Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 140)
– У меня хорошая компания, – отозвался Далинар.
– Деда? – подал голос Гэв, жмурясь. – Спрен? Я не люблю спренов.
– Гэв, это все понарошку, – сказала Навани. – Всё вокруг – всего лишь сказка. Мы живем в сказке. – Помолчав, она продолжила: – Помнишь, как у Шаллан из света возникала сказка о рубигончих? И ты играл с ними?
Гэв открыл глаза:
– Да. Да, мне понравилось.
– Тут то же самое, – сказала Навани. – Сказка о далеком прошлом, для развлечения. Точно как светоплетение.
Гэв кивнул. Он выглядел уже не таким перепуганным в ее объятиях.
– Ты гений, – сказал Далинар.
– Посмотрим, – ответила она. – Невозможно предугадать, когда видение рассыплется. Надо разделиться для экономии времени. Я потыкаюсь вокруг и посмотрю, не удастся ли отыскать что-нибудь, что дало бы Связь с этим же местом в недалеком будущем.
– Я пообщаюсь с другими Вестниками, – сказал Далинар. – Попробую найти что-нибудь, что даст Связь с днем, когда они станут Вестниками.
Он поспешил к Йезриену и остальным. При его приближении из группы певцов выступил один высокий мален. Черно-красный панцирь, вытянутое лицо, вплетенные в бороду самосветы. Он был стар, на что указывали не только морщины на лице, но и побелевший по краям панцирь.
– Друг мой, – поприветствовал певец Далинара с выраженной улыбкой – шире, чем свойственно певцам, преувеличенной для человека. – Калак, ты почти не постарел. Я не верил в правдивость рассказов, но вот ты передо мной. Мы расстались двадцать лет назад, а ты все такой же, каким я увидел тебя пятьдесят лет назад, когда ты пришел в этот мир.
Йезриен посмотрел на Далинара, и тот вспомнил, что ему полагалось принять решение. Он встретился с королем взглядом и кивнул. Он все еще не до конца понимал, что именно решает, но сохранил уверенный вид. Йезриен вытянул руку ладонью кверху, будто о чем-то спрашивая. Мгновение поразмыслив, Далинар повторил его жест.
Йезриен помрачнел, но кивнул и снова обернулся к певцу:
– Элоди, мы наконец поговорим о назревшей проблеме? Или будем предаваться воспоминаниям?
– Я бы предпочел предаваться воспоминаниям, – ответил Элоди, переводя изучающий взгляд на поселение. – Вы делаете здешние края своими, Йезриен. Тут столько места, есть где развернуться.
– Пустошь, – сказал Йезриен. – Здесь почти ничего не растет.
– Ваши соплеменники вольны переселяться на восток.
– В качестве слуг, – вступил в разговор Далинар, – практически рабов.
– Как иначе вы постигнете наш уклад? Благоразумные дети сидят у ног своих отцов, – произнес Элоди, шагнув ближе к Йезриену.
Чана двинулась ему наперерез, но король остановил ее взмахом руки. Далинар не ожидал встретить в эту эпоху женщину-телохранительницу, но ее задача не вызывала сомнений.
Элоди заговорил тихо, в резком ритме.
– Дело скверно, друзья мои, – произнес он, глядя на каждого по очереди. – Очень скверно.
– Тридцать моих соплеменников мертвы, – проговорил Йезриен.
– Это кара за кражу и убийство певца, – ответил Элоди. – Ваши люди вторгаются на охотничьи угодья к востоку. Некоторые мои соплеменники начинают именовать людей вредителями. Как червя-кремлеца в зерне. Прежде мне не доводилось слышать ничего столь желчного. Никогда. – Он поглядел в небо. – Над этим краем сгущается тьма. Новые боги, Йезриен. Мне не нравятся слова новых богов. Но старые теряют голоса…
– Ты можешь успокоить своих соплеменников? – спросил Йезриен.
– А ты можешь сдержать своих?
– Мы не можем, Элоди, – ответил Йезриен. – Большинство не принимает меня как короля. Говоря откровенно, многие меня ненавидят. Я не в состоянии их остановить.
– Они развяжут войну.
Йезриен бросил взгляд на Далинара, будто ища поддержки. И тот воспользовался возможностью кое-что попробовать, пусть и осознавая всю ее неуклюжесть.
– Может быть, – проговорил он, – если бы Честь осенил нас каким-то благословением, показал, как сдерживать наши силы связывателей потоков, мы смогли бы вновь повести людей за собой и вернуть их доверие. Тогда, возможно, нам бы удалось предотвратить войну.
Стоявший рядом Ишар ахнул. Йезриен положил руку на привязанный к поясу мешочек.
– Откуда ты знаешь? – прошипел он, приманив спренов потрясения.
– Я просто размышлял об этом, – сказал Далинар.
– Сейчас не время, – вмешался Ишар. – Позже поговорим. Элоди, если войне суждено быть, значит суждено.
– Макибак с его мятежниками – гордецы, – сказал Йезриен, делая жест двумя пальцами. – Однако они хорошие люди, и я не могу их винить за ненависть ко мне. Они ищут лучших земель, где ветер поет травам и вызывает их рост. В этой грязевой яме мой народ вымирает.
– Лучше, чем гореть в вашем родном мире.
– Этот тоже запылает, и скоро. Я не в силах этого предотвратить, но, думаю, ты бы смог. Певцы к тебе прислушиваются.
Элоди снова посмотрел в небо:
– А я прислушиваюсь к старым богам. К Ветру, к Камню. Они шепчут мне, чтобы я шел на восток, чтобы оставил эту кучу хвороста прежде, чем вспыхнет костер.
– Если ты уйдешь, – ответил Йезриен, – то заберешь с собой всякий намек на здравомыслие, оставшийся у народа певцов. И будет война.
– Война уже идет, друг мой, – проговорил Элоди. – Не переходите горы.
– Не думаю, что мы не сделаем этого, Элоди, – ответил Йезриен. – Люди умирают.
– Тогда молись, чтобы я ушел на восток и мы больше не встретились, – сказал певец. – В последнее время мои соплеменники прислушиваются к вашему богу. Я надеюсь утопить его голос в ритме мира, но…
Элоди бросил на них последний взгляд, потом собрал своих спутников и ушел. Зашагал прочь.
– Гвитиадри! – рявкнул Йезриен, едва он пропал из виду.
Ругательство? Далинар предположил, что это имя.
Йезриен, развернувшись, направился обратно к землянке. Ишар и Чана поспешили следом. Неподалеку Далинар заметил Шалаш: она стояла, сцепив руки, провожая певцов взглядом. Немного дальше Навани беседовала с людьми у костра. Гэв сидел рядом с ней, и хотя кое-кто замечал его, проходя мимо, никто не считал его присутствие слишком странным.
Пребывание здесь мальчика тревожило Далинара. Он столько пережил: один родитель отдал его на растерзание злым спренам, второй погиб, едва придя за ним. Далинар вновь потянулся к Буреотцу, но не получил отклика.
Культивация отправила его сюда. Оставалось полагаться на ее суждение и на собственные инстинкты. Он не хотел такого бремени, но и к нынешнему своему положению тоже не стремился. Рошару требовался король, и он будет королем.
Далинар зашагал к землянке в твердой решимости отыскать якорь для продолжения путешествия.
56
Узы и спрены
Сигзил парил в покрытом черными тучами небе вместе с пятью оруженосцами. Над ними грохотал гром и сверкали красные вспышки, будто бог хрустел пальцами, готовясь идти убивать.
Они перехватили отряд Небесных, вынудив их побросать валуны, которые иначе обрушились бы на голову защитников Нарака. Последовала жестокая схватка, и в ней не прослеживалось и намека на уважение, какое Сигзил привык видеть со стороны шанай-им. Если раньше они разбивались с ветробегунами на пары и устраивали воздушные поединки, то сейчас трое набросились на одного оруженосца, и в каждом обмене ударами чувствовалась ярость и непримиримость.
В прежних столкновениях случались погибшие, но редко. Теперь все изменилось. Всего за один день Сигзил потерял восемь ветробегунов. Восемь!
Сигзил сплетением направил себя прямиком к окруженному оруженосцу Ровалану и ввязался в бой со всеми тремя его противниками. Осколочное копье мелькало в воздухе серебристой дугой. В ходе боя оно превратилось в глефу, какими вооружались бойцы азирской Имперской гвардии.
Атаки Сигзила отогнали врагов. Он с особой тщательностью следил, не появится ли у кого-то кинжал, искривляющий воздух. Пока ни у кого из противников не оказалось оружия, способного убивать спренов. Однако ученые в Уритиру работали не покладая рук над совершенствованием методики, и враг, несомненно, занимался тем же. На кону судьба мира, а значит, прототипы подобного оружия не заставят себя ждать на поле боя.
Враги окружили Сигзила, осторожно следя за ним. Двое атаковали, и он, крякнув, крутанулся в воздухе, сплетением отправив себя назад. Затем, собрав буресвет, наложил на себя точно рассчитанное сплетение с верхом, а его оружие удлинилось, превратившись в пику. Как он и предположил, третий из шанай-им попытался налететь на него, воспользовавшись отвлекающим маневром.
Сигзил контратаковал, используя многократные сплетения, и нанес удар снизу вверх. Пика вошла Небесному прямо в грудь и пронзила светсердце. Глаза врага выгорели, образовав две струйки дыма, а наложенные сплетения понесли его дальше вниз, когда Сигзил вытащил оружие.
У Сплавленных всегда был такой удивленный вид, когда он их убивал, как будто они не могли поверить до конца, что простой человек сумел превзойти их многотысячелетний опыт. К счастью для Сигзила, весомую часть этих тысячелетий они терзали Вестников, а не дрались.
Когда зарядил дождь, оставшиеся пять шанай-им вышли из боя и устремились во тьму.
Здесь Сигзил сражался лучше, чем раньше, и на то были особые причины: ему еще только предстояло увидеть лучших бойцов противника. В Поде Лешви чуть не убила его. А потом отпустила. Он скучал по тем Небесным – не только более благородным, но и более вменяемым. Впору поверить, что следование кодексу на протяжении веков уберегло их от деградации.