Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 88)
Словом, держать армии на враждебной им территории будет куда безопаснее. Ранду не нравились рассуждения подобного рода, но, помимо прочего, способность думать именно таким образом отличала того человека, каким он стал, от того, каким он был. Только один из этих двух Рандов способен сделать то, что необходимо, сколь бы ненавистно оно ему ни было.
– Наришма! – окликнул Ранд Аша’мана. – Врата.
Ему незачем было оборачиваться – он сразу же почувствовал, как Наришма ухватился за Источник и начал создавать плетения. Источник манил к себе, и у Ранда будто все зачесалось, однако он справился с соблазном и подавил возникшее было желание. С каждым разом ему становилось все труднее обращаться к Единой Силе, не рискуя извергнуть содержимое желудка, и у него не было никакого желания мучиться от рвотных позывов на глазах у Итуралде.
– К концу недели у тебя будет сотня Аша’манов, – произнес Ранд, обращаясь к Итуралде. – Думаю, ты распорядишься ими с толком.
– Полагаю, что именно так.
– Мне нужны каждодневные донесения, даже если не будет происходить ничего особенного, – продолжал Ранд. – Посылай гонцов через врата. Через четыре дня я сверну лагерь и двинусь в Бандар Эбан.
Башир что-то проворчал; сейчас Ранд впервые заговорил о своих планах выступить в поход. Тем временем Ранд, повернув коня, направил его к большим переходным вратам, раскрывшимся позади всадников. Несколько Дев уже успели нырнуть в них первыми – как и всегда. Наришма стоял в сторонке – темные волосы заплетены в две косицы, украшенные колокольчиками. Он тоже был порубежником – до того, как стал Аша’маном. Наверняка и не скажешь, кто чему или кому верен – во многих случаях об этом остается только догадываться. Что для Наришмы важнее всего? Родина? Ранд? Айз Седай, Стражем которой он был? Ранд был уверен в преданности этого человека; Наришма был одним из тех, кто пришел за Рандом к Колодцам Дюмай. Но ведь самыми опасными врагами оказываются те, кому, как тебе казалось, ты мог доверять.
«Нельзя доверять никому из них! – сказал Льюс Тэрин. – Ни одного из них нельзя слишком близко к нам подпускать. Иначе они набросятся на нас!»
Безумец всегда ожидал неприятностей от всякого, кто способен направлять Силу. Ранд, легко ударив каблуками, послал Тай’дайшара вперед, стараясь не замечать бормотания Льюса Тэрина, однако его голос вернул Ранда мыслями к той ночи. К ночи, когда ему приснился Моридин, а Льюса Тэрина у него в голове и в помине не было. Ранда мутило от осознания того, что теперь и в собственных снах ему стало небезопасно. А ведь до того он находил в снах убежище. Конечно, и раньше его могли одолевать кошмары, но то были его собственные кошмары.
Зачем Моридин пришел на помощь Ранду в Шадар Логоте, во время сражения с Саммаэлем? Что за хитроумные сети тот плел? Он утверждал, что это Ранд вторгся в его сны, но не были ли эти слова очередной ложью?
«Я должен уничтожить их, – подумал он. – Должен уничтожить всех Отрекшихся, и на этот раз – окончательно. Я должен быть тверд».
Вот только Мин не желала, чтобы он был твердым. А пугать ее он хотел меньше, чем кого бы то ни было. С Мин нельзя играть; девушка может обозвать его дураком, но она никогда не лгала, и потому он хотел быть таким, каким она желает его видеть. Но посмеет ли он? Как можно, не разучившись смеяться и радоваться, сделать на склонах Шайол Гул то, что нужно сделать?
«Чтобы жить, ты должен умереть», – таков был ответ на один из тех трех вопросов. Если Ранду удастся задуманное, то память о нем – его наследие – будет жить и после его смерти. Не очень-то утешительная мысль. Умирать ему вовсе не хотелось. А кому хочется? Айильцы утверждали, что смерти они не ищут, но принимали ее объятия, когда она являлась к ним.
Ранд прошел через переходные врата, Переместившись обратно в поместье в Арад Домане, на бурую утоптанную площадку, окруженную кольцом сосен, возле длинных рядов палаток и шатров. Только твердому человеку под силу встретиться лицом к лицу со смертью, сразиться с Темным, окропляя скалы своей кровью. Кто способен смеяться, коли ему уготована такая судьба?
Ранд покачал головой. И голос Льюса Тэрина у него в голове мало чем помог.
«Она права», – вдруг произнес Льюс Тэрин.
«Она?» – удивился Ранд.
«Та милашка. С короткими волосами. Она говорит, нам нужно сломать печати. Она права».
Осадив Тай’дайшара, Ранд застыл, не замечая конюха, подошедшего забрать лошадь. Чтобы Льюс Тэрин, да с чем-то согласился…
«И что нам потом делать?» – спросил Ранд.
«Мы умрем. Сам обещал, что мы сможем умереть!»
«Только если одолеем Темного, – заметил Ранд. – Ты же знаешь: если он победит, для нас уже не будет ничего. Даже смерти».
«Да… ничего, – сказал Льюс Тэрин. – И это замечательно. Никакой боли, никаких сожалений. Ничего».
Ранда пробила холодная дрожь. Раз даже у Льюса Тэрина возникли подобные мысли…
«Нет, – сказал Ранд. – Кое-что все-таки останется. Он заберет нашу душу. И боли будет больше, и будет она намного хуже».
Льюс Тэрин заплакал.
«Льюс Тэрин! – воззвал мысленно Ранд. – Что нам делать? Как ты тогда запечатал Скважину?»
«Не получилось, – прошептал Льюс Тэрин. – Мы воспользовались саидин, но задели ею Темного. Другого способа не было! Надо было чем-то коснуться его, чем-то закрыть щель, но он сумел запятнать ее порчей. Печать оказалась непрочна!»
«Да, но что нам нужно сделать по-другому?» – подумал Ранд.
Никакого ответа. Ранд подождал еще немного, а потом слез с Тай’дайшара, и взволнованный конюх увел коня. Тем временем переходные врата миновали остальные Девы, последними шли Башир и Наришма. Ранд не стал их дожидаться, хотя заметил рядом с площадкой для Перемещения Дейру Башир – жену Даврама Башира. Она была высока и величава, в ее темных волосах виднелись на висках белые пряди. Она смерила Ранда оценивающим взглядом. Как бы поступила она, если бы Башир погиб, исполняя приказания Ранда? Сохранила бы верность ему или увела бы войска обратно в Салдэйю? Силой воли она не уступала мужу. А может, даже и превосходила его.
Поприветствовав Дейру кивком и улыбкой, Ранд прошел мимо нее и зашагал к особняку через лагерь, на который уже опускался вечер. Выходит, Льюсу Тэрину неведомо, как запечатать узилище Темного. Какой тогда прок от его голоса? Чтоб ему сгореть, он ведь был едва ли не единственной надеждой Ранда!
Большинству людей хватало ума отступить в сторону, когда они замечали шагавшего через лагерь Ранда. А Ранд еще помнил времена, когда ему были чужды подобные настроения, – когда он был простым пастухом. Ранд, Дракон Возрожденный, был теперь совсем другим человеком. Он был человеком долга и чести. Приходилось быть таким.
Долг. Долг подобен горе. Ну вот Ранд и чувствовал себя так, будто его зажало между доброй дюжиной гор и все они сдвигались, грозя раздавить его. И под их давлением эмоции в нем словно кипели и бурлили. И чему удивляться, когда они вырвутся наружу?
Подойдя к особняку, Ранд покачал головой. На востоке лежали Горы тумана. Солнце уже почти закатилось, и горы окунулись в красное марево. За горами, к югу от них и до странности близко, находились Двуречье и Эмондов Луг. Дом, которого ему больше не видать: появление там Ранда лишь позволит врагам узнать о его любви к родным местам. Ранд же немало сил потратил на то, чтобы убедить их в том, что привязанностями он не отягощен. Иногда его охватывал страх, не обернулась ли уже эта уловка в правду.
Горы. Горы подобны долгу. В его случае – долг в том, чтобы оставаться одиноким. Где-то к югу от этих, казавшихся такими близкими гор жил его отец. Тэм. Ранд так давно не виделся с ним. Именно Тэм был ему отцом. Так считал Ранд. Своего настоящего отца, вождя айильского клана, которого звали Джандуин, он не знал, и хотя тот, без сомнения, был человеком чести, Ранд не испытывал никакого желания называть его отцом.
Порой Ранду не хватало голоса Тэма, его мудрых слов. В такие минуты от Ранда требовалось быть твердым, как никогда, так как всякий момент слабости – когда его одолевало желание броситься к отцу за поддержкой – грозил погубить почти все, ради чего он трудился. И вероятнее всего, для Тэма это тоже обернулось бы гибелью.
Ранд вошел в дом через прожженную в фасаде брешь, отодвинув прикрывавшую ее толстую парусину, и оказался спиной к Горам тумана. Теперь он один. Ему
Долг. Сколько гор способен нести на себе человек?
В доме по-прежнему сильно пахло гарью. Лорд Теллаэн не без опаски, но с завидным постоянством сетовал на пожар до тех пор, пока Ранд не распорядился выдать тому денежную компенсацию, хоть в пузыре зла вовсе и не было его вины. Или все же была? Вокруг та’верена случалось множество всяких странностей – начиная с того, что люди принимаются говорить такое, чего обычно никогда не говорят, и кончая тем, что о верности ему заявляют колеблющиеся и нерешительные. Он был средоточием всяческих злоключений и бед, в том числе пузырей зла. Это не его выбор, он не хотел быть подобным средоточием, но именно он решил остановиться в особняке.