Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 141)
Здешний народ, кажется, позабыл многие пророчества, точно так же как позабыл свои клятвы ждать Возвращения. Но Туон об этом не сказала. «Следи за тем, что говоришь…»
– Значит, ты веришь, что Последняя битва близка? – спросила Туон.
– Близка? Так же близка, как убийца, чье грязное дыхание касается твоей шеи, когда он проводит ножом по твоей коже. Так же близка, как последний удар колоколов в полночь, когда одиннадцать уже отзвонили. Близка ли? Да, она близка. Ужасающе близка.
Неужели безумие уже одолело его? В таком случае все намного усложняется. Туон пристально рассматривала Дракона, стараясь отыскать признаки безумия. Кажется, себя он контролирует.
Морской бриз овеял шатер, пустив парусину волнами и принеся с собой запах гниющей рыбы. Похоже, в эти дни гниет многое.
«Эти существа, – подумала Туон. – Троллоки». Что знаменует их появление? Тех перебила Тайли, а других разведчики не обнаружили. Туон медлила, оценивая силу человека, сидящего напротив. Да, Последняя битва близка. Возможно, даже так близка, как он утверждает. Поэтому объединение этих земель под своим знаменем становится для Туон еще важнее.
– Ты должна понимать, почему это так важно, – промолвил Дракон Возрожденный. – Почему ты борешься со мной?
– Мы – Возвращение, – сказала Туон. – Знамения сказали, что настало время нам прийти, и мы ожидали найти единое королевство, готовое воздать нам хвалу и предоставить войска для Последней битвы. Вместо этого мы обнаружили раздробленные государства, народы, забывшие свои клятвы и ни к чему не готовые. Как ты не понимаешь, что мы должны сражаться? Нам не доставляет удовольствия убивать вас – не больше, чем родителю нравится наказывать сбившегося с правильного пути ребенка.
Ал’Тор недоверчиво посмотрел на нее.
– Мы для вас – дети?
– Это лишь метафора, – заметила Туон.
Несколько мгновений он просто сидел, затем потер ладонью подбородок. Винит ли он ее за потерю второй руки? Фалендре говорила об этом.
– Метафора, – промолвил он. – Пожалуй, вполне уместная. Да, этой земле и в самом деле недоставало единства. Но я сплавил ее воедино. Может, спайка и слаба, но продержится достаточно. Не будь меня, ваша война за объединение была бы достойна одобрения. А так – она лишь помеха. Мы должны заключить мир. Нашему союзу достаточно продлиться лишь до тех пор, пока не окончится моя жизнь. – Дракон посмотрел ей в глаза. – Уверяю, долго этого ждать не придется.
Туон сидела за широким столом, скрестив руки перед собой. Если ал’Тор вытянет руку, до нее он не дотянется. Так было сделано намеренно, хотя задним числом подобная мера предосторожности вызывала смех. Вздумай тот ее убить, ему незачем протягивать к ней руку. Лучше об этом не думать.
– Если ты видишь пользу объединения, – сказала Туон, – то, наверное, следует объединить твои земли под знаменем Шончан. Твои люди принесут клятвы, и…
Пока Туон говорила, стоявшая позади ал’Тора женщина, та самая марат’дамани, смотрела на шончанку широко раскрытыми глазами.
– Нет, – перебив Туон, ответил ал’Тор.
– Но ты не можешь не видеть, что один правитель, с…
– Нет, – произнес он тихо, но с еще большей непоколебимостью. Еще более опасным тоном. – Я не допущу, чтобы еще хоть на кого-то надевали ваши мерзкие ошейники.
– Мерзкие? Это единственный способ. Только так возможно обращаться с теми, кто способен направлять Силу!
– Мы жили без них на протяжении веков.
– И вы…
– С этим я не соглашусь, – заявил ал’Тор.
Телохранители Туон – включая Селусию – стиснули зубы, и Стражи Последнего часа уронили ладони на эфесы мечей. Он перебил ее дважды подряд. Перебил Дочь Девяти Лун. Как он смеет быть таким наглым?
Потому что он – Дракон Возрожденный. Но его слова были глупостью. Он склонится перед ней, когда она станет императрицей. Так гласили пророчества. Разумеется, это означает, что его королевства вольются в империю.
Туон позволила выпустить нить беседы из своих рук. Вопрос о марат’дамани для многих по эту сторону океана был болезненным. Вероятно, они и понимали логику, стоящую за необходимостью надевать на женщин привязь и ошейники, но отказываться от традиций всегда бывает сложно. Вполне понятно, почему они так волнуются, когда разговор заходит на эту тему.
Ей нужно перевести беседу на какую-то другую тему. Увести Дракона Возрожденного в ту область, где удастся усыпить его внимание. Туон изучающе посмотрела на него.
– И это все, о чем мы станем тут говорить? – спросила она. – Мы сидим друг напротив друга и ведем речь исключительно о наших различиях?
– О чем еще нам говорить? – спросил ал’Тор.
– Возможно, о том, что есть у нас общего.
– Сомневаюсь, что у нас есть много общего, тем более чтобы нашлось нечто для нас важное.
– Да? – промолвила Туон. – А как насчет Мэтрима Коутона?
Да, это его потрясло. Дракон Возрожденный моргнул, рот слегка приоткрылся.
– Мэт? – произнес он. – Ты знаешь Мэта? Как?..
– Он меня похитил, – ответила Туон. – И протащил едва не через всю Алтару.
Дракон Возрожденный изумленно воззрился на шончанку, потом закрыл рот.
– Теперь припоминаю, – тихо промолвил он. – Я видел тебя. С ним. Не связал тебя с тем лицом. Мэт… и что вы поделывали?
«Ты видел нас?» – скептически подумала Туон. Выходит, безумие все-таки себя проявляет. Значит ли это, что им будет проще манипулировать, или же наоборот? К несчастью, последнее более вероятно.
– Что ж, – наконец вымолвил ал’Тор, – полагаю, у Мэта имелись на то причины. Они у него всегда есть. И они тогда представляются ему такими логичными…
Итак, Мэтрим и в самом деле знал Дракона Возрожденного; он станет для нее превосходным инструментом. Возможно, потому-то он и был ей ниспослан, дабы она смогла больше узнать о Драконе Возрожденном. Придется Туон отыскать Мэтрима, чтобы он поделился с ней полезными сведениями об ал’Торе.
Вряд ли Мэтриму это придется по вкусу, но он должен будет понять. Он – Первый принц воронов. Его необходимо было возвысить до верховного Высокородного, обрить голову и научить сообразному его званию надлежащему поведению. Все это звучало для нее неприятно по причинам, которые Туон не могла объяснить даже самой себе.
Она не сумела удержаться от дальнейших расспросов. Отчасти потому, что тема, кажется, вывела ал’Тора из равновесия, а отчасти потому, что ей было любопытно.
– Что он за человек, этот Мэтрим Коутон? Должна признать, мне он показался каким-то бездельным паршивцем, который очень быстро находит оправдания, чтобы не исполнять данных им клятв.
– Не говори так о нем!
Удивительно, но эти слова сказала марат’дамани, что стояла возле ал’Тора.
– Найнив… – начал было ал’Тор.
– Не затыкай мне рот, Ранд ал’Тор, – перебила его женщина, скрестив руки под грудью. – Он ведь и твой друг тоже.
Она посмотрела на Туон, глядя ей прямо в глаза.
И она продолжила:
– Мэтрим Коутон – один из самых лучших людей, кто тебе, высочеству, в жизни встречался, и я не собираюсь выслушивать о нем дурные слова. Что верно, то верно.
– Найнив права, – с неохотой признал ал’Тор. – Он хороший человек. Иногда Мэт может показаться чересчур грубым, но он надежный друг, лучшего и не пожелаешь. Хотя сам и ворчит на то, как его заставляет поступать совесть.
– Он спас мне жизнь, – заявила марат’дамани. – Дорого заплатив за мое спасение, подвергая себя опасности, когда больше никто и не думал идти мне на выручку. – Ее глаза горели гневом. – Да, он любит выпить и играет слишком много. Но не говори так, будто ты знаешь его, потому что это не так. У него золотое сердце, а все прочее – шелуха, наносное. Если ты его обидела…
– Обидела? Да он похитил меня!
– Если он так поступил, значит на то была причина, – произнес ал’Тор.
Какая преданность! И она снова была вынуждена пересмотреть свое мнение о Мэтриме Коутоне.
– Но все это не важно, – сказал ал’Тор, вдруг резким движением поднимаясь на ноги.
Один из Стражей Последнего часа обнажил меч. Ал’Тор ожег его сердитым взглядом, и Карид поспешил знаком отдать приказ телохранителю. Тот, пристыженный, опустив взгляд, спрятал оружие в ножны.
Ал’Тор положил руку на стол ладонью вниз. Он подался вперед, ловя взор Туон. Кто смог бы отвести взгляд от этих настойчивых серых, как сталь, глаз?
– Ничто из этого не имеет значения. Мэт не имеет значения. Наши сходства и наши различия не имеют значения. Важно лишь то, что необходимо. И мне необходима ты.
Он еще больше склонился над столом, грозно нависая над Туон. Облик ал’Тора не изменился, но внезапно ей показалось, что он вырос на сотню футов. Дракон Возрожденный говорил тем же спокойным, пронизывающим до глубины души голосом, но теперь в нем слышалась угроза. Натиск.
– Ты должна прекратить атаки. – Он говорил почти шепотом. – Ты должна подписать со мной договор. Это не просьба. Такова моя воля.
Внезапно Туон ощутила горячее желание подчиниться ему. Доставить ему радость. Договор. Мирный договор был бы очень кстати. Мир дал бы ей неплохой шанс упрочить свое положение в здешних землях. Можно было заняться подготовкой планов по восстановлению порядка в Шончан. Набирать и обучать солдат. Перед ней открывалось столько возможностей, будто разум Туон вдруг разом постиг все преимущества предложенного союза, не видя никаких его недостатков.