовал себя слепым в разговоре, с трудом разбираясь в том, что чувствуют остальные, тогда как они улавливали это без усилий. Этот навык ему пришлось долго осваивать на практике, и он гордился достигнутыми успехами.

С Рлайном не требовалось прилагать подобных усилий, и от этого разговор был намного более расслабленным. До тех пор, пока Рлайн не задал вопрос, от которого на Ренарина накатила волна паники:

– Можно я к тебе прикоснусь?

– Что? – произнес Ренарин.

– Я нервничаю от пребывания под личинами, – объяснил Рлайн, приложив ладонь к голове и запустив пальцы в волосы веденки. – Плохо слышно ритмы, и это тело – не простое светоплетение. Я больше не чувствую своего панциря. Мне от этого не по себе.

Все верно. При общении с кем-нибудь другим Рлайн просто протянул бы руку и взял за плечо для поддержки, но Ренарин любил, чтобы его сначала спрашивали. Точно, точно. Потому Рлайн и спросил.

Ренарин кивнул, а потом попытался напеть свои эмоции, вызвав у Рлайна улыбку. Он взял Ренарина за плечо, глубоко дыша и тоже напевая себе под нос. Ренарина же от прикосновения неожиданно охватило пламя. По телу разлилось то самое тепло, о котором Ренарин столько раз слышал: окружающие предполагали, что он его испытывает, или заверяли, что так непременно случится. Однако его никогда не пробуждали женщины, которых представляла ему тетушка, и не только она.

Надо ли что-то сказать? А что? «Я знаю, мы только что говорили о порабощении твоей расы, но что ты думаешь о романтических отношениях с человеком?» Шквал, это прозвучало бы неуклюже! Ренарин не считал, что готов к этому. Зачем портить приятный момент? И так ведь неплохо…

– Ладно, – проговорил Рлайн, переключившись, должно быть, на ритм решимости, – как нам найти Шаллан?

– Остальные все еще ждут снаружи? – спросил Ренарин, заставляя себя сосредоточиться на задаче.

Они тут пытаются повлиять на судьбу мира. Он ощутил себя эгоистом из-за того, что позволил вниманию переключиться на что-то другое.

– Да, – ответил Рлайн, убирая руку – к сожалению – и направляясь к входу в шатер, чтобы выглянуть на улицу. – Стоят вокруг с тех пор, как пошел дождь. – Он запел в ритме мира под стук капель по крыше. – Ренарин, это Великая буря, но… другая. Более спокойная. Мне нравится такое ощущение. Так, я вижу нескольких важных с виду людей, хотя тот старик стоит под навесом.

– Это Вестники, – сказал Ренарин. – Следует исходить из того, что Шаллан с ними, как и наши враги. Найти ее и не наткнуться на них – вот самая трудная часть. Особенно для меня, Рлайн. Я плохо разбираюсь в подтекстах даже у себя под носом, что уж говорить, когда они на носу у кого-то другого, еще и прикрыты фальшивым носом.

– Да уж, – отозвался Рлайн в ритме раздражения. – Люди не всегда доступны пониманию.

Впрочем… Ренарин на минутку задумался.

– Рлайн, я могу кое-что сделать с помощью своих способностей. Это… В общем, трудно объяснить. Глис говорит, что одним из наших потоков должно быть светоплетение, но когда я пробую его освоить, у меня получается нечто другое.