Брендон Сандерсон – Утраченный металл [litres с оптимизированными иллюстрациями] (страница 70)

– Неплохо бы, – согласилась Луносвет. – Пока враг отвлечется на вас, мы с Мараси можем незаметно отправиться дальше в тоннели.

– Не могу этого позволить, – возразила Мараси, в то время как пули засвистели у нее над головой. – Двоедушник, там больше двадцати солдат. В одиночку вам не справиться. Не сочтите за грубость, но вы и ходить-то без опоры с трудом можете.

– Не сочту, – ответил старик. Из-за розеита, продолжавшего нарастать вокруг него, голос прозвучал приглушенно. – Но отвечу вам тем же. Не сочтите за грубость, миледи, но вы, очевидно, недооцениваете Силаджану.

Розеит полностью окутал его, сделав похожим на насекомое в прозрачном янтаре. Двоедушник сидел, по-прежнему опустив голову. Его церемониальный кушак и скрещенные ноги были хорошо видны сквозь розовый камень. Розеит продолжал нарастать, и Мараси нахмурилась, наблюдая. Темп распространения розеита зависел от светящейся субстанции в сосуде, которой становилось меньше по мере роста кристаллов.

По бокам прозрачного валуна сформировались выступы, похожие на… валуны меньшего размера. Только более вытянутые. Затем еще два образовались внизу. Мараси с любопытством наблюдала, прижавшись спиной к стене и зажав винтовку коленями. Когда еще один небольшой выступ вырос сверху, валун стал похож на… на…

Из боковых выступов выросли крепкие каменные пальцы; массивные розеитовые руки со скрежетом раскинулись, в то время как внизу возникли колени и стопы. С Двоедушником в центре, конструкция – двенадцатифутовая каменная громадина – поднялась. Кристалл не гнулся, а образовал сочленения, как у доспеха.

Перед ними стоял каменный человек, некое мифическое создание с головой, широкими плечами и бревноподобными ногами. В груди сидел, скрестив ноги и сложив руки, Двоедушник. Но его голова приподнялась, а глаза открылись, слабо светясь. Затем создание оторвалось от розеитовых нитей, связывавших его с землей.

Стена тут же начала разрушаться, но внимание солдат теперь сосредоточилось на каменном чудище, которое надвигалось на них, скребя головой о свод тоннеля. Стрельба усилилась, пули хлестали по камню, выбивая облака осколков. Двоедушник едва обращал на это внимание. Его кристальный конструкт закрыл собой Мараси и выставил вперед руки, из которых начало что-то расти.

– Узрите! – громогласно воскликнул Двоедушник на весь тоннель. – Милостью Силаджаны, Суны, Вишвадхара и двенадцати первичных эфиров, я Санвит Прасанва Маахик ва Сила, старший эфирный помазанник двенадцати царств, радж Кориандрового двора. Эти люди под моей защитой.

Чтобы придать словам больший вес, в руке титана сформировалась гигантская розеитовая булава с массивным навершием, напоминающим цветок тюльпана. Он ударил ею по камню так, что земля содрогнулась.

Кто-то из солдат продолжал стрелять. Другие вскочили и обратились в бегство. От конструкта откалывались куски, но тут же зарастали. Сосуд с чистой Инвеститурой, лишь наполовину опустевший, был подвешен с помощью розеита за спиной каменного титана, освещая фигуру Двоедушника.

– Силаджана предупреждает вас, – объявил старик. – Жизнь была дарована вам, чтобы прославлять, вдохновлять и поддерживать тех, кто вокруг вас. Своими поступками вы растратили этот дар. Если сегодня вы погибнете, мешая мне защищать невинных, то лишитесь этого благословения и на долгие века потеряете возможность перерождаться. Отложите оружие и пропустите нас – или почувствуете мой гнев.

Двоедушник был весьма красноречив. Луносвет схватила Мараси за плечо и жестом предложила отступать за здание с гражданскими. Но Мараси по-прежнему завороженно смотрела, как конструкт Двоедушника заносит булаву.

– Вижу, – объявил он, – мое воззвание осталось без ответа. Что ж, я принимаю ваш вызов. Берегитесь! – Титан помчался по коридору, гулко топая ногами.

Мараси наконец позволила Луносвет оттащить себя подальше. В хлипкой лаборатории они, перекрикивая какофонию выстрелов, воплей и каменного скрежета, попросили узников вооружиться, кто чем может, и следовать за Двоедушником.

Затем Мараси и Луносвет вышли и поспешили дальше по тоннелю. Они отыскали темный боковой проход как раз по размеру и перешли туда в надежде, что смогут избежать встречи с вражескими подкреплениями.

– Думаешь, ему удастся их вывести? – шепотом спросила Мараси.

Пользуясь одним из двух оставшихся сосудов как фонарем, они пробирались по лабиринту тоннелей. Впереди Мараси заметила табличку: ОБЩИНА.

– Кроме Двоедушника, им никто не поможет, – ответила Луносвет. – Он должен справиться. У него чистая Инвеститура. Пока остается хотя бы небольшой запас, он почти неуязвим. Его конструкт может менять размер и проходить в более узкие коридоры. Если отключат электричество, он может даже вытолкать лифт на поверхность или вообще создать новый из розеита.

Позади вновь раздались выстрелы. Мараси надеялась, что это гражданские нашли оружие и отстреливались, отступая. Но также ей послышались новые шаги и крики из главного тоннеля.

– Не волнуйся, – с улыбкой оглянулась Луносвет. – С ним все будет хорошо. Нам этого и нужно. Прасанва любит внимание. Входит в образ, как заправский артист.

– Хочешь продолжить путь? – спросила Мараси.

– Если тут действительно есть перпендикулярность, то… да. Конечно, неплохо бы вынести улики и передать Кельсеру, но сперва нужно защитить планету. – Луносвет задумалась. – Мне в новинку мыслить столь глобально. Раньше я в основном заботилась только о себе и своих планах. Извини, если кажусь резкой или слишком заботящейся о собственной шкуре.

Мараси кивнула. Впереди показался свет. Она тихо двинулась в том направлении, а Луносвет упрятала склянки в рюкзак. Они приблизились к новому тоннелю, освещенному шахтерскими фонарями. Естественный тоннель уходил направо, а по левую руку камень был уже обработанным. Мараси заметила острые выступы на потолке и стенах.

– Тут взрывали, – прошептала она. – Эту секцию расширяли вручную.

Луносвет указала на еще одну табличку. Община, чем бы она ни была, находилась там. Мараси надеялась, что Гейв с Кругом были не настолько фанатичны, чтобы просто впустить армии Автономии. По крайней мере, в его голосе читалось сомнение. Каким бы он ни был подхалимом, даже он понимал, что ничем хорошим это не закончится. Но он устал. Выглядел так, будто был не в силах сопротивляться и возражать.

Пока они крались по рукотворному тоннелю, размышления Мараси нарушил шум. Кажется, позади? Кто-то преследовал их?

Луносвет тоже услышала звуки, обернулась и посмотрела назад. Они переглянулись и поспешили дальше в надежде оторваться от погони.

Приближаясь к концу тоннеля, Вакс обратил внимание, что его друг стал тяжело дышать и отставать. Благодаря свету, проникшему сквозь отверстия в канализационной решетке, он заметил, что у Уэйна вдруг появились мешки под глазами.

– Сейчас не лучшее время копить здоровье, – тихо прошептал Вакс.

– У меня его почти не осталось, – буркнул Уэйн. – Чувствую, что каждая капля на счету, иначе кто-нибудь точно застрелит меня насмерть. Даже подумать страшно. Не знаю, как ты все время с этим живешь. – Он взял паузу. – Я перестану, если начнется драка. Но в промежутках должен выжать все, понимаешь?

Вакс не ответил. Для Уэйна этот процесс нес не практическую, а профилактическую пользу. Ему все равно бы не удалось скопить достаточно за столь короткий срок. Чтобы заполнить метапамять, ферухимику требовалось копить здоровье не один месяц.

В конце тоннеля следы колес обрывались. Огромная бетонная труба нависала над океаном. Вакс давно привык к замкнутым и достаточно спокойным водам элендельской гавани, чьи волны были мирными, как на озере. Здесь, на уступе, где располагался Билминг, волны высоко вздымались и бурлили, набегая на берег. Немудрено, что билмингский флот состоял из громоздких металлических чудовищ. Он видел их неподалеку; шесть устрашающих военных кораблей на горючем топливе выстроились в ряд по размеру.

Непривычно было думать, что даже все вместе они представляли куда меньшую угрозу, чем бомба, которую искал Вакс. Весь труд, пущенный на создание этих боевых машин, померк перед единственным открытием.

Он указал на люк и лестницу, которые должны были вести к лаборатории. Как только они с Уэйном спустились на припортовую улицу, рядом хлопнула дверь. Вакс крутнулся на месте, приглядываясь к пакгаузам.

– Нам туда, – указал Уэйн. – Третий по счету. Там кто-то наблюдает из окна.

Друзья переглянулись и бросились по укрытиям. Из окна началась стрельба. Стальное зрение подсказало Ваксу, что стреляют из обычного оружия обычными пулями.

«Не алюминиевыми, – подумал Вакс. – Рассчитывали, что алломанты с нами разберутся, и не успели приготовиться. Наконец-то преимущество на нашей стороне».

С помощью метапамяти он увеличил вес и оттолкнул следующий шквал пуль назад, к деревянным стенам и стеклянным окнам. Раздались проклятья, и Вакс с Уэйном воспользовались заминкой, чтобы приблизиться. Уэйн кивнул, и Вакс еще увеличил вес и толкнул все здание, использовав конструкцию позади в качестве якоря.

Стена содрогнулась и частично обвалилась. Вылетели гвозди и оконная рама. Уэйн запрыгнул в проем и быстро уложил нескольких стрелков. Вакс последовал за ним с Виндикацией, тремя выстрелами разделавшись с противниками вне досягаемости Уэйна. Пока они дрались, на другой стороне пакгауза завелся грузовик и выехал, визжа шинами. Вакс заметил впереди него еще два. Небольшой караван скрывался в вечерних сумерках.