Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 140)
Ранд выпрямился, зачерпнул еще немного Силы через ключ доступа, наполняя себя саидин. Несмотря на вызванную этим действием тошноту, Источник давал такое наслаждение. Ему хотелось вобрать еще, но Ранд осадил себя. Он и так уже удерживал больше Единой Силы, чем смог бы любой другой человек без помощи со стороны. Этого будет достаточно.
Найнив бросила быстрый взгляд на статуэтку. Сфера слабо светилась.
– Ранд…
– Я просто набрал чуть больше Силы, из предосторожности. – Чем больше Силы удерживает человек, тем сложнее отсечь его от Источника. Если дамани попытаются его захватить, способность Ранда устоять перед нападением повергнет их в шок. Наверное, он смог бы противостоять и полному кругу.
– Меня не захватят снова, – прошептал Ранд. – Больше никогда. Меня не захватят врасплох.
– Может, лучше вернуться? – сказала Найнив. – Ранд, мы не обязаны встречаться с ними на их условиях. Это…
– Мы остаемся, – тихо произнес он. – И разберемся с ними здесь и сейчас.
Ранд видел, что под полосатым тентом на возвышении кто-то сидит. У стола напротив этого человека, на том же уровне, стоял еще один стул. Это его удивило. Исходя из того, что ему было известно о шончан, Ранд предполагал, что придется вести спор о том, равен ли он по своему положению Высокородным.
Так это – Дочь Девяти Лун? Этот ребенок? Ранд нахмурился, но, приблизившись, понял, что на самом деле это не ребенок, а просто очень невысокая женщина. Она была облачена в черные одежды, и кожа ее была такой же темной, как у Морского народа. Круглое лицо хранило спокойствие, а на щеках виднелись следы серо-белого пепла. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она примерно того же возраста, что и Ранд.
Сделав глубокий вдох, Ранд спешился. Пришло время положить конец войне.
Дракон Возрожденный оказался молодым человеком. Туон говорили об этом, но почему-то возраст не переставал ее удивлять.
И почему она удивлена его молодостью? Нередко герои-завоеватели бывали очень молоды. Сам Артур Ястребиное Крыло, великий основатель империи, когда начал свой путь, был еще молодым мужчиной.
Те, кто завоевывал, кто господствовал над миром, быстро выжигали себя, выгорали, как лампы с неподрезанными фитилями. Дракон Возрожденный соскочил с большого черного коня и направился к павильону. Он носил расшитые золотым и красным черные одежды, пуговицы сверкали. Черная куртка ничем не была украшена, если не считать красно-золотой вышивки на обшлагах – и поэтому отсутствие кисти особенно бросалось в глаза. Он словно бы не видел смысла в пышности нарядов, которая отвлекала бы внимание от его лица.
Волосы у него были темно-рыжими, цвета закатного солнца. Дракон Возрожденный держался с королевским величием – твердая походка, каждый шаг выверен, взгляд устремлен вперед. Туон выучили ходить в такой манере – ни единым движением не выказывая слабости. Интересно, кто обучал его? Наверное, то были самые лучшие наставники, подготовившие его к общению на равных с королями и сильными мира сего. Однако в докладах говорилось, что он был фермером и вырос в какой-то глухой деревушке. Возможно, это легенда, которую распространяют, дабы привлечь к нему простой народ?
Гость взошел в шатер, сопровождаемый марат’дамани, которая шагала по левую руку от него. На женщине, увешавшей себя безвкусными драгоценностями, было платье цвета ясного неба, с отделкой в виде белых облаков. Ее темные волосы были заплетены в косу. Казалось, марат’дамани что-то не нравится: губы сжаты в ниточку, брови нахмурены. Ее близость заставила Туон содрогнуться. Можно было подумать, будто после путешествия с Мэтримом она сумела свыкнуться с присутствием рядом марат’дамани. Но все же не настолько. Они противоестественны. Опасны. Находясь рядом с дамани без ошейника, Туон чувствовала себя примерно так же уютно, как с обернувшимся вокруг лодыжки луговым ядозубом, который своим змеиным язычком щекочет ей кожу.
Конечно, если присутствие марат’дамани заставляло ее чувствовать беспокойство, то двое мужчин, вышагивающих справа от Дракона, вызывали у нее еще большую тревогу. Один – скорее юный, чем молодой, – носил косицы, причем вплетал в волосы колокольчики. Второй оказался заметно старше, с белыми волосами и загорелым лицом. Несмотря на разницу в возрасте, оба шагали без стеснения, с небрежной уверенностью бывалых воинов, прошедших не одну битву. И на обоих были черные мундиры со сверкающими значками на высоких воротниках. Аша’маны, вот как они называются. Мужчины, способные направлять Силу. Мерзкие существа, которых лучше убивать как можно скорее. В истории Шончан были такие – хоть и нашлось их очень немного, – кто в своем безумном стремлении к непредвиденному преимуществу пытался обучать этих
Туон взяла себя в руки. Карид и Стражи Последнего часа вокруг нее напряглись. Это напряжение было едва уловимым – руки прижаты к бокам, дыхание медленное и спокойное. Туон не стала к ним оборачиваться, но подала тайный знак Селусии.
– Сохраняйте спокойствие, – тихо приказала та охранникам.
Так и будет: ведь они – Стражи Последнего часа. Туон не любила делать замечания, ибо они могли заставить опустить глаза. Но ее не должна постигнуть неудача. Встреча с Драконом Возрожденным опасна. Избежать опасности нельзя. Даже с двадцатью дамани и сул’дам с каждой стороны шатра. Даже с Каридом за спиной и капитаном Музенге с отрядом лучников, укрытых на крышах в пределах прямого выстрела из лука. Даже с Селусией по правую руку – настороженной и готовой к действию, подобно засевшему на скалах джагвину. Даже имея их всех рядом с собой, Туон была беззащитна. Дракон Возрожденный – все равно что костер, невесть зачем разожженный в доме. Как ни старайся, ущерба комнате не избежать. Можно лишь надеяться предотвратить пожар и спасти само здание.
Он прошел прямиком к стулу, поставленному напротив Туон, и уселся, даже не поинтересовавшись тем, что она встретила его как равного себе. Туон знала, что некоторые задаются вопросами, почему она до сих пор носит пепел скорби и почему не провозглашает себя императрицей. Время скорби закончилось, но Туон не заняла трон.
Все из-за этого человека. Императрица не может встречаться на равных ни с кем, даже с Драконом Возрожденным. А вот Дочь Девяти Лун… этот особенный человек мог быть ровней ей. И потому она медлила. Дракону Возрожденному, весьма вероятно, очень не понравится, если кто-то поставит себя выше его, даже если у этого человека будет совершенно законная на то причина.
Когда гость сел в кресло, вдалеке между двумя тучами ослепительной дугой полыхнула молния, хотя Малаи – одна из умеющих предсказывать погоду дамани – настаивала, что дождя не будет. Молния посреди дня и без дождя. «Ступай крайне аккуратно, – подумала Туон, истолковывая предзнаменования, – и будь осторожна со своими речами». Не самые ясные знамения. Если нужно ступать еще осторожней, то ей, пожалуй, придется по воздуху летать!
– Ты – Дочь Девяти Лун, – произнес Дракон Возрожденный. Это было утверждение, а не вопрос.
– Ты – Дракон Возрожденный, – ответила Туон.
Глядя в эти серо-голубые глаза, она поняла, что сложившееся у нее поначалу мнение ошибочно. Он не был молодым. Да, тело, возможно, и было юным, но эти глаза… Они были глазами старика.
Он чуть наклонился вперед. Стражи Последнего часа напряглись, заскрипела выделанная кожа.
– Мы заключим мир, – промолвил ал’Тор. – Сегодня. Здесь.
Селусия тихо зашипела. По большому счету его слова звучали как требование. Туон выказала ему великую честь, приняв на своем уровне, но никто не смеет давать приказы членам императорской семьи.
Ал’Тор глянул на Селусию.
– Можешь сказать своей телохранительнице, чтобы не волновалась, – сухо произнес он. – Эта встреча не обернется стычкой. Я этого не допущу.
– Она – мой глашатай, – осторожно ответила Туон, – и моя Говорящая Правду. Мои телохранители стоят у меня за спиной.
Ал’Тор приглушенно фыркнул. Значит, он наблюдателен. Или везуч. Немногие верно распознавали роль Селусии.
– Ты желаешь мира, – заговорила Туон. – Ты подготовил условия своего… предложения?
– Это не предложение, а необходимость, – ответил ал’Тор тихим голосом. Все люди в здешних краях говорили отрывисто, быстро произнося слова, но в устах ал’Тора они звучали весомо. Он напомнил Туон ее мать. – Последняя битва приближается. Несомненно, твой народ помнит пророчества. Продолжая эту свою войну, вы подвергаете опасности всех нас. Мои войска – войска всех – нужны для битвы против Тени.
Последней битве суждено произойти между империей и воинством Темного. Это известно всем. Пророчества совершенно недвусмысленно утверждают, что императрица сокрушит тех, кто служит Тени, а затем пошлет Дракона Возрожденного на поединок с Пожирателем Света.
Насколько он преуспел в их исполнении? Ослепленным Дракон пока еще не выглядел, значит это еще предстоит. В цикле Эссаник утверждается, будто он будет стоять на собственной могиле и рыдать. Или это пророчество относится к ожившим мертвецам, которые уже как будто появились? Несомненно, некоторые из этих духов ходили по своим могилам. Местами древние писания бывали непонятны.