Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 112)
Мэт спрятал рисунок в карман кафтана. Предрассветные сумерки чуть высветлили небосвод на востоке. Мэт просидел всю ночь, но усталым себя не чувствовал. Лишь… опустошенным.
– Я возвращаюсь обратно, – решил он.
– Что? – изумился Том. – В Хиндерстап?
Мэт кивнул, вставая:
– Как только рассветет. Мне нужно…
Его прервали чьи-то глухие проклятия. Мэт развернулся, потянувшись за ашандареем. В мгновение ока у Тома в руках появилась пара ножей. Оказалось, что ругался салдэйец Фен, Страж Джолин. Он стоял, положив ладонь на меч, и что-то высматривал на земле. Блерик стоял подле Айз Седай, настороженный и с обнаженным мечом в руке.
– Что? – не тратя лишних слов, спросил Мэт.
– Пленницы, – отозвался Фен.
Мэт вздрогнул, сообразив, что банщиц, темными мешками лежавших возле Стражей, нет. Он бросился к Фену, проклиная все и вся. Шум разбудил Талманеса, и он, перестав храпеть, сел. На земле валялись путы, изготовленные из разорванного на полосы платья Джолин, а самих служанок и след простыл.
– Что случилось? – спросил Мэт, оглядываясь.
– Я… – Темноволосый Страж был явно ошарашен. – Понятия не имею. Только что они были тут!
– Ты что, задремал? – сурово спросил Мэт.
– Фен на такое неспособен, – заметила Джолин спокойным голосом, усаживаясь на своем одеяле. Она по-прежнему была в том купальном халате.
– Парень, – промолвил Том, – да мы и сами видели девчонок всего минуту назад.
Талманес выругался и разбудил «красноруких». Деларн выглядел гораздо лучше, и когда он поднялся на ноги, то слабость после Исцеления, казалось, его уже совершенно не тяготила. Стражи требовали начать поиски, но Мэт просто повернулся лицом к лежащей внизу деревне.
– Ответы – там, – сказал он. – Том! Пойдешь со мной. А ты, Талманес, присмотришь за женщинами.
– За нами незачем «присматривать», Мэтрим, – сварливо заметила Джолин.
– Прекрасно, – рявкнул Мэт. – Том, ты со мной. А Джолин будет присматривать за солдатами. Так или иначе, вы все остаетесь здесь. Сейчас я не в состоянии беспокоиться обо всех сразу.
Он не дал им ни малейшей возможности для споров. Прошли считаные минуты, а Мэт с Томом уже ехали верхом по дороге обратно в Хиндерстап.
– Парень, а что ты хочешь там найти? – осведомился Том.
– Не знаю, – ответил Мэт. – А если бы знал, то вряд ли бы искать кинулся.
– Вполне логично, – тихо произнес Том.
Странности Мэт приметил сразу. Козы на западном пастбище. Трудно было разглядеть в тусклом предрассветном свете, но, кажется, их кто-то пас. И что за огни мелькали в деревне? За всю ночь не было ни единого огонька! Мэт заставил Типуна перейти на более быстрый аллюр, Том молча последовал за ним.
Прошел почти час, пока всадники добрались до деревни – рисковать и устраиваться на ночь слишком близко к Хиндерстапу Мэт не захотел, но и искать кружной путь и добираться до армии в темноте не имел никакого намерения. Уже совсем рассвело, хоть и было еще очень рано, когда всадники въехали во двор гостиницы. Двое мужчин в серовато-коричневых кафтанах прилаживали обратно створку задней двери, которую, по-видимому, сорвали с петель вскоре после бегства Мэта и остальных. Заметив Тома и Мэта, работники подняли головы, и один, явно встревожившийся, стянул с головы шапку. В их движениях не крылось никакой угрозы.
Мэт остановил Типуна. Один из работников что-то шепнул другому, и тот скрылся за дверью. Почти тотчас оттуда вышел лысеющий мужчина в белом фартуке. Мэт почувствовал, что бледнеет.
– Хозяин гостиницы, – промолвил он. – Чтоб мне сгореть, я же видел тебя мертвым!
– Сбегай-ка за мэром, сынок, – велел хозяин гостиницы одному из работяг и, глянув на Мэта, добавил: – Быстро!
– Что здесь происходит, во имя треклятой левой руки Ястребиного Крыла? – громко вопросил Мэт. – Это что, какое-то дикое представление? Вы…
Задняя дверь приоткрылась, оттуда высунулась чья-то голова: человек глянул поверх плеча хозяина гостиницы в сторону Мэта – пухлое лицо и светлые волнистые волосы. Это же повар! Когда Мэт в последний раз видел толстяка, то вынужден был выпустить тому кишки и перерезать горло.
– Эй, ты! – воскликнул Мэт, указывая на повара пальцем. – Я же
– Ладно, сынок, успокойся, – сказал хозяин гостиницы. – Заходи, угостим тебя чаем и…
– С тобой, привидение, я никуда не пойду, – заявил Мэт. – Том, ты это видишь?
Менестрель, почесав подбородок, заметил:
– А может, Мэт, лучше выслушаем человека?
– Призраки да привидения, – пробормотал Мэт, разворачивая Типуна. – Поехали отсюда.
Он послал Типуна вперед, завернул за угол здания и выехал на улицу возле главного входа в гостиницу. Том спешил за ним следом. Внутри гостиницы Мэт заметил множество рабочих: они таскали ведра с белой краской. По всей вероятности, собираются закрашивать подпалины от огненных шаров Айз Седай.
– Никогда не видел ничего подобного, Мэт, – сказал Том, остановив свою лошадь рядом с Типуном. – С какой стати привидениям красить стены и чинить двери?
Мэт покачал головой. Он увидел место, где, спасая Деларна, дрался с селянами, и погнал туда коня. Там юноша так резко осадил Типуна, что Тому, проскакавшему мимо, пришлось с руганью разворачивать свою лошадь и возвращаться.
– Что? – подъехав к Мэту, спросил Том.
Тот показал на пятна крови, видневшиеся на земле и на камнях возле дороги.
– Тут они ранили Деларна, – сказал Мэт.
– Понятно, – отозвался Том.
Мимо по улице, отводя взгляды в сторону, проходили люди. Все старались держаться подальше от Мэта с Томом.
«Кровь и кровавый пепел! – подумал Мэт. – Нас снова окружили. А если они нападут? Вот проклятый дурак!»
– Ну, кровь, – произнес Том. – А ты что ожидал увидеть?
– А где кровь остальных, Том? – прорычал Мэт. – Я убил здесь дюжину человек и видел, как они истекали кровью. Ты своими ножами завалил троих. Где кровь?
– Она исчезает, – раздался голос.
Развернув Типуна, Мэт увидел стоявшего на дороге неподалеку здоровяка-мэра с волосатыми руками. Должно быть, он был где-то поблизости – работники никак не могли так быстро за ним сбегать. Хотя, судя по тому, какие дела творятся в деревне, как можно в чем-то быть уверенным? На Барлдене были плащ и рубаха, на которых виднелись свежие дыры и разрезы.
– Кровь исчезает, – повторил мэр бесконечно усталым голосом. – Никто из нас ее не видел. Мы просыпаемся, а ее уже нет.
Мэт медлил, окидывая взглядом деревню. Из домов выглядывали женщины с детьми на руках. Шли на поля мужчины, неся с собой пастушеские посохи и мотыги. Если бы не тень всеобщего беспокойства, вызванного появлением Мэта и Тома, и не заподозришь, что в деревне происходило нечто неладное.
– Ничего плохого мы вам не сделаем, – сказал мэр, отворачиваясь от Мэта. – Так что не тревожьтесь. По крайней мере, до захода солнца. Если хотите, я все вам объясню. Либо выслушайте меня, либо езжайте восвояси. Мне все равно, лишь бы вы оставили мой городок в покое. У нас много работы. Много больше обычного из-за вас.
Мэт взглянул на Тома, тот пожал плечами.
– От нас не убудет, коли выслушаем, – сказал Том.
– Даже не знаю, – проговорил Мэт, разглядывая Барлдена. – От нас много чего убудет, коли со всех сторон на нас накинутся рехнувшиеся горцы, алчущие крови и убийства.
– Так что, уезжаем?
– Нет, – покачал головой Мэт. – Чтоб мне сгореть, у них же мое золото осталось! Пойдем с ним, посмотрим, что он расскажет.
– Началось все несколько месяцев назад, – заговорил мэр, стоя у окна.
Мэта с Томом провели в чистенькую – хоть и довольно просто обставленную – гостиную в большом доме мэра. Занавески и ковер здесь были бледно-зеленые, почти такого же цвета, что и листья нивяника, стены были обшиты желтовато-коричневыми деревянными панелями. Жена мэра принесла чай из сушеных ягод гордовины. Мэт решил ничего не пить и нарочно встал рядом с входной дверью, прислонившись к стене. Копье он поставил рядом.
Жена Барлдена оказалась невысокой шатенкой, чуть пухленькой, с материнскими манерами. Сходив на кухню, она принесла горшочек меда к чаю и замялась, увидев подпиравшего стену Мэта. Покосившись на копье, женщина поставила горшочек на стол и удалилась.
– Что случилось? – спросил Мэт, глянув на Тома, который тоже отказался сесть. Старый менестрель стоял, скрестив на груди руки, у двери, ведущей в кухню. Он кивнул Мэту: женщина их не подслушивала. Если кто-то приблизится к двери, Том услышит и даст знать.
– Нам неведомо, сами мы виноваты в происходящем или это тяжкое проклятие самого Темного, – сказал мэр. – День был как день, в начале этого года, перед самым Праздником Эбрам. Насколько помню, ничем особенным тот день не выделялся. Погода тогда поменялась, хотя снег еще не выпал. Поутру многие из наших занялись обычными делами и ни о чем таком не думали.
Странности были, но, понимаете, какие-то незначительные. Там сломанная дверь, у кого-то одежда порвана, а где порвал – человек и не помнит. И ночные кошмары. Всем приснился один и тот кошмарный сон, полный смертей и убийств. Несколько женщин разговорились о нем промеж собой и поняли, что не могут припомнить, как легли спать накануне вечером. Они помнили, как проснулись, целые и невредимые, в своих постелях, но лишь немногие помнили, как вчера ложились в кровати. Те, кто помнил, спать отправились рано, еще до заката. Но для остальных поздний вечер остается лишь расплывшимся пятном.