Брендон Сандерсон – Утраченный металл [litres с оптимизированными иллюстрациями] (страница 68)
Уэйн перекатился по грязному дну гигантской трубы к противоположному краю пузыря и наполовину вывалился из него, – к счастью, малейшего касания хватало, чтобы пузырь сохранялся.
Движение со стороны Вакса заставило его пригнуться. Вакс снова пролетел мимо – и вылетел за грань пузыря. Проклятье. Случилось то, что они планировали сделать с его противником.
Вакс мгновенно застыл в воздухе. Его лицо перекосилось, револьвер выпал из руки и завис перед ним; ленты туманного плаща замерли вокруг.
«Ой-ой», – только и успел подумать Уэйн.
Секунду спустя его ударил шквал монет.
– Эй, Думад, – развернулась недо-Уэйн. – Не мешай веселиться. Это моя добыча.
– Гетруда, ты слишком долго возишься, – ответил Думад. – Играешь с ним. А надо просто бить, пока не сдохнет. – Он подкрепил это утверждение, повторно изрешетив Уэйна монетами и свалив на землю.
Ржавь. Дело плохо. Эти раны можно было вылечить, но медленно – запасы здоровья подходили к опасной отметке. Приходилось экономить.
– Эй, – прошептал он. – Смерть. Ставлю пятьдесят клипов, что выживу.
Это был удачный момент для ставок. Потому что в такой ситуации Уэйну оставался лишь самый отчаянный шаг.
Сказать правду.
Он неловко приподнялся, прижавшись спиной к округлой стене тоннеля.
– Думаешь, что знаешь меня? – прошептал он. – Знаешь, что мне довелось пережить?
Думад посмотрел на него и толкнул. Ржавь, он был так силен, что мог воздействовать на металл внутри тела Уэйна. Такого Уэйн прежде никогда не испытывал. Его потянули назад застрявшие в теле монеты. Ржавь и Разрушитель… по слухам, такой силой обладала разве что Вознесшаяся Воительница.
Эти ребята серьезно мухлевали. Неудивительно, что Вакс проиграл схватку. Неудивительно, что Уэйн фактически проиграл свою – по крайней мере, дуэльную часть. Но если отвлекать их достаточно долго…
От нового толчка он натужно охнул. Но – все равно двинулся вперед, не обращая внимания на монеты, рвавшие его изнутри. Сделал шаг, наклонился вперед, подставляя себя толчку.
Недо-Уэйн мешкала, опустив трости. Он заглянул ей в глаза.
Затем широко улыбнулся.
– Тебе меня не ранить, – прошептал он, изменив говор. – Жизнь уже изранила меня так, как никому больше не под силу. Тебе меня не убить. Я уже мертв. Умер много лет назад, сестренка.
Он сделал еще шаг. Большинство людей не замечали поверхностные перемены в говоре. Легкое повышение или понижение тона. Но тебя все равно судили по говору. Мозг автоматически привязывал к акцентам смысловые значения.
Думад встревоженно нахмурился, поднял руку и толкнул сильнее. Уэйн заскользил по грязи; монеты еще сильнее вгрызлись в него. Он сделал новый шаг и снова поменял говор. Нацепил свое самое наивное, восхищенное лицо. Исказил голос до неестественности. До ужаса. Зазвучал как нечто из самого страшного кошмара. Похоже на говор недо-Вакса, но страшнее.
Так иногда общались его родители и родственники. Только Уэйн говорил с надрывом. Для этого ему не понадобилась даже шляпа.
– Вам легко делать то, что вы делаете, потому что вам плевать, – прорычал Уэйн противникам, округлив глаза еще сильнее. – Пока вы можете притворяться. Но настоящая боль приходит, когда осознаешь, кто ты есть. Что ты совершил. Когда просыпаешься каждое утро с осознанием собственной бесполезности. Вот это боль. А все остальное? Все, что вы можете со мной сделать? Так, забава.
– Да ты… – начал Думад, но осекся, увидев улыбку Уэйна.
– Спасибо, – сказал Уэйн, – что выкинули отсюда Вакса. Теперь у нас будет несколько секунд наедине.
Монеты наконец прорвали спину Уэйна, и он резко качнулся вперед. Затем рухнул на землю. Устроив этот спектакль, заставив врагов полностью сосредоточиться на нем, он сбросил скоростной пузырь. И они не заметили.
Туманная пуля Вакса вошла в лицо недо-Уэйну. Разорвалась миг спустя, снеся женщине полчерепа. Другая пуля поразила Думада в грудь, когда тот поворачивался, и разорвала спину, пройдя навылет.
Удивительно, но стрелок не упал. Пьютер. Неужели он жег пьютер, заставляя себя держаться на ногах, несмотря на раны? Сколько же штырей в нем было? Почему он не попал под контроль Гармонии?
К несчастью, стрелок остался на ногах и даже смог увернуться от новых выстрелов. Сорвал с потолка решетку, впустив в тоннель солнечный свет, подхватил окровавленную недо-Уэйна и оттолкнулся от монеты.
Они взмыли вверх, на улицу. Один с дырой в груди, которая навредила ему гораздо меньше, чем должна была, другая без половины головы. Возможно, женщина была мертва, но Уэйн сомневался. Ранения в голову – хитрая штука. От них легко можно умереть, но все зависит от степени повреждений.
Пожалуй, Ваксу стоило послать им вслед еще несколько пуль, но он выглядел совсем измотанным после схватки. Тяжело дыша, он привалился к стене тоннеля. Они едва не проиграли бой. Были на грани поражения.
Уэйн приподнялся, несмотря на боль во всем теле, и вылечил раны от монет. Они все равно зудели. Ему пришлось прервать исцеление, чтобы сохранить последние капли в метапамяти. Ржавь.
Он повернулся и подошел к Ваксу. Вся одежда Уэйна пропиталась кровью и грязью, а вот Вакс был на удивление чист и лишь слегка забрызган нечистотами.
– Эй! – окликнул Уэйн. – Ты чего такой чистый? Я же видел, как ты по грязи катался!
– В этот миг я оттолкнулся от пули, – ответил Вакс. Потрогал плечо и тихо простонал. – Хороший отвлекающий маневр. – Он посмотрел Уэйну в глаза. – Ты все это всерьез?
– Не, ты что. – Уэйн отвел взгляд.
Разрушитель, ну и устал же он. Все суставы скрипели. Как половицы, которые расшатались после многолетней ходьбы по ним.
– Уэйн…
– В другой раз, дружище. – Он уселся на землю. – Ржавь, чувствую себя стариком, хотя и не должен. Я еще о-го-го!
Вакс присел рядом на сухом участке бетона.
– Уэйн, тебе уже тридцать девять. Возраст понемногу берет свое.
– Это ты меня заразил, – проворчал Уэйн. – Когда я с Мараси, то не чувствую себя старым!
– Я заразил тебя… старостью? – переспросил Вакс.
– Вот именно.
– Даже от тебя такой чуши не ожидал услышать.
– Это не чушь. Стоило тебе начать считать себя стариком, как и мне эти мысли передались. – Уэйн постучал по голове. – Вакс, мысли заразны. Более заразны, чем болезни.
Они потратили несколько секунд, чтобы отдышаться. К сожалению, задерживаться дольше было нельзя.
– Теперь им точно известно, что мы нашли тоннель, – заметил Уэйн. – Если там действительно лаборатория, они мигом начнут ее эвакуировать.
Вакс кивнул и тяжело поднялся на ноги. Протянул руку Уэйну.
– Давай поговорим, – предложил Вакс. – О тебе. О том, что ты в последнее время чувствуешь.
– Хорошо. Давай. Поговорить я люблю. Только потом.
А потом – суп с котом.
Они двинулись дальше.
– Женщину я удачно подстрелил, – сказал Вакс. – Думаешь, убил?
– Кто знает. Как у тебя сейчас с удачей?
– Ужасно, – признал Вакс. – По крайней мере, мы знаем, что на верном пути. Иначе они не стали бы так отчаянно нам мешать.
– Ну да. Хорошо, что с каньоном покончено, но самое трудное еще впереди. Гора. Она тебя проглотит, поэтому не забудь задушить ее изнутри.
– Постараюсь.
Мараси набросала быстрый план – впрочем, только на быстрые планы у них и было время. Луносвет с Двоедушником остались у окна, готовые ворваться внутрь. Мараси подкралась ко входу в здание, чтобы заложить под дверь гранату. Замедляющий пузырь действовал сквозь стены и мог захватить двух охранников. Но стоило Мараси зарядить гранату, как Луносвет выскользнула из-за угла и приблизилась.
– Охранники поменяли позиции, – прошептала она. – Подошли к ученым за противогазами.
Ржавь. Нельзя допустить выпуск газа.
– Врываемся, – шепотом ответила Мараси. – Прикройте, если граната не сработает.
Луносвет кивнула; Мараси пинком выбила дверь и метнула гранату в направлении группы людей в углу, у окна, в которое ее команда ранее подглядывала.
«Двоедушник, простите», – подумала она, понимая, что радиус действия гранаты захватит и его. Бросок вышел точным, и коробочка, срикошетив от лабораторного стола, упала на пол рядом с охранниками и учеными.
Охранники мигом отскочили в стороны, один перемахнул через стол, другой бросился к выходу. Одна женщина-ученый оказалась на самой границе радиуса и, к несчастью, тоже отпрыгнула от неожиданности.