Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 155)

В прошлый раз сюрпризы были. Защитников застали врасплох в нескольких разнесенных точках, что, несомненно, и беспокоило Фэн. Вражда был готов отправить на захват Тайлены тысячи солдат, все свои корабли и значительную часть воздушных сил.

– Есть конец, – шепнул Айвори, вторя мыслям Ясны.

Вот оно. Никаких проволочек. Никакого отступления. Вражда будет бросать на эти стены тела, пока будет что бросать. Пока из мертвецов не образуются лестницы. Пока бухта не окрасится в оранжевый.

Потому что победа здесь означает господство на века, а поражение – вынужденное прекращение противостояния.

От этого делалось легче – поскольку предстояла всего одна битва.

От этого же бросало в ужас – поскольку никто не станет сдерживаться для будущих сражений.

– Пойдемте, – сказала Фэн. – В прошлый раз нас застигли со спущенными парусами и якорями в кораллах. Я хочу потратить оставшиеся нам часы на раздумья. Что он испробует в этот раз и как нам этому противостоять?

Ясна кивнула и последовала за королевой вниз по ступеням, скрежеща по камню доспехом. Год назад в этом городе она впервые явила миру весь размах своей подготовки и своих клятв как Сияющая Четвертого Идеала. Пусть к пятому она пока не пришла, теперь у нее имелось куда больше власти, больше войск, больше опыта.

Или этого хватит, или она погибнет в ходе обороны. Время вопросов миновало.

– Не нравится мне, как они там собираются, – сказал Лейтен, вместе с Сигзилом наблюдая за противником со стены Нарака.

Красные молнии озаряли скопление вражеских сил на плато к западу от Нарака-четыре. Две-три сотни певцов с горящими красным глазами, и в их числе новое тавро Сплавленных. Такое, с которым еще не доводилось сталкиваться, поскольку его представители пробуждались медленнее других: это имело какое-то отношение к их уникальному строению тела. Наставник Хойд предупреждал об их существовании. Метача-им. Сосредоточенные.

Сигзил разглядывал их в подзорную трубу. Сосредоточенные щеголяли огромными животами, а росту в них было, вероятно, больше семи футов, если сравнивать со стоявшей рядом буревой формой. Они казались очень толстыми, вот только их тела состояли по большей части не из плоти, а из свободно болтающихся веревок или… ремней. Будто каждый из них носил костюм из сотен незатянутых кожаных поясов.

Описание было неточным, поскольку ремни висели не как попало. Они образовывали цельный костюм высокого, массивного существа с необъятной талией. Сигзил переводил трубу с одного индивида на другого. Двадцать Сосредоточенных, в общей сложности три сотни врагов, но тут все были Сплавленные, с небольшой долей Царственных в буревой форме.

– Разве им не следует спрятаться в укрытие? – продолжил Лейтен. – Схождение произойдет с минуты на минуту. С восточного наблюдательного поста увидели буревую стену.

Сигзил инстинктивно присел, вспомнив прошлый раз, когда видел встречу двух бурь. В тот день раскалывались плато.

– С тобой никогда так не бывает? – спросил Лейтен, привалившись к парапету. – Мысли, что мог бы сейчас шариться в Уритиру?

Сигзил моргнул. Воздух словно оживал от трескучих красных молний, а бури затаили дыхание, готовясь схлестнуться. Внутри у него нарастало напряжение, будто кто-то взводил пружину арбалета.

И все же он не удержался:

– Шариться?..

– Ну, знаешь, – пояснил Лейтен, – ходить туда-сюда, работать над всякими проектами. Заниматься изобретениями, вести счета, протирать полки. Просто… жить, не трясясь из-за того, что сделал или не сделал. Шариться.

– Это несуществующее слово.

Лейтен пожал плечами.

Сигзил вздохнул:

– Это что, изобретение Лопена?

– Да не, это от моей бабушки, – ответил Лейтен. – Просто… Сиг, мне нравится, когда работа скучная. Иногда даже думаю, что с радостью бы вернулся в ущелья и возился там с импровизированными доспехами, а не торчал тут, где приходится убивать. Делает ли это меня плохим солдатом?

– Нет, – покачал головой Сигзил. – Я понимаю. Я бы с радостью прилеплял людей к потолку и смотрел, сколько они там провисят. Проблема в том, что по нынешним временам Расколотые равнины – самое близкое к королевству, что есть у Алеткара. Поля, лесные дворы, растущий торговый рынок в военных лагерях. Если мы не выстоим против этого врага… Если не будем здесь драться…

– То никто и никогда не сможет шариться.

– Пожалуйста, не формулируй это подобным образом.

Гром.

Гром Великой бури звучал совершенно иначе, чем гром Бури бурь. Последний зачастую выходил резким треском, а не раскатом. Буря бурь напоминала щелчки кнута – вездесущие, они почти не прекращались. Великая буря же умела задержать раскат грома. Скорее горный обвал, чем удар кнута.

Ни одно столкновение и близко не сравнилось по разрушительности с самым первым, и Сигзил надеялся, что сегодня последствия будут не слишком ужасны. Но все же он залег на каменной стене, глядя на восток. Там сквозь мглу Бури бурь он различил приближающуюся буревую стену – вертикальный пласт воды и обломков, которые неслись перед надвигающейся Великой бурей. На Расколотых равнинах в ней было больше чистой синевы, чем в Азире. Сюда буря налетала на пике силы, только недавно пройдя над океаном и неся с собой само море.

Сигзил смотрел на нее и странным образом испытывал надежду. Великая буря убьет его, если сумеет, он знал об этом. Она агрессивна и ужасна. В то же время она почему-то ощущалась чем-то правильным. Она являлась частью Рошара, в отличие от жуткой черно-красной тьмы у него над головой. Великая буря несла с собой жизнь. Питьевую воду. Свет, разгоняющий мрак и дарующий силы. Буря несла с собой сам Рошар: камень, по которому они ходят, падает в виде крема вместе с дождем.

Как бы глупо это ни было, Сигзил поднялся во весь рост. Внизу люди торопились в созданные камнестражами убежища, но Сигзил обнаружил, что приветствует Великую бурю. Сплавленные на соседнем плато не дрогнули. Тучи Бури бурь оживились, будто вскипев, молнии забили яростнее.

Великая буря нагрянула…

И стала умирать.

Великая буря запнулась, вода обрушилась вниз, рассыпалась буревая стена. Черно-багровое каким-то образом поглотило серо-синее. Великая буря не сдалась легко, но прошла быстро, истерично громыхая.

Когда через пару минут она налетела на Сигзила, от нее оставался только ливень, через несколько минут перешедший в слабый дождик.

– Что это было, разрази меня Преисподняя? – прошипел Лейтен.

Сигзил вновь покачал головой:

– Как будто встретились две королевы и одна была вынуждена склониться.

– По-моему, это очень дурной знак, – заметил Лейтен. – Что насчет Буреотца?

По всему лагерю замигали и ярко засияли самосветы, так что свои функции Великая буря по крайней мере сохранила. Но ветер почти отсутствовал, а дождь разве что немного мешал. Насколько знал Сигзил, такого при схождении до сих пор не случалось.

Под стенами крепости пошли в наступление Сплавленные, к которым подлетел отряд неболомов в качестве поддержки с воздуха.

– Меня это тревожит, – прошептала Вьента Сигзилу на ухо. – Сначала странное поведение Великой бури, теперь… не могу поймать это за хвост…

– Их поддерживают только неболомы, – подсказал Сигзил. – И наше внимание будет привлекать новое тавро Сплавленных. Преисподняя, до чего же ты умная, Вьента! У этого наступления есть налет спектакля. Оно может оказаться отвлекающим маневром. Лейтен, выясни, где Небесные.

– Принято, начальник, – откликнулся Лейтен и пошел собирать оруженосцев.

– Сигзил, – прошептала Вьента, – буресвет появился раньше обычного – на тридцать семь минут, судя по скорости приближения бури. Буреотец пытается помочь. Мы сумеем тут выстоять. И выстоим.

Враг построился, готовясь ударить по Нараку-четыре. План Сигзила работал: они позволили частично сжечь ворота, ведущие на это плато, обнесенное самыми низкими и слабыми стенами. Противник соблазнился боем, который счел выигрышным, и плато, расположенным прямо к северу от Нарака-два с Клятвенными вратами. Его захват приблизит врагов к достижению цели, даст им собственную укрепленную территорию, откуда они смогут наносить дальнейшие удары, однако, сами того не ведая, они действовали ровно так, как хотел Сигзил.

Сделав глубокий вдох, Сигзил призвал копье и воздел его к небу, ведя защитников за собой. Однако у него в голове все еще крутились мысли о том, что означает превращение Великой бури в скулящую рубигончую.

Солдаты все равно разразились боевым кличем, заполняя стены, готовые драться под проливным дождем. По мере того как все больше бойцов поднималось на стены, их взору открывалось устрашающее зрелище. Сосредоточенные подобрались ближе, затем их тела начали… уплотняться, иначе и не скажешь.

Многочисленные слои, образовывавшие то, что казалось жиром, стали каким-то образом втягиваться внутрь. Выглядело так, словно десятки ремней наматываются все туже и туже, сплетаясь одни под другими. Будто кольца веревки, которую дернули за оба конца. По мере уплотнения складки очертили мышцы, а может, стали мышцами.

Когда процесс натягивания завершился, каждый Сосредоточенный преобразился в высокую, мускулистую андрогинную фигуру, излучающую силу. Словно они были ослабленными пружинами, которые теперь взвели, и лишние складки плотно прилегли к мощным телам. Наставник Хойд предупреждал, что весят они даже больше Грандиозных, а исключительная плотность дарует им невероятную силу и способность останавливать осколочный клинок, хотя в последнее верилось с трудом.