Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 53)

Слиту, едва он достаточно окреп, чтобы выдержать дорогу, пришлось тайком ускользнуть – девушка, по-видимому, влюбилась в него. Среди Отроков ходили слухи, что Слит сбежал еще и потому, что сам начал испытывать к ней чувства. Большинство Стражей понимали что к чему и не позволяли себе привязанностей. Слит ушел ночью, когда девушка и ее семья спали, – но в благодарность за доброту селян он выследил разбойников и позаботился о том, чтобы больше никогда они не потревожили эту деревню.

Такие-то события и ложатся в основу сказаний и легенд – по крайней мере, тех, что бытуют среди обывателей. Для Стражей история Слита была почти обыденной. Такие, как он, притягивают к себе легенды, как простые люди – блох. На деле Слит вовсе не намеревался распространяться о том, что с ним приключилось; вся история вышла на свет лишь благодаря нескончаемым расспросам неугомонных Отроков. Слит вел себя так, словно ему нечем похвастаться, словно в том, что он выжил, нет ничего особенного. Он был Стражем. Выжить вопреки всему, в беспамятстве проскакать по бездорожью многие мили, в одиночку, вдобавок с едва успевшими затянуться ранами истребить разбойничью шайку – только так и должен поступать Страж.

Гавин уважал Стражей. Даже тех, кого убил. В особенности тех, кого убил. Нужно быть единственными в своем роде мужчинами, чтобы проявлять такую самоотверженность, такую неусыпность. Такое смирение. Пока Айз Седай стяжали славу, манипулируя миром и такими чудовищами, как ал’Тор, – такие мужчины, как Слит, незамеченными каждодневно совершали героические деяния. Никакой славы, никакого признания. Если о них и помнили, то обычно только благодаря Айз Седай, с которыми их связывали узы. И еще о них помнили сами Стражи. Своих они не забывали.

Слит атаковал, и его меч устремился вперед в прямом колющем ударе. «Укус гадюки» – смелая атака, еще более эффективная оттого, что Слит сражался на пару с другим Стражем, худощавым и низкорослым, – тот обходил Гавина слева. В Дорлане они были единственными Стражами, но прибытие сюда Марлеша было куда менее драматичным. Марлеш сопровождал ту самую группу из одиннадцати Айз Седай, которым удалось бежать после битвы у Колодцев Дюмай, и он все время оставался с ними. Его Айз Седай, юная красотка-доманийка по имени Вэша, из Зеленой Айя, лениво наблюдала за схваткой, стоя у стены амбара.

На «Укус гадюки» Гавин ответил «Котом, танцующим на стене», единым движением отводя удар и угрожая противнику атакой в ноги. Однако по-настоящему он атаковать не собирался; это был защитный прием, позволяющий ему следить за обоими Стражами. Марлеш рискнул применить «Поглаживание леопарда», но Гавин ответил «Порывом ветра», аккуратно отбивая удар и ожидая следующей атаки от Слита, который из двоих был более опасен. Слит сменил позицию, перемещаясь плавными шагами, при этом меч он держал сбоку и спиной развернулся к огромным стогам сена в глубине душного амбара.

Марлеш попытался исполнить «Колибри, целующую медвяную розу», и Гавин перешел в «Кота на горячем песке». Для подобной атаки «Колибри» считалась неподходящим приемом; она редко была эффективна против обороняющегося, но Марлешу явно надоело, что противник отражает все его удары. Он начал терять терпение. Гавин может воспользоваться нетерпением Стража. И не преминет это сделать.

В наступление вновь пошел Слит. Пока два Стража приближались к нему гуськом, Гавин перевел меч в позицию для защиты. И тотчас же Гавин продемонстрировал «Лепестки яблони на ветру». Три стремительных взмаха клинка заставили Марлеша отступить с широко раскрытыми глазами. Выругавшись, Страж снова бросился вперед, но Гавин сменил стойку, подняв меч выше, и плавно перешел в «Стряхивание росы с ветки». Он шагнул, сделал выпад, выполняя серию из шести резких ударов, по три на каждого противника. В итоге Гавин сбил Марлеша с ног – тот слишком быстро устремился обратно в бой, – и, дважды парировав удары Слита, остановил свой клинок, едва не касаясь его шеи.

Оба Стража потрясенно смотрели на Гавина. То же выражение на лицах было у них в прошлый раз, когда Гавин победил их, и еще однажды до этого. Слит носил меч с клеймом цапли и славился в Белой Башне почти легендарным мастерством. Говорили, что он взял верх над самим Ланом Мандрагораном в двух из семи схваток – еще в те времена, когда Лан еще участвовал в учебных поединках с другими Стражами. Марлеш был не так знаменит, как его товарищ, но он был умелым фехтовальщиком и прошедшим подготовку Стражем, а значит – весьма непростым противником.

Но Гавин победил. Опять. Все казалось таким простым, когда он сражался. Мир уменьшался, сжимался – как ягоды, из которых выдавливают сок, – во что-то маленькое, в то, что легче рассмотреть вблизи. Все, чего хотел Гавин, – защищать Илэйн. Защищать Андор. Возможно, чуть больше походить на Галада.

Почему жизнь не может быть так же проста, как поединок на мечах? Противники стоят прямо перед тобой, с ними все ясно. Награда очевидна – жизнь. Когда люди сражаются, между ними возникает связь. Обмениваясь ударами, они становятся братьями.

Гавин отвел клинок в сторону и отступил на шаг, пряча меч в ножны. Он протянул руку Марлешу, тот принял ее и встал, качая головой.

– Ты невероятен, Гавин Траканд. Ты двигаешься так, словно состоишь из света, тени и цвета. Против тебя я все равно что мальчишка с палкой.

Слит, убирая в ножны меч, не сказал ничего, но уважительно склонил голову – точно так же, как после тех двух схваток с Гавином. Он был немногословен. Гавин это ценил.

Все трое направились к стоявшей в углу амбара полубочке с водой. Корбет, один из Отроков, торопливо зачерпнул воды ковшом и подал его Гавину. Тот передал черпак Слиту. Страж снова кивнул и поднес ковш к губам. Марлеш взял чашку с пыльного подоконника и сам набрал себе воды.

– Говорю тебе, Траканд, – продолжил он, – нужно отыскать тебе клинок с цаплей. Никто не должен лезть в драку с тобой, не зная, с кем связывается!

– Я не мастер клинка, – тихо сказал Гавин, принимая черпак от кривоносого Слита и делая глоток. Вода была теплой, и это было приятно. Естественней, лучше, чем обжигающий холод.

– Ты ведь убил Хаммара? – спросил Марлеш.

Гавин замялся. Легкость, которую он чувствовал раньше, во время поединка, таяла на глазах.

– Да.

– Значит, ты мастер клинка, – заключил Марлеш. – Надо было взять его меч, когда ты одолел его.

– Это было бы недостойно, – ответил Гавин. – Да и времени собирать трофеи у меня не было.

Марлеш рассмеялся, хотя шутить Гавин и не думал. Юноша бросил взгляд на Слита, с любопытством наблюдавшего за ним.

Шуршание юбок возвестило о приближении Вэши. У Зеленой сестры были длинные черные волосы и ярко-зеленые, почти кошачьи, глаза.

– Ну как, Марлеш, наигрался? – поинтересовалась она с легким доманийским выговором.

Марлеш усмехнулся:

– Тебе бы радоваться этим играм, Вэша. Помнится, на поле битвы моя «игра» пару раз спасла твою голову.

Она хмыкнула и вскинула бровь. Гавин редко видел, чтобы Айз Седай и Страж общались так запросто, как эти двое.

– Пойдем, – промолвила Вэша, разворачиваясь на каблуках и направляясь к открытым дверям амбара. – Хочу посмотреть, почему Наренвин и остальные так долго не выходят. Наверняка что-то решают.

Марлеш пожал плечами и кинул чашку Корбету.

– Что бы ни решили, надеюсь, мы двинемся с места. Не нравится мне сидеть в этой деревне, когда вокруг шныряют те солдаты. Если обстановка в лагере станет еще напряженнее, я, того гляди, сбегу к Лудильщикам.

Гавин кивнул. Не одна неделя минула с тех пор, как он последний раз отправлял Отроков в рейд. Поисковые отряды Брина все ближе подбирались к деревне, и это оставляло все меньше возможностей для вылазок в окрестности.

Вэша уже вышла за дверь, но до слуха Гавина донесся ее голос:

– Иногда ты болтаешь, как ребенок.

Марлеш лишь пожал плечами и, помахав на прощание Гавину и Слиту, вышел из амбара.

Гавин покачал головой, снова наполнил ковш и отпил из него.

– Эти двое иногда прямо как брат с сестрой.

Слит улыбнулся.

Гавин положил черпак на место, кивнул Корбету и направился было к выходу. Он хотел убедиться, что ужин для Отроков готов и всем достанется сколько положено. Некоторые юноши с головой уходят в учебные схватки и тренировки, да так, что поесть забывают.

Однако не успел он сделать и двух шагов, как Слит остановил его, взяв за плечо. Гавин удивленно оглянулся.

– У Хаттори только один Страж, – произнес Слит негромким скрипучим голосом.

Гавин кивнул:

– У Зеленых так нередко бывает.

– Это не потому, что она не готова принять еще одного, – сказал Слит. – Когда, много лет назад, она связала меня узами, то сказала, что еще одного возьмет, только если я сочту его достойным. Она попросила меня подыскать его. О подобных вещах она обычно не думает. Слишком занята другими делами.

«И ладно», – подумал Гавин, недоумевая, зачем Страж ему об этом рассказывает.

Слит повернулся, глядя Гавину в глаза.

– Прошло более десяти лет, но я нашел достойного. Если пожелаешь, она сейчас же свяжет тебя узами.

Гавин удивленно моргнул. Долговязую фигуру Слита вновь скрывал меняющий цвета плащ, под которым была непримечательная одежда коричневато-зеленых оттенков. Кое-кто недовольно ворчал, что из-за длинных волос и бакенбард Слит выглядел неряшливей, чем подобает Стражу. Но слово «неряшливый» к этому мужчине было неприменимо. В нем чувствовалась природная безыскусность. Как в нетесаном камне или узловатом, но стойком дубе.