Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 138)

– Мы это вынесли, – сказала она. – Пусть надломившись, но наш народ выжил. Теперь нужно найти способ, как жить дальше и не быть уничтоженными Враждой.

– Не знаю, сумею ли решить эту проблему полностью, – ответила Джакслим, – но я много размышляла о старых песнях и, думаю, смогу кое-что предложить.

Венли загудела в ритме надежды.

– Пойдем, – сказала Джакслим. – Давай побеседуем с твоими друзьями – древними, которых ты зовешь Сплавленными.

Далинар проходил сквозь сменяющие друг друга реальности. Он сказал себе, что нужно это стерпеть: нужно увидеть то, что случилось.

Он открыл глаза.

Кратчайший миг он стоял на выжженном склоне холма в ночи, в краю, где светила странная бледная луна. Впереди дымились руины города с ныне разбитыми высокими стенами, и там ходили странные люди. Далинар поднял нечто, как он знал – оружие, хотя это был не меч и не пика, и выпустил лучи света, а вокруг него бурлила его армия.

На нем был черный осколочный доспех.

Шквал! Он зажмурился.

«Это всего лишь вероятность. Этого не случится. Я сделаю все, чтобы этого не случилось».

И тем не менее на такие условия он согласился: если он проиграет состязание защитников, он поведет армии Вражды на завоевание других миров. Сможет ли он?

Он дал слово. Шквал побери…

Его осаждали звуки. Война, крики, умирающие солдаты. Он не пожелал открывать глаза и смотреть, вместо этого потянулся вперед. Он узокователь. Он способен создавать узы, находить, усиливать их. Здесь у него были одни крепкие узы…

Или несколько?

Трое крепких уз. И несколько почти столь же крепких. Странно! С чем у него здесь Связь, помимо Навани? С Буреотцом? Нет… те узы отличались. Эти же были яркими и… и близкими? От него расходились сверкающие белые линии, и одна из них указывала на…

Юношу… нет, старика… нет, ребенка… Элокар? Неужели это Элокар?

Мгновение спустя видение исчезло, оставив после себя навязчивые отголоски. Далинар попытался проследить Связь, но обнаружил, что его тянут другие узы. Узы с человеком, чьей любви он не заслуживал и все же порой принимал ее как данность. С человеком, чье прикосновение возвращало его к жизни, а улыбка заставляла становиться лучше.

Она была… здесь. Он нашел руку Навани и открыл глаза, увидев сотню вариантов ее один за другим, от юной девы до умудренной годами королевы. Но улыбка – эта многозначительная улыбка – не менялась.

– Нам нужно другое видение! – прокричал Далинар сквозь поток образов, накатывавших на них, будто течение. – Нужен якорь!

– К счастью, я об этом подумала! – крикнула Навани.

– Правда?

Она подняла руку с намотанной красной лентой, которая оставалась неизменной, хотя все прочее непрестанно переиначивалось.

– Я получила ее от Шалаш!

Шквал, до чего же Навани потрясающая! Далинар прикоснулся к ленте и почувствовал, что она их ведет, как до того камень.

Реальность словно бы успокоилась.

– Навани, – произнес Далинар, – Буреотец предложил вытащить нас отсюда, и… я отказался. – Он взглянул ей в глаза. – Он боится того, что мы можем выяснить. Одного этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня на поиски. Прости. Мне следовало посоветоваться с тобой.

Она кивнула, принимая его объяснения.

– Оставшееся время?

Далинар взглянул на часы:

– Пять дней. Я убежден, что Буреотец намеренно скрывает, как вобрать и использовать силу Чести. Чтобы это узнать…

– Нужно попасть в день гибели Чести, – согласилась Навани. – Мы должны увидеть падение Сияющих рыцарей и смерть Всемогущего.

Далинар кивнул.

– Буреотец сказал, что сила никогда меня не одобрит, потому что «не потерпит еще одного человека, который сделает то же, что сделал Честь».

Навани приподняла ленту: вокруг них понемногу формировалось видение.

– При наличии правильных якорей, – сказала она, – мы сможем прыгать вперед во времени и отыщем нужное видение. Нам известны имена некоторых Сияющих, связанных с Отступничеством: некто Мелиши был тогда узокователем.

– Спасибо, – отозвался Далинар, держа ее за руки.

– Я все еще не уверена, как отношусь к цели нашего здесь пребывания, – сказала она. – Я не хочу тебя терять.

– Знаю. По крайней мере, я пробую нечто новое. Действовать твоими методами. Меньше войны, больше науки.

– Тут больше истории, чем инженерии, – заметила она в уже сформировавшемся видении. – Так что скорее методами Ясны, чем моими. Но… приятно выискивать ответы, а не просто рваться вперед в надежде, что все получится.

Окружающая реальность полностью стабилизировалась. Они очутились в темной комнате с земляным полом. В центре горел огонь, заливая сцену первобытным светом. У огня на полу сидел Йезриен вместе с Ишаром и другими. Выглядел король старше, чем когда они видели его в прошлый раз. У Шалаш, теперь уже молодой девушки, в волосах была та самая лента. Ишар почему-то имел более изможденный вид, чем прочие: глаза у него запали, борода побелела.

Рядом с ним стояла на коленях женщина с ярко-рыжими волосами и веденской внешностью, как предположил Далинар – Чанаранач. На ней были импровизированные доспехи из панциря. Правая рука ее лежала на рукояти примитивного меча, сделанного из заточенных кусков панциря, вставленных в дерево. И опять ее защищенная рука, как и у других женщин в комнате, не была покрыта.

Двери в помещении не было, лишь тканевая занавесь, и кто-то оттянул ее в сторону, впустив внутрь солнечный свет.

– Он здесь, – сказали из-за двери, и Далинар с удовольствием отметил, что на этот раз понимает язык.

Йезриен обернулся к Далинару:

– Пора принимать решение.

– Значит, мы его примем.

Далинара потрясло то, с какой легкостью он подыграл видению. В первые разы выходило так топорно! Теперь же вливаться в разговор стало привычным, почти второй натурой.

– Ты так легко это говоришь, – заметил Йезриен.

– У меня было много времени на раздумья, – сказал Далинар, тщательно избегая излишней конкретики. Нельзя допустить, чтобы видение развалилось до того, как он найдет новый якорь для следующего прыжка во времени. – И все же решение от меня ускользает. Обрисуешь мне проблему, как мы ее знаем, еще разок?

– Мудрый выбор, – произнес Ишар, усаживаясь рядом с ними.

Он выставил руки перед собой в странном жесте – ладонями вверх. Для остальных он явно что-то значил, но одна лишь способность говорить на языке не давала Далинару понимания сопутствующего культурного контекста.

– Как всегда, Калак, твое спокойное благоразумие воодушевляет, – продолжил Ишар. – Со стороны кажется, что никакое решение, сколь угодно болезненное, будто бы не выводит тебя из равновесия.

– Я всего лишь хорошо это скрываю, – ответил Далинар.

– Ты чересчур спокоен, – сказала Чана, садясь, и странно повела рукой по дуге, шевеля пальцами. – Ты всегда был шошау. Мне аж хочется вывести тебя из себя.

Она улыбнулась, но это слово, «шошау»… Он понял его наполовину. Какая-то идиома?

Сидевшая рядом Навани бросила на Далинара взгляд, и он подумал, что понял его, поскольку хорошо ее знал. Она была впечатлена. Тонкое ведение беседы никогда не относилось к числу его талантов. Но… время и опыт, очевидно, способны сделать дипломата даже из старого белоспинника вроде него.

– Наш народ продолжает биться об ограничения, наложенные певцами, – сказал Йезриен от огня. – Минуло пятьдесят лет, и вот уже назревает война. Неизбежная.

– Я бы не хотела, чтобы мы снова к этому пришли, – проговорила последняя участница сцены, сидевшая у костра: одетая в зеленое женщина с длинными черными волосами и внешностью алети. – После того, что случилось в прошлый раз… – Она закрыла глаза, и ее охватило мягкое свечение. – Молитвы. Молитвы, небеса и песни…

Далинар вздрогнул. Глаза Навани расширились. Это был не буресвет, но ощущение возникло сходное. Это было управление потоками – за несколько столетий до появления Сияющих рыцарей. Действие, похоже, привлекло какого-то спрена: за спиной женщины в темноте проступила светящаяся фигура. Что-то в ней казалось знакомым, словно… отголосок чего-то виденного Далинаром ранее.

Через секунду она пропала.

– Ведель, мы не допустим, чтобы дело зашло настолько далеко, – пообещал Йезриен, обращаясь к переставшей сиять женщине.

– Но вышние небеса и нижние звери! – воскликнула Чана. – Что-то делать нужно, ваше величество. Тридцать человек перебито!

Вокруг нее вскипели спрены гнева: вероятно, к этому времени люди уже привлекали спренов, в отличие от прошлого видения.

– Не из наших людей, – уточнил Ишар, сопроводив слова очередным странным жестом: поднял два пальца. – Из мятежников Макибака.

Шалаш метнула на него испепеляющий взгляд: