Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 116)
Но когда он заговорил, прозвучало совсем не то, чего она ожидала.
– Я ведь ненастоящий, да? – произнес он монотонным голосом.
– Шут! – окликнул его Далинар. – Э-э… как твое другое имя?
– У меня их много. И все они – не я. Я… сила… я пытаюсь его изобразить… Но он слишком много знает, так что понял бы, что он ненастоящий, поэтому мне приходится заставить себя понять, что я ненастоящий… Но потом… я знаю…
Он приложил руку к голове, выпучив глаза, и его лицо исказилось. Поплыло, будто краска на стене. Навани отскочила назад.
– Шут, – сказал Далинар, – не важно, кто ты там. Шут бы нам помог.
– Он только что видел гибель Ашина, – произнес гомункул. – Это одна из первых его великих неудач. Не самая первая… но одна из. Следующие несколько недель он провел, пялясь в небо. Переживая, что слишком стар, в три-то тысячи лет. Что теряет себя. – Нечто нетвердо двинулось прочь. – Я должен заниматься этим. Должен заниматься этим…
– Вряд ли получится добиться от него чего-то толкового, – сказала Навани. – Но мы хотя бы выучили язык.
– Не думаю, – возразил Далинар. – Я попытался установить Связь с ним, но в итоге это он установил Связь со мной, выучив наш язык.
Он тяжело вздохнул и указал на некую точку выше по склону холма:
– Возможно, найдется другой вариант. Там мерцает воздух, а я чувствую, что за нами наблюдает Буреотец. Может, он в силах вытащить нас отсюда.
– С тобой одним он будет разговаривать более открыто?
– Вероятно, – ответил Далинар.
– Тогда выясню, что можно узнать от беженцев, несмотря на языковой барьер.
– Будь осторожна.
– Далинар, тут столько буресвета, что я исцелюсь прежде, чем из меня вытащат копье.
– И все же, – сказал он, сжав руку Навани, – ради меня, постарайся ни на что не нарваться. – И отправился вести трудный разговор с Буреотцом.
47
Критические точки
Адолин снес заступившего ему дорогу певца-Царственного, взмахнув осколочным молотом – оружием, созданным будто бы для бога. Молот не обладал утонченностью клинка Майи, но работу свою делал, кроша панцири и отправляя кричащих врагов на землю. Адолин понимал, что убивает хороших ребят, сражающихся за мир, в котором люди никогда не смогут снова их поработить. К счастью, он и так ненавидел эту процедуру. Просто делал свое дело, твердо стоя вместе с Незихэмом – азирским носителем осколков – в центре людского строя.
Это была одиннадцатая волна врагов, начиная с первой атаки накануне. Новая стратегия певцов заключалась в том, чтобы измотать защитников, используя свое численное превосходство. Как и в начале предыдущих приступов, враги хлынули из центрального здания, под градом стрел ринулись в наступление и завязали бой с пикинерами. Их тактика менялась от боя к бою. На этот раз они обрушили всю мощь на один участок линии обороны. Там они сконцентрировали свои силы, однако такую же возможность получили и люди, поставив обоих носителей осколков в самой напряженной точке. В глубине, в костях, Адолин ощущал утомление, но продолжал сражаться, противопоставляя усталости целеустремленность. Пинком швырнул стол в группу певцов, наконец начавших отступать к своему убежищу.
Адолин вскинул кулак, и в ответ пропел рог: Кушкам согласился на переход в наступление. До сих пор люди удерживали свои позиции, сохраняя широкое кольцо пик и щитов, сменяя бойцов в рядах. Враги в ответ начали отстраиваться. Взялись сооружать из деревянных кусков разобранных кораблей подобие крытого форта вокруг центрального контрольного здания примерно в сотню футов диаметром, расширяя свое присутствие в куполе.
Само собой, теперь идея предоставить противнику больше пространства для базирования в куполе была уже не так хороша. Пришла пора идти в наступление, чтобы разрушить форт и вынудить певцов убраться через портал перегруппировываться. При поддержке двух целых рот солдат Адолин неумолимо продвигался вперед. Хотя пол теперь по его же совету был завален препятствиями, в ходе последнего наступления певцы распихали их по сторонам, расчистив путь для контратаки.
Певцы сдавали позиции перед Адолином, а сверху на них дождем сыпались стрелы. Вид двух преследующих их носителей осколков еще сильнее вывел врагов из равновесия, и некоторые не выдерживали. Побежали, подставляя спину, и угодили в саму Преисподнюю. Во время наступления у них хотя бы были щиты для отражения стрел.
Адолин с Незихэмом устремились вперед, вместе с марширующими позади войсками покрыв с полсотни ярдов. Враги забились в сооруженную ими крепость, напоминавшую не столько бастион, сколько еще один маленький купол. Подобравшись достаточно близко, Адолин отдал приказ, и наступление человеческой армии прекратилось. Вперед вышли азирские метатели и с изрядного расстояния забросали укрепление мешками с маслом.
Устраивать полномасштабный пожар внутри купола было плохой идеей, но против небольшого тактического поджога Адолин не возражал. Противник пожелал выстроить тут крепость? Что ж, у зажженных стрел имелось определенное мнение на сей счет. Масло полыхнуло мгновенно, и люди наблюдали, как оно горит. Потом ослабевает. Потом с шипением угасает.
Что?!
– Шквал! – произнес Незихэм из-под шлема. – Адолин, по-моему, это не дерево – уже.
Окруженный спренами потрясения, Адолин сообразил, что азирец прав. Некоторые части крепости выгорели, но по большей части… М-да, то, что издалека они приняли за дерево, на деле являлось темно-коричневой неотполированной бронзой. Противником с пользой был применен украденный душезаклинатель. Скорее всего, отдельные фрагменты собирали из дерева, замазывали чем-то мягким – как ни мерзко это звучало, возможно, фекалиями, – а потом обращали душезаклинанием, упрочивая всю конструкцию. Адолин отдал приказ идти в атаку, надеясь, что хотя бы его молот и клинок Незихэма сумеют разрушить укрепление.
Однако стоило им подойти ближе, как стены укрепления в нескольких местах раздвинулись и оттуда волнами ударили молнии буревых форм, поражая людские войска. Следом слаженно полетели стрелы, а когда наступление застопорилось, наружу выскочили рядовые певцы из резервов, чтобы отстоять позиции.
Солдатам Адолина пришлось замедлиться, потом остановиться, и тогда он сам уже не мог пробиваться вперед без серьезного риска попасть в окружение. Он выждал, закрывая собственным телом что мог, но вскоре понял, что это бессмысленно. Продвинуться к центру не выйдет. Защита города держалась на том, что здесь воины занимали оборонительную позицию, нанося большие потери противнику. При штурме укрепления погибнет слишком много солдат.
Адолин взревел в шлеме, одним ударом снес нескольких певцов с дороги, затем дал сигнал к отступлению. Его войска отошли, сохраняя порядок, пока он с Незихэмом прикрывали их от максимально возможного числа вражеских стрел, и в конце концов добрались до людского строя.
Здесь Адолин повстречался с Кушкамом. Доспех крепыша был в крови, хотя азирские военачальники не часто сражались в первых рядах. Он окинул обоих носителей осколков взглядом, кивком указал в сторону, и они втроем отошли совещаться.
– Бронза, – произнес Адолин, стянув шлем. – Они душезакляли шквальную конструкцию в бронзу!
– Это моя вина, – сказал Кушкам. – Я допустил похищение душезаклинателя…
– Главнокомандующий, эта атака в любом случае вышла трудной, – вставил Незихэм, тоже сняв шлем и обнажив гладко выбритую голову с несколькими бронзовыми зубами во рту. – Даже без душезаклинателя дерево могло бы не загореться, если бы они догадались его навощить. – Он окинул взглядом обширное пространство купола, в центре которого теперь имелась маленькая крепость. – До подхода подкреплений придется ее оставить. Нельзя тратить бойцов на ее захват.
– Клянусь Яэзиром, – пробормотал Кушкам. – Соображения?
Адолин в задумчивости постучал пальцем по шлему.
– У вас есть что-нибудь покрупнее лука или обычного арбалета? У нас в Алеткаре используют гигантские арбалеты – по сути, маленькие баллисты против осколочников.
– И как, работает? – хмыкнул Кушкам.
– Обычно нет, – признал Адолин. – Мой отец любит рассказывать, сколько он таких переломал в молодости. Но мы могли бы с их помощью разбить крепость.
– У нас ничего подобного нет, – сказал Незихэм.
– Осадные машины? – спросил Адолин. – Катапульты?
– Нет. Столицу не штурмовали много веков. Собственно, со времен алетийского вторжения.
Дома нашлись бы инженеры, способные собрать необходимое, но и они не управились бы достаточно быстро, чтобы от этого был прок в нынешнем сражении. Адолин задумался, но голова, шквал побери, варила плохо.
– Может, покидать камней на крышу? – предложил он. – Сбросить через отверстия в куполе и посмотреть, насколько прочную конструкцию соорудили враги?
– Замечательная идея, – сказал Кушкам и тут же пошел отдавать распоряжения.
Адолин шумно выдохнул и взял воды у девочки-посыльной.
«Четвертый день, – подумал он. – Всего два дня до подхода авангарда армии».
Пока что они теряли одного человека в обмен на пятерых врагов, но если линии слишком истончатся…
«Продержимся», – мысленно ободрил он себя и ощутил волну поддержки от отдалившейся Майи.