Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 196)
Ранд миновал переброшенный через канал небольшой мостик. По воде лениво проплывали маленькие лодки, лодочники громко приветствовали друг друга. Похоже, город застраивался беспорядочно, без всякой планировки: там, где Ранд ожидал увидеть жилые дома, обнаруживались лавки, причем с соседних прилавков могли торговать самым разным товаром. В большинстве же других городов лавки, где продавался схожий товар, обычно располагались вместе, рядом друг с другом, а не были разбросаны по разным кварталам. Оказавшись на другой стороне моста, Ранд прошел мимо высокого белого особняка, сразу за которым обнаружилась таверна.
На какой-то улице мужчина в ярком шелковом жилете случайно налетел на Ранда и потом долго рассыпался в извинениях, цветистых и чересчур вежливых. Ранд поспешил уйти прочь, пока мужчине не вздумалось затеять с ним дуэль.
Угнетенным народ не выглядел. Незаметно было и скрытого недовольства. Шончан власть в Эбу Дар удерживали куда крепче, чем Ранд в Бандар Эбане, а правление их было лучше, и здешний люд был доволен – горожане, пожалуй, даже процветали! Конечно, сильным королевством Алтара никогда не была. От своих наставников Ранд знал, что далеко за городские пределы власть короны не распространялась. Вообще-то, подобное можно было сказать и в отношении прочих захваченных шончан земель. Тарабон, Амадиция, равнина Алмот. Где-то положение было более устойчивым, чем в Алтаре, где-то ситуация выглядела похуже, однако везде люди хотели жить спокойно и без страха, не опасаясь за завтрашний день.
Остановившись, Ранд прислонился к белой стене – на сей раз это оказалась мастерская ковочного кузнеца. Юноша приложил культю к голове, силясь разобраться со своими мыслями.
Он не хотел думать о том, что чуть было не натворил в Твердыне. Не хотел даже вспоминать, что наделал: как, сплетя потоки Воздуха, швырнул ими Тэма на пол, как угрожал ему, как кричал и неистовствовал.
Ранду нельзя сосредоточиваться на этом. В Эбу Дар он явился не за тем, чтобы пялиться вокруг, как какой-то деревенский мальчишка. Он явился сюда, дабы уничтожить своих врагов! Они бросили ему вызов; они должны быть уничтожены. Во имя блага всех народов.
Но если с помощью ключа доступа он зачерпнет такое количество Силы, то какие это вызовет разрушения? Сколько жизней он тем самым прервет? И не зажжет ли просто-напросто сигнальный огонь для Отрекшихся, как то случилось при очищении саидин?
«Пусть приходят». Ранд выпрямился. Ему по силам их уничтожить.
Пора начать атаку. Пора выжечь шончан с лица земли. Он отставил посох в сторону и вытащил отпирающий ключ из петли на поясе, однако не сумел заставить себя развернуть льняную тряпицу. Какое-то время Ранд смотрел на сверток у себя в руке, затем двинулся дальше, позабыв про посох. Ему было странно чувствовать себя чужестранцем в незнакомом городе. Мимо горожан шел Дракон Возрожденный, а они об этом и не ведали; никто не знал его. Для них Ранд ал’Тор был где-то далеко. И важна ли Последняя битва по сравнению с тем, довезут ли они своих кур до рынка, оправится ли сын от кашля, окажется ли по карману такая желанная обновка – яркий шелковый жилет.
О Ранде они узнают только тогда, когда он уничтожит их.
«Это будет милость, – прошептал Льюс Тэрин. – Смерть – всегда милость». Речи безумца были уже не такими сумасшедшими, какими казались раньше. В действительности голос его звучал теперь ужасно похоже на голос самого Ранда.
На середине очередного моста Ранд остановился, рассматривая громадину высокого, вознесшегося на четыре этажа белоснежного дворца. Основания всех четырех куполов опоясывали золотые кольца, еще больше золота сияло на кончиках многочисленных шпилей. В этом дворце разместились правители шончан. Там, вместе с шончанским двором, могла находиться и Дочь Девяти Лун. Этим стенам Ранд способен придать чистоту, какой они никогда не знали, чистоту совершенства. В каком-то отношении здание обретет завершенный вид – на миг перед тем, как исчезнуть в небытии.
Ранд развернул отпирающий ключ – просто еще один чужеземец, остановившийся на нечистом, в пятнах грязи, мосту. После уничтожения дворца действовать надо будет быстро. Несколькими зарядами погибельного огня нужно уничтожить корабли в гавани, затем следует применить нечто обыденное, чтобы обрушить огненный дождь на сам город, повергнув его в панический ужас. Воцарившийся хаос отсрочит ответ его врагов. После этого Ранд намеревался Переместиться к казармам возле городских ворот и уничтожить гарнизон. Он смутно припоминал, что в докладах разведчиков говорилось о лагерях, расположенных к северу от города. Туда свезены большие запасы снаряжения и продовольствия, и их охранял сильный воинский контингент. Затем Ранд уничтожит и эти склады.
После этого он отправится в Амадор, потом в Танчико и в другие места. Перемещаться необходимо быстро, нигде надолго не задерживаясь, чтобы его не настигли Отрекшиеся. Словно мерцающий огонек смерти, словно тлеющий уголек, то вспыхивающий, то гаснущий, он будет появляться то здесь, то там. Многим суждено погибнуть, но большинство из них будут шончанами. Захватчиками.
Ранд пристально смотрел на отпирающий ключ. Затем ухватился за саидин.
Дурнота накатила мощнее, чем когда-либо прежде, – на него словно бы по-настоящему обрушился реальный удар. В сильнейшем приступе тошноты он свалился наземь. Ранд закричал, даже не замечая, что при падении ударился о камни моста. Он застонал, крепко стискивая отпирающий ключ и прижимая его к себе. Казалось, внутренности жжет огнем. Ранд повернул голову, перекатился на бок, и его вырвало на мостовую.
Но саидин он не отпустил. Сила нужна ему. О, эта изобильная, прекрасная сила. Когда он преисполнен подобной силы, то даже вонь собственной рвоты казалась ему более реальной, более сладостной.
Ранд открыл глаза. Окружившие его прохожие смотрели с беспокойством и тревогой. Приближался шончанский патруль. Самое время. Пора. Нужно ударить.
Но он не мог. Эти люди выглядели такими озабоченными. Такими небезразличными и участливыми. Их волновало, что с ним случилось.
Вскричав от отчаяния, Ранд создал переходные врата, заставив отступить потрясенных горожан. Юноша поднялся и, как смог, чуть ли не на четвереньках, едва не упав снова, кинулся в открывшийся проем врат. А к мосту, выкрикивая какие-то непонятные слова и вытаскивая мечи, уже спешили шончанские солдаты.
Ранд приземлился на большой каменный черно-белый диск; со всех сторон его окружали пустота и тьма. Портал сомкнулся, оставив Эбу Дар далеко за спиной. Диск пришел в движение. Он поплыл сквозь пустоту, озаренный каким-то странным, непонятно откуда идущим светом. Ранд скрючился на диске, тяжело дыша и бережно прижимая к груди отпирающий ключ.
«Почему я не могу быть таким сильным? – Ранд не знал, у кого возникла эта мысль – у него или у Льюса Тэрина. Они вдвоем стали едины. – Почему мне не под силу сделать то, что я должен?»
Черно-белый диск двигался недолго, в черной пустоте слышался лишь один-единственный звук – дыхание самого Ранда. Диск выглядел точь-в-точь как одна из печатей, наложенных на узилище Темного: черный и белый цвета разделяла посередине волнистая линия. Ранд лежал прямо на этой линии. Черную половину называли Клыком Дракона. В глазах людей он символизировал зло. Разрушение и гибель.
Но Ранд был неизбежным разрушением. Зачем Узору так настойчиво направлять его, если ему не нужно разрушение? Поначалу Ранд пытался вообще не убивать, но шансов на это было крайне мало. Потом он зарекся убивать женщин. Это оказалось невозможным.
Он сам – разрушение и гибель. Ему просто-напросто нужно это принять и смириться. Кто-то же должен быть настолько тверд, чтобы совершить то, что необходимо.
Переходные врата раскрылись, и Ранд, пошатываясь, поднялся на ноги. Он крепко прижимал к себе ключ доступа. С платформы Скольжения Ранд ступил на пустой луг. То самое место, где он с Калландором в руке сражался против шончан. И потерпел поражение.
Глубоко и размеренно дыша, Ранд долго разглядывал луг, а затем выплел новые переходные врата, которые вели на заснеженное поле. Ледяной ветер обрушил на Ранда свои порывы. Он шагнул через проем – снег заскрипел под сапогами – и закрыл за собой врата.
Здесь перед ним распростерся весь мир.
«Почему мы сюда пришли?» – подумал Ранд.
«Потому, – ответил Ранд. – Потому что мы это создали. Именно здесь мы умерли».
Он стоял на самой вершине Драконовой горы – одинокого пика, вознесшегося там, где три тысячи лет тому назад Льюс Тэрин убил себя. В одном месте на склоне Ранд мог бросить взгляд на сотни футов вниз – здесь в горе зиял чудовищный разлом, открывавшийся в жуткую бездну. Расселина была огромной – намного большей, чем казалась сбоку. Широкий овал багрового, полыхающего, текучего камня. Кусок горы как будто вырвали напрочь: вершина по-прежнему вздымалась в небеса, но части склона сбоку просто-напросто не было.
Ранд недвижным взглядом смотрел в бурлящую бездну. Все равно что заглядывать в пасть зверя. Снизу его обдавало обжигающим жаром, и в небо, кружась в горячих вихрях, взлетали хлопья пепла.
Сумеречно-серое небо над головой Ранда было затянуто тучами. Столь же далекой отсюда казалась и земля; еле видная отсюда, она походила на пестрое лоскутное одеяло. Там зеленая заплата – это лес. А вон протянулся шов – это река. На реке, к востоку, Ранд заметил маленькое пятнышко – точно плывущий лист, подхваченный крошечным ручейком. Тар Валон.