Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 113)

– Лучше, – ответил Каладин. – В последнее время лучше.

– Правда? В самом деле, честно?

Каладин кивнул.

– Что ж, полагаю, это уже что-то, – произнес Сзет, разворачиваясь и продолжая путь. – Мысли-воители, говоришь? Стоят в голове наготове, чтобы отбить атаку темных мыслей? Любопытно.

Довольно скоро они подошли к деревянным воротам форта и обнаружили, что наверху наблюдать за их приближением собралось немало народу.

Что интересно, не все они были шинцами.

«Тебе полезно слушать слова ветробегуна, – произнес спрен у Сзета в голове. – Поначалу его… некорректные наставления меня беспокоили. Теперь же я понимаю. Подобно мечу при ковке, тебе должно сносить удары. Я спрошу у других высших спренов, обращали ли они внимание на такой важный этап в выковывании своих неболомов».

– А ты раньше такого не делал? – шепотом спросил Сзет.

«Ты у меня первый, и потому я не допущу, чтобы тебя испортили, иначе мне никогда не выпадет новая возможность. Будь осторожен. Ты должен выслушивать глупости ветробегуна и отвергать их. Он желает добра, но невероятно заблуждается. Слушай, мой оруженосец, но не принимай во внимание».

Сзет не знал, что его высший спрен – новичок, у которого прежде не бывало рыцарей: ничто в его поведении не выдавало неопытности. И все же по крайней мере часть сказанного Каладином была правдой. Сзет в самом деле был несчастен. Быть может, это не имело значения. Он всю жизнь считал, что это не важно, и, пожалуй, поздно менять мировоззрение.

Но если обзавестись мыслями-воителями для отражения нападений собственного разума, задумался он, то что тогда?

Наверху, на крепостном валу – если можно было назвать столь возвышенным словом шаткую насыпь за частоколом, – совещались люди.

Один из них крикнул на родном языке Сзета:

– Зачем вы явились, чужаки?

– Мы путники, пришедшие из-за гор! – прокричал в ответ Сзет. – Я знал этот город, когда он именовался Коринг и еще не был обнесен стеной.

Его заявление вызвало шевеление наверху, а за его спиной Сил переводила Каладину. Он встал рядом с Сзетом, держа Клинок Чести на плече. Кровь Ночи, которого нес Сзет, сказал, что сумеет убедить Клинок Чести не резать ткань, и пока это работало.

– Почему бы не сказать им, кто ты такой? – шепотом спросил Каладин.

– Они не спрашивали, – ответил Сзет.

– До чего же ты странный, – заметил ветробегун и указал на вал. – Там не все шинцы.

– Этого нельзя определить на глаз. Они могли жить здесь поколениями. Всегда ли можно опознать алети по виду?

– Ну нет, – признал Каладин. – Но мы…

– Что?

– …многонациональны, – договорил Каладин. – Всем известно, что Алеткар – центр культуры.

– Расскажи об этом азирцам, – развеселился Сзет.

Он дал людям наверху немного времени и уже собирался вдохнуть буресвет и взлететь, но ворота открылись. За ними стояла группа людей с оружием из металла, хотя они в то же время носили цветовые пятна. Голубая шляпа. Желтый передник. Любопытно! Город за их спинами, впрочем, выглядел во многом так, как Сзет себе представлял. Дощатые тротуары окружали пару сотен домов. Каждый дом выкрашен в свой цвет и аккуратно вписан в общий рисунок, с широкими улицами и многочисленными постоянными навесами, каких не встретишь на востоке.

Сзет скучал по подобным видам. Простые признаки края, где не правят бури. Металл, впрочем, использовался в изобилии: вокруг окон, в дверных петлях. Когда Сзет впервые попал в город, ему это показалось кощунственным, пусть даже с металлическими элементами имели дело только солдаты и шаманы, а рабочие отказывались к ним прикасаться.

По меркам Шиновара это было поселение средних размеров, хотя на востоке сошло бы за мелкое. Здесь у людей не возникало такой необходимости сбиваться вместе, чтобы выстоять перед лицом бурь, поэтому было больше маленьких городков. Во всяком случае, раньше. Все поселения на сегодняшнем пути Каладина и Сзета опустели, как и родная ферма шинца.

Махнув Каладину, Сзет шагнул в ворота, ступив на доски, которыми здесь мостили улицы. Пожалуй, в любом другом месте он опасался бы засады… вот только эти люди выглядели не солдатами, а просто горожанами с оружием.

– Это что, алетийский мундир? – спросил Сзета один мужчина, кивком указав на Каладина. Он говорил с акцентом, а вдоль лица у него свисали длинные прямые белые брови.

– Да, – подтвердил Сзет, оглядываясь на подступающих к ним людей.

Матери с детьми на руках. Рабочие всех мастей.

– Что здесь случилось? Почему среди вас столько отнимающих?

– Последние года два выдались… тяжкими, – сказала женщина шинского происхождения.

– Остальные по большей части нас не трогают, – подхватил первый мужчина. – Тяжелее всего было поначалу, до постройки стены. До того, как мы все собрались здесь и поняли, что мы единственные, кто не…

– Что? – спросил Сзет, сосредоточив внимание на нем.

– Не изменились, – подсказал кто-то.

– Не затемнились, – прибавил другой.

Большинство горожан держались от Сзета на расстоянии, будто ожидая немедленного проявления насилия. Их взгляды цеплялись за висевший у него за спиной черный меч. Или за Клинок Чести на плече у Каладина, в котором безошибочно угадывалось оружие, несмотря на обернутую вокруг ткань.

– Вы в самом деле пришли с востока? – спросил первый мужчина. – Открыт ли путь? Мы раздумывали, не убежать ли. Мы тут построили жизнь, но…

– Как давно? – спросил Сзет.

– Два года.

Рядом встал Каладин. Сил уменьшилась и теперь стояла у него на плече, шепча перевод ему на ухо, вероятно видимая лишь ему и Сзету.

– Два года? – переспросил Каладин, и Сзет перевел. – Два года, как вы загнаны в этот город? Кем? Кто на вас нападает?

– Другие поселения, – ответила какая-то женщина.

Сзет окинул взглядом городок. Очевидно, с приходом опасности местные жители поступились своими убеждениями и взялись за камень и сталь. Он нашел, что их трудно осудить. Проведя девять лет на востоке, он уже не полагал подобные действия настолько кощунственными, как когда-то.

– Почему здесь дела обстоят иначе? – спросил Каладин.

Сзет посмотрел ему в глаза, и они оба обернулись к высившейся за городом крепости. Волеформаторский монастырь. В камнестражническом, судя по всему, людей освободила смерть носительницы Чести. Оба Сияющих двинулись вперед.

– Постойте! – окликнула их женщина.

Невысокая, крепкая, с темной кожей и собранными в пучок каштановыми волосами, с ярко-зеленым передником в качестве цветового пятна. В то же время на поясе у нее не слишком незаметно висела дубинка.

– Кто вы такие?

– Я Сзет-сын…

– Я имею в виду, чего вы хотите? – спросила она. – Вы знаете, почему все за пределами ближайших окрестностей обратились к насилию? Почему прячутся днем, а по ночам пытаются проломить нашу стену?

Другие тоже стали донимать его вопросами. Город казался переполненным – пристанище тысяч людей, если все те бараки обитаемы. Похоже, здесь приняли жителей со всей округи. К несчастью, у Сзета не было времени на эти расспросы. Вдохнув буресвет, он поднялся в воздух. Каладин с явной неохотой последовал его примеру.

Люди с аханьем попятились.

– Опустошение наконец наступило, как предрекали сами Вестники, – поведал им Сзет. – Вы, несомненно, видели новую бурю. Бурю бурь.

– Да, – прошептал один из жителей. – Она приходит регулярно, красна от гнева, и от ее молний вспыхивают пожары.

– Это знак, – сказал Сзет. – Враг здесь. Тот, противостоять кому мы якобы тренировались веками. Мы отступили от Правды.

Он ощутил, как внутри все скрутило. Тысячи лет потрачены впустую.

Собравшаяся толпа зашепталась. То, что они с Каладином вдруг взлетели, вряд ли сильно кого-то потрясло, поскольку прежде в этот город регулярно наведывались носители Чести, а они не скрывали своих способностей. Однако словами о Правде их проняло. Они знали. Сзет это видел по их реакциям, по тому, как они опускали глаза. Они догадывались, что отступили.

Оставив местных жителей, Сзет с Каладином полетели к монастырю. Он оказался заколочен: все окна-бойницы закрывали прибитые гвоздями доски, а более мощные перегораживали ворота.

Они поднялись на крышу, и там Сзет опустился на колени.

– Я проделаю нам вход. Я должен практиковаться в Расщеплении.

– Пожалуйста, постарайся не поджечь крышу целиком, – попросила Сил.

– Тебе до сих пор доводилось видеть лишь неопытных пыленосцев, – сказал Сзет, прижав ладонь к поверхности каменной плиты. – Любимчики Таравангиана толком не обучены. Они не принимают во внимание древние почетные традиции и практики своих предков.

– Какие же? – поинтересовался Каладин.