Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 87)

Семираг едва ли не слышала, как его губы кривятся в улыбке. Шайдар Харан был единственным мурддраалом, которого она видела с улыбкой на безглазом лице. Но она никак не могла поверить, что стоящее перед ней нечто действительно было мурддраалом.

Она ничего не ответила на обвинения. Никому и в голову не придет лгать или хотя бы искать оправданий перед этим существом.

Неожиданно ограждавший ее щит исчез. У Семираг перехватило дыхание. Саидар вернулась! О, сладостная сила. Однако, потянувшись к ней, Семираг вдруг засомневалась. Эти жалкие подобия Айз Седай, что сидят снаружи, обязательно почувствуют, как только она начнет направлять.

Щеки Семираг коснулась холодная рука с длинными ногтями – по ощущению плоть этого страшного существа напомнила ей кожу мертвеца. Шайдар Харан, приподняв ее голову за подбородок, устремил на Семираг безглазый взгляд.

– Тебе дается еще один, последний шанс, – прошептало существо, шевеля похожими на личинки губами. – Посмей. Только. Подвести.

Свечение угасло. Рука, касавшаяся ее щеки, исчезла. Семираг, не в силах подняться с колен, боролась с охватившим ее ужасом. Последний шанс. За провалы Великий повелитель всегда воздает… весьма своеобразно. Прежде она одаривала других подобными «милостями», и удостоиться их самой ей совершенно не хотелось. По сравнению с карой Великого повелителя любые пытки, любые жестокости, какие способны выдумать эти так называемые Айз Седай, покажутся детской забавой.

Семираг заставила себя подняться на ноги, ощупью добралась до двери. Потом, затаив дыхание, она попробовала ее открыть.

Дверь отворилась. Семираг осторожно, чтобы не заскрипели петли, выскользнула из комнаты. В коридоре, рядом со стульями, она увидела три обмякших тела. Это были женщины, которые удерживали сковывавший Семираг щит. Возле лежавших на полу трех женщин стояла на коленях четвертая. Одна из Айз Седай. Одетая в зеленое шатенка, с собранными в хвост волосами, преклонив голову, замерла перед Семираг.

– Я живу, чтобы служить, Великая госпожа, – прошептала женщина. – Мне приказано сообщить вам, что мой разум скован Принуждением, которое вам нужно снять.

Семираг приподняла бровь; она не представляла себе, что среди здешних Айз Седай найдутся Черные сестры. Избавление от Принуждения могло очень… неприятным образом сказаться на человеке. Каким бы слабым ни было Принуждение и как бы искусно оно ни было осуществлено, при освобождении от него мозг может серьезно пострадать. А если Принуждение было сильным… что ж, весьма интересно будет взглянуть.

– И еще, – произнесла женщина, протягивая ей что-то, завернутое в ткань. – Я должна передать вам это.

Под тряпкой Семираг увидела тускло-черный металлический ошейник и два браслета. «Оковы господства». Сработанные во времена Разлома Мира, поразительно похожие на ай’дам, с которым столько времени имела дело Семираг.

Этот тер’ангриал позволял контролировать мужчину, способного направлять Силу. Наконец-то сквозь страх, которым была охвачена Семираг, пробилась улыбка.

Ранду только раз довелось побывать в Запустении, хотя в голове то и дело всплывали смутные воспоминания о том, что ему неоднократно случалось оказываться здесь до того, как скверна Запустения погубила эти земли. Но то были воспоминания не самого Ранда, а Льюса Тэрина.

Пока отряд пробирался через поросшие невысоким кустарником пустоши Салдэйи, безумец, угнездившийся глубоко внутри Ранда, то и дело что-то шипел и сердито бормотал. Даже Тай’дайшар и тот становился все норовистей и пугливей по мере продвижения дальше на север.

В ландшафте Салдэйи преобладал бурый цвет – темная почва, рыже-коричневая поросль и низкие кустарники; земля здесь была вовсе не столь бесплодна, как в Айильской пустыне, но и буйной растительностью и изобильностью вряд ли могла похвастать. Нередко встречались фермы, которые, однако, больше походили на укрепленные форты, а тамошние мальчишки вели себя точно обученные воины. Однажды Лан сказал Ранду, что в Порубежье мальчик становится мужчиной, когда заслужит право носить меч.

– Вам не приходило в голову, – заметил Итуралде, ехавший по левую руку от Ранда, – что наше появление здесь могут принять за вторжение?

Ранд кивком указал на Башира, чей конь пробирался через кустарник справа от Тай’дайшара, и ответил:

– Я взял солдат-салдэйцев, – сказал он. – Они – мои союзники.

Башир рассмеялся:

– Сомневаюсь, друг мой, что королева посмотрит на ситуацию именно так! Месяцы минули с тех пор, когда я в последний раз запрашивал у нее приказаний. Хм, не удивлюсь, если теперь она потребует моей головы.

Ранд устремил взор вперед и произнес:

– Я – Дракон Возрожденный. И поход против сил Темного – вовсе не вторжение.

Перед ними высились предгорья Гор Рока. Их темные склоны были словно бы вымазаны сажей.

Как бы он сам поступил, если бы узнал, что какой-то другой правитель, использовав переходные врата, переправил в пределы его страны почти пятидесятитысячную армию? Наверняка счел бы подобный шаг началом военных действий, но войска порубежников находились далеко и занимались Свет знает чем, и он, Ранд, не оставит эти земли без защиты. Всего в часе конного перехода на юг доманийцы Итуралде выстроили укрепленный лагерь на берегу реки, бравшей начало где-то среди нагорий Края Мира. Ранд прошелся по лагерю, произвел смотр войск. Затем Башир предложил Ранду отправиться на разведку в Запустение. Его разведчики были поражены тем, как быстро разрастается Запустение, и Башир счел важным, чтобы Итуралде и Ранд увидели все своими глазами. Ранд согласился. Иногда карты не в состоянии показать то, что способны увидеть зоркие глаза.

Солнце опускалось к горизонту, подобно усталому сонному глазу. Тай’дайшар бил копытом, то и дело вскидывая голову. Ранд поднял руку, останавливая свой отряд – два военачальника, пятьдесят солдат и столько же Дев. Позади всех ехал Наришма – его задачей было сплетать переходные врата.

Севернее, на пригорке, под ветром качались низенькие кустарники, по траве с широкими листьями прокатывались волны. Где начиналось Запустение, сказать было невозможно; оно не имело какой-либо определенной границы. Но – крапинки на травинке здесь, больной согнутый стебелек там… По отдельности каждое пятнышко выглядело вполне безобидно, и их все же было много, слишком много. А на вершине холма вовсе не осталось растений, не затронутых пятнами. Казалось, сыпь расползается прямо у него на глазах.

От Запустения веяло маслянистым душком смерти, все вокруг пронизывал запах гибнущих трав, которые едва здесь выживали – будто пленники, измученные голодом и балансирующие на грани смерти. Если бы нечто подобное Ранд увидел в Двуречье на поле, то спалил бы все посевы разом, удивившись, что никто не сделал этого раньше его.

Башир, ехавший рядом с Рандом, провел по длинным черным усам костяшкой согнутого пальца.

– Я еще помню, когда это начиналось несколькими лигами дальше отсюда, – заметил он. – Еще совсем недавно.

– Я разослал дозоры вдоль кромки Запустения, – сказал Итуралде, глядя на пораженную скверной местность. – Все докладывают одно и то же. Там все тихо.

– И это служит вполне понятным предостережением: что-то не так, – сказал Башир. – Набеги троллоков или стычки с их патрулями – тут обычное дело. А раз ничего подобного нет, значит троллоков отпугивает нечто еще страшнее. Черви или осы-кровососы.

Облокотившись рукой о луку седла, Итуралде покачал головой, по-прежнему разглядывая Запустение.

– У меня нет опыта сражений с этими тварями. Я могу понять, что на уме у людей, но бандам троллоков, ушедшим в набег, не нужны припасы и пути их подвоза, а о том, на что способны черви, я слышал одни лишь рассказы.

– Я оставлю тебе в качестве советников несколько офицеров Башира, – решил Ранд.

– Уже хорошо, – промолвил Итуралде. – Но вот что я думаю: не лучше ли было просто оставить здесь его? Солдаты Башира могли бы патрулировать эту местность, а моя армия вам пригодилась бы в Арад Домане. Не в обиду будь сказано, милорд, но неужели вам не кажется странным, что я со своими войсками буду действовать в его королевстве, а он со своими воинами – в моей стране?

– Нет, – ответил Ранд.

Такое решение было вовсе не странным, а вполне разумным, хотя диктовалось горькими предчувствиями. Ранд доверял Баширу, и воины Салдэйи служили ему верой и правдой, но было бы опасно оставлять их на родине. Да, Башир приходился двоюродным братом самой королеве, а как быть с его людьми? Как им отвечать, когда соотечественники спросят их, почему они превратились в преданных Дракону? Какими бы странными и неразумными ни казались поступки Ранда, он понимал: если оставить чужеземцев на земле Салдэйи, то столкновений и конфликтов из-за него будет гораздо меньше.

Не менее жестоко он поступил и с Итуралде. Тот поклялся Ранду в верности, но не исключено, что он мог бы и поступиться своей преданностью. А здесь, вблизи Запустения, у Итуралде и его солдат вряд ли найдется какая-либо возможность обратиться против Ранда. Сейчас они находились на враждебных землях, и Аша’маны Ранда будут для них единственным средством быстро вернуться в Арад Доман. А останься Итуралде в родной стране, он сам бы распоряжался своими войсками и, пожалуй, мог бы решить, что не нуждается в покровительстве Ранда.