Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 52)

– Только Элайда настолько глупа, чтобы решить, будто кто-то вправе лишать звания Айз Седай, – ответила Эгвейн. – Прежде всего, нельзя было допускать, чтобы у нее вообще появилась мысль, будто она имеет такую власть.

– Не считай она так, – сказала Саэрин, – ты была бы мертва, девочка.

Эгвейн снова встретилась взглядом с Саэрин:

– Иногда я думаю, что лучше бы мне умереть, чем видеть то, что сделала Элайда с женщинами этой Башни.

В комнате снова воцарилась тишина.

– Должна заметить, – промолвила Сине, – твои притязания лишены рациональных оснований. Элайда является Амерлин, потому что она, как подобает, была возвышена Советом Башни. Следовательно, ты никак не можешь быть Амерлин.

Эгвейн покачала головой:

– Она была «возвышена» после постыдного и незаконного смещения Суан Санчей. И ты смеешь называть занимаемое Элайдой положение «подобающим»? – Вдруг девушке в голову пришла рискованная догадка, но она казалась правильной. – Скажите мне: вы допрашивали кого-то из женщин, которые сейчас являются восседающими? Вы нашли среди них Черных сестер?

Взгляд Саэрин оставался спокойным, а Сине нервно отвела глаза.

«В точку!» – подумала Эгвейн.

– Значит, нашли, – сказала Эгвейн. – Этого следовало ожидать. Будь я одной из Черных сестер, то приложила бы все усилия, чтобы кого-то из приспешниц Тьмы назначили восседающей. Так им легче всего манипулировать Башней. А теперь скажите мне: входила ли хоть одна Черная восседающая в число тех, кто возвел на престол Элайду? Кто-то из них голосовал за низложение Суан?

Вновь тишина.

– Отвечайте мне, – потребовала Эгвейн.

– Мы обнаружили Черную среди восседающих, – наконец вымолвила Дозин. – И… да, она была одной из тех, кто выступал за низложение Суан Санчей.

Голос ее был мрачен. Она поняла, к чему ведет Эгвейн.

– Суан была смещена минимально необходимым числом голосов восседающих, – сказала Эгвейн. – Одна из них была Черной – значит, этот голос недействителен. Вы свергли и усмирили свою Амерлин, убив ее Стража, и совершили это незаконно.

– Во имя Света… – прошептала Сине. – Она права.

– Это бессмысленно, – заявила Юкири, снова вставая. – Если мы станем гадать и искать подтверждения, какие из Амерлин могли занять свое высокое положение при участии Черных сестер… Да так под подозрение попадет едва ли не каждая Амерлин, которая когда-либо носила палантин!

– Неужели? – спросила Эгвейн. – И сколько из них было возведено на престол минимально необходимым числом голосов собрания восседающих? Лишь по одной этой причине смещать Суан подобным способом было ужасной ошибкой. Когда на престол возводили меня, мы удостоверились, что все восседающие знали, что происходит.

– Лжевосседающие, – не преминула уточнить Юкири. – Получившие свои места незаконно.

Эгвейн повернулась к ней, радуясь, что никто не слышит, как бешено стучит ее сердце. Она должна сохранять спокойствие. Должна!

– Ты так называешь нас, Юкири? Лже-Амерлин и Лже-восседающими? А за какой Амерлин готова идти ты? За той, которая обращает Айз Седай в послушниц и принятых, изгоняет целую Айя и порождает в Башне раскол и раздоры, что опаснее любой когда-либо подступавшей к Тар Валону армии? За женщиной, которая возвысилась отчасти при поддержке Черной Айя? Или ты готова служить той Амерлин, которая пытается все это исправить?

– Ты же не хочешь сказать, будто мы, возводя на престол Элайду, служили Черным! – сказала Дозин.

– Думаю, мы все служим интересам Тени, – резко отозвалась Эгвейн, – пока позволяем Башне оставаться разделенной. Какова, по-вашему, роль Черных в едва ли не тайном низложении Амерлин и в последующем расколе среди Айз Седай? Не удивлюсь, если при дальнейшем розыске выяснится, что эта безымянная Черная сестра, которую вы обнаружили, – не единственная приспешница Тьмы в числе тех, кто участвовал в свержении законной Амерлин.

В очередной раз комнату заполнила тишина.

Саэрин подвинулась на ящике, устраиваясь поудобнее, и вздохнула.

– Нам не по силам изменить прошлое, – произнесла она. – Твои аргументы, Эгвейн ал’Вир, проливают свет на многое, но они совершенно бесполезны.

– Согласна: мы не в состоянии изменить то, что уже произошло, – кивнув, сказала Эгвейн. – Но мы можем смотреть в будущее. Меня восхищают ваши усилия по поиску Черной Айя, но еще больше меня радует ваше желание работать сообща. В нынешней Башне Айя редко сотрудничают друг с другом. Я хочу, чтобы именно это стало вашей главной целью – восстановить единство Белой Башни. Любой ценой.

Эгвейн встала, почти уверенная, что сестры вновь отчитают ее, но те будто забыли, что говорят с «послушницей» и мятежницей.

– Мейдани, – произнесла Эгвейн. – Ты принимаешь меня как Амерлин.

– Да, мать, – ответила та, склоняя голову.

– Тогда поручаю тебе и впредь работать с этими женщинами. Они не враги нам и никогда ими не были. Отправлять тебя сюда шпионить было ошибкой, и мне жаль, что эту ошибку я не предотвратила. Однако ты здесь, и твоя помощь нам пригодится. Сожалею, что ты вынуждена продолжать игру перед Элайдой, но я благодарю тебя за мужество.

– Я выполню все, что потребуется, мать, – промолвила Мейдани, хотя на лице ее отразилось страдание.

Эгвейн посмотрела на остальных Айз Седай:

– Верность лучше заслужить, а не принуждать к ней. Клятвенный жезл здесь?

– Нет, – сказала Юкири. – Его трудно вынести незаметно. Мы берем его только по необходимости.

– Жаль, – сказала Эгвейн. – Я бы хотела принести клятвы. Так или иначе, вы как можно скорее заберете его и освободите Мейдани от четвертой клятвы.

– Мы подумаем, – ответила Саэрин.

Эгвейн приподняла бровь:

– Как скажете. Но знайте: когда Белая Башня вновь обретет единство, Совет узнает о том, как вы поступили. Мне бы хотелось сообщить членам Совета, что ваши действия были проявлением осторожности, а не вызваны стремлением к незаконной власти. Если в ближайшие дни я вам понадоблюсь, пришлите за мной – но будьте любезны изыскать возможность избавиться от двух Красных сестер, которые меня сторожат. Мне бы не хотелось опять использовать Перемещение внутри Башни – иначе можно нечаянно открыть слишком многое тем, кому лучше оставаться в неведении.

Девушка направилась к двери, и ее слова повисли в воздухе. Страж не остановил Эгвейн, хотя и проводил подозрительным взглядом. Она задумалась, чей же это Страж – вряд ли у кого-то из присутствующих здесь сестер имелись Стражи, хотя кто знает. Возможно, он принадлежал кому-то из шпионок, отправленных из Салидара, и был поставлен караулить у двери Саэрин и ее товарками. Это могло бы объяснить его недовольство.

Мейдани поспешно вышла за Эгвейн из комнаты, оглядываясь через плечо, словно ожидая окрика или упреков за то, что последовала за девушкой. Страж же просто закрыл дверь.

– Поверить не могу, что тебе это удалось, – сказала Серая сестра. – С них сталось бы подвесить тебя за лодыжки и заставить выть от боли!

– Для этого они слишком умны, – ответила Эгвейн. – Они единственные в этой несчастной Башне – кроме, возможно, Сильвианы, – у кого на плечах есть хоть какое подобие головы.

– Сильвианы? – изумленно спросила Мейдани. – Не она ли каждый день истязает тебя?

– Несколько раз в день, – безразлично сказала Эгвейн. – Она очень ответственна и весьма рассудительна. Будь среди нас больше таких, как она, Башня наверняка не оказалась бы в таком положении.

Мейдани посмотрела на Эгвейн – со странным выражением на лице.

– Ты и вправду Амерлин, – наконец промолвила Мейдани.

Странное замечание. Не она ли только что поклялась, что признает власть Эгвейн?

– Идем. – Эгвейн ускорила шаг. – Мне нужно вернуться, пока Красные чего-нибудь не заподозрили.

Глава 13

Предложение и отъезд

Гавин стоял, держа меч наготове и лицом к двум Стражам. В полосах солнечного света, что пробивался сквозь щелястые стены амбара, искрились пыль и соломенная труха, взметнувшиеся во время схватки. Пересекая полосы света, Гавин осторожно отступал по утоптанному земляному полу. Воздух вокруг казался очень теплым. По вискам стекал пот, но, когда оба Стража устремились на юношу, хватка на мече ничуть не ослабла.

Впереди был Слит, гибкий и длиннорукий, с грубыми чертами лица. В полумраке амбара его лицо напоминало недоделанный портрет, какие встречаются в мастерской скульптора: в глазницах лежат глубокие тени, подбородок рассечен ложбинкой, кривой нос – он был когда-то сломан и не Исцелен. У Слита были длинные волосы и небольшие черные бакенбарды.

Хаттори очень обрадовалась, когда ее Страж наконец-то прибыл в Дорлан; она потеряла его у Колодцев Дюмай, и его история оказалась наподобие тех, которые рассказывают менестрели и барды. Не один час Слит пролежал раненый, пока в полузабытьи не сумел ухватиться за поводья своего коня и втащить себя в седло. Верный конь несколько часов нес хозяина, почти потерявшего сознание, пока они не добрались до ближайшей деревни. Тамошние жители хотели продать Слита шайке местных разбойников – их главарь, явившийся незадолго до того в деревню, пообещал не трогать селян, если они выдадут ему тех, кто уцелел в произошедшей неподалеку битве. Однако дочка местного мэра отстояла Слита, убедив односельчан, что если разбойники ищут раненых Стражей, то они, скорее всего, приспешники Темного. Люди решили укрыть Слита, а девушка стала выхаживать его.