Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 15)
5
Что еще может произойти
Шаллан было приятно в кои-то веки посвятить несколько часов размышлениям. Надеть не дорожное платье, а ярко-синюю хаву, посидеть на верхнем ряду открытого каменного форума в Стойкой Прямоте, порисовать. Когда она в последний раз позволяла себе просто рисовать? Делала наброски в дороге, но это, казалось, было так давно!
Она расслабилась, растворяясь в живописи. Изображение передавало головокружение, которое она испытывала, глядя снизу вверх на стены Стойкой Прямоты изнутри. Сюрреалистичная картина в духе одного из старинных направлений в искусстве, где выдерживали намеренно чуждую, обескураживающую перспективу. Шаллан нравилось думать, что древние сюрреалисты контактировали со спренами и бывали в Шейдсмаре и это побуждало их расширять сознание, чтобы увидеть привычные вещи с нового ракурса.
Пейзажи удавались художнице не так хорошо, как портреты. Однако она испытала гордость от того, как ее рисунок передает ощущение падения. Куда именно падаешь, было не видно, потому что неестественная перспектива увлекала взгляд вверх.
Вот только и на этом, и на других рисунках сегодня упорно проявлялись странные лица.
В данном случае Шаллан, задумавшись, изобразила лицо, пока заштриховывала стену. Лицо певицы с похожим на корону панцирем. Тени и изгибы создавали слоистый узор.
Шаллан пролистала альбом. Сегодня на каждом рисунке где-нибудь да пряталось то же самое лицо, но она не помнила, как его вписала.
Нечто подобное случалось в Уритиру, где рисунки изменяло присутствие Претворенной. Шаллан постаралась не поддаться такому же сильному волнению, как в прошлый раз. Тогда это было послание. Не происходит ли что-то подобное и сейчас?
Она посмотрела на Адолина, который расхаживал в центре форума – там, где всего пару дней назад стоял перед судом. Сегодня компанию ему составлял Годеке, долговязый гранетанцор. Присоединились к ним и агенты Шаллан: Ишна, Ватай и Берил со своими криптиками. Все вместе они дожидались ветробегунов, а также плодов последних усилий, приложенных в Стойкой Прямоте. Коротая время, Шаллан начала новый рисунок.
В конечном итоге пришло двенадцать.
Двенадцать из сотен спренов чести, населяющих крепость. Ровно столько откликнулись на призыв Адолина к оружию. Он и Годеке одарили каждого улыбкой, но Шаллан знала, что муж ожидал больше добровольцев. Пришел еще один – Нотум. Как всегда, бывший морской капитан щеголял уникальной растительностью на лице, но походка была неуверенной. Они до сих пор не выяснили, почему напали те тукари, от которых его спас Адолин.
Нотум не присоединился к Адолину и Годеке, а направился по ступеням к Шаллан.
– Сияющая Холин, – поприветствовал он ее.
Обращение прозвучало непривычно – даже спустя год после свадьбы. Смена фамилии не была чем-то обязательным: среди светлоглазых алети любой из супругов мог сохранить свою фамилию или взять новую. Однако требовалось внести Шаллан в список наследников дома Холин. Она сомневалась, что займет трон, от которого отказался Адолин. Но Далинар хотел видеть в списке тех, кому доверяет. Принятие в дом Холин подкрепит ее притязания, если до этого дойдет.
Объясняя все это, Далинар и Навани говорили с прагматической точки зрения, однако Шаллан лучше всего из того дня запомнила другое. Для нее это был день, когда пара родителей впервые отнеслась к ней как к желанному члену семьи.
Нотум устроился рядом.
– Ваша миссия оказалась успешной. Двенадцать новых Сияющих.
– Мы надеялись на большее, – ответила Сияющая, выступая на первый план. – После поддержки, оказанной Адолину на суде, я ожидала превосходных результатов вербовки.
– Многие спрены чести ему симпатизируют, – сказал Нотум. – Но это не означает, что они хотят связать себя узами. Можно возмущаться руководством спренов чести и считать, что люди заслуживают поддержки, но при этом не желать совершить подобный шаг.
Внизу двенадцать спренов начали таять.
– Никогда прежде такого не видел, – прибавил Нотум. – Думал, они перейдут в мгновение ока. А они тают, исчезают в никуда.
– Не в никуда, – возразила Сияющая. – Они появятся на другой стороне.
– Я слышал, это травматично, – заметил Нотум. – На другой стороне спрены забывают себя.
Его манера речи оставалась строгой и формальной, даже когда разговор шел о бытовых вещах. Он чеканил каждое слово, будто делал объявление с юта корабля.
– Ненадолго, – сказала Сияющая. – Эта группа, вероятно, будет держаться вместе, ведь так легче, и сразу же направится в Уритиру – там тренируются оруженосцы.
– Но так ли они нужны вам теперь? – спросил Нотум. – Разве война скоро не закончится?
– Ветробегуны – наш основной способ путешествия на большие расстояния. Подозреваю, они будут крайне полезны и в мирное время. Кроме того, даже в случае победы Далинара в состязании меня беспокоит дальнейшее. Чем больше Сияющих, тем прочнее будет наша позиция.
– Тогда мне следует поторопиться, – сказал Нотум, вставая. – Присоединиться к ним, чтобы не остаться одному.
Сияющая одобряла. Вот только Шаллан заметила кое-что.
– Ты, похоже, не очень-то этого хочешь, – проронила она.
Он оглянулся на нее, источая мягкое голубое сияние, как все спрены чести. Его мундир, волосы и вообще все состояло из одного света – плотного, непрозрачного, но не вполне реального в ее понимании.
– Здесь для меня ничего больше нет, – сказал Нотум. – Меня отвергли сородичи, и я видел их мелочность. Я рад сослужить хорошую службу. Впрочем, признаю, мне не хочется связывать себя узами с человеком. Противна сама мысль об этом. Мелочно ли это с моей стороны?
– Нисколько, – ответила Шаллан. – У меня двое уз, Нотум, и я лучше, чем кто-либо, понимаю их цену. В колебаниях нет ни мелочности, ни трусости. Как и в отказе от любых отношений.
– Прошу прощения, – произнес Нотум, – но другие виды отношений не приводят к появлению солдат с выдающимися способностями.
Это, несомненно, все усложняло. Однако Шаллан не могла не усомниться в их миссии, после того как узнала, что сделала с Кредо, которая сидела сейчас вместе с Узором несколькими рядами ниже. Да, им нужны ветробегуны, но ей становилось все тяжелее требовать от спренов связывать себя узами. Узы нельзя назвать делом интимным в человеческом смысле слова, но ощущались они чем-то настолько же глубоко личным.
– Нам, несомненно, пригодится каждый ветробегун, – сказала Шаллан. – Но не думаю, что стоит заставлять себя делать что-то, если тебе это неприятно. Можно быть хорошим человеком или спреном, Нотум, и говорить «нет». Я этому научилась.
– Пожалуй, в таком случае я еще немного задержусь здесь, – решил Нотум. – С некоторыми усилиями мне, возможно, удастся убедить соплеменников оказать вам поддержку.
Подняв руку, он привлек внимание Шаллан к группе спренов чести в дорожной одежде и с пожитками за плечами. Судя по виду, им предстоял длинный переход. Они помахали Шаллан и Адолину, но к тающим спренам не присоединились. Адолин жестом поприветствовал их в ответ.
– Несогласные? – предположила Шаллан. – Те, о ком ты говорил?
– Да, – ответил Нотум. – Они не согласны с тем, как с вами обращались, но и на войну идти не хотят. Они покидают Стойкую Прямоту, чтобы жить по-своему.
– Что ж… – кивнула Шаллан, – Сияющий Годеке остается, чтобы продолжить урегулирование отношений со спренами чести. Я тоже могла бы оставить одного из своих агентов. Если ты задержишься, им будет легче: надежный союзник здесь не помешает.
– Я ваш союзник, – подтвердил он, – но, как я уже предупреждал, руководству спренов чести нет до меня дела, даже если пришлось отменить мое изгнание.
На его лице отразилась задумчивость.
– У нас есть целый флот, некогда бороздивший бусинный океан. Печально видеть, как эти корабли стоят брошенные на верфях. Враг полностью контролирует моря Шейдсмара. Может, я бы мог снова поднять флаг спренов чести…
Шквал побери! Если бы Шаллан ничего не сказала, Нотум, вероятно, стал бы Сияющим спреном, то есть она только что осознанно поступила вразрез с приказом, полученным перед отправкой сюда. Пожалуй, она умолчит об этом в докладе Далинару.
Больше никто не пришел. Не явилась и Лузинтия, служившая Шаллан проводником с момента прибытия в Стойкую Прямоту. Девушка надеялась, что спрен переменит мнение, несмотря на стычки между ними.
– Нотум, спасибо тебе, – сказала Шаллан. – За то, как заступился за нас на суде.
– Я всего лишь один, Сияющая Холин, и меня хватает не на многое, – ответил он, сцепив руки за спиной. – Иначе я истончусь, как краска на мачте, слишком долго противостоявшей ветрам. Я уже не знаю, чему и во что верю, но то, как поступили с вами, было неправильно. Я не мог играть роль подставного, которой от меня потребовали. Прошу прощения за то, что вообще допустил подобную мысль.
– Нотум, желание вернуться к прежней жизни естественно.
Он повернулся к ней, встретив синими глазами ее взгляд.
– Я лежал на земле, избитый при нападении, и смотрел, как твой муж встает на мою защиту от превосходящих сил. Он спас меня, не ожидая никакой награды. В те мгновения я понял, что Честь жив.
Кивнув на прощание, Нотум пошел вниз по ступеням, чтобы переговорить с Адолином.
Шаллан медленно вернулась к рисунку – и вскоре обнаружила, что и здесь в очередной раз вписала то же лицо. В тени Адолина. Шквал побери!