Of one thing only am I certain; that it is no use making my ideas known to the Count. He knows well that I am imprisoned; and as he has done it himself, and has doubtless his own motives for it, he would only deceive me if I trusted him fully with the facts. So far as I can see, my only plan will be to keep my knowledge and my fears to myself, and my eyes open. I am, I know, either being deceived, like a baby, by my own fears, or else I am in desperate straits; and if the latter be so, I need, and shall need, all my brains to get through.
I had hardly come to this conclusion (Я едва успел прийти к этому выводу, hardly — едва, come to a conclusion — прийти к выводу) when I heard the great door below shut, (как услышал, что внизу хлопнула большая дверь, shut — захлопнулась) and knew that the Count had returned. (и понял, что Граф вернулся, returned — вернулся) He did not come at once into the library, (Он не вошёл сразу в библиотеку, at once — сразу) so I went cautiously to my own room (поэтому я осторожно пошёл в свою комнату, cautiously — осторожно) and found him making the bed. (и застал его за тем, что он застилал кровать, making the bed — застилал постель) This was odd, (Это было странно, odd — странно) but only confirmed what I had all along thought— (но лишь подтвердило то, что я всё время думал, all along — всё время) that there were no servants in the house. (что в доме нет слуг, servants — слуги) When later I saw him through the chink of the hinges of the door (Когда позже я увидел его через щёлку в дверных петлях, chink — щёлка, hinges — петли) laying the table in the dining-room, (накрывающим на стол в столовой, laying the table — накрывать стол) I was assured of it; (я убедился в этом окончательно, assured — уверен) for if he does himself all these menial offices, (ибо если он сам выполняет всю эту черновую работу, menial offices — низкие/черновые обязанности) surely it is proof that there is no one else to do them. (то, разумеется, это доказательство, что больше некому её выполнять, surely — несомненно).
I had hardly come to this conclusion when I heard the great door below shut, and knew that the Count had returned. He did not come at once into the library, so I went cautiously to my own room and found him making the bed. This was odd, but only confirmed what I had all along thought—that there were no servants in the house. When later I saw him through the chink of the hinges of the door laying the table in the dining-room, I was assured of it; for if he does himself all these menial offices, surely it is proof that there is no one else to do them.
This gave me a fright, (Это меня испугало, gave me a fright — напугало) for if there is no one else in the castle, (потому что если в замке больше никого нет, no one else — никто больше) it must have been the Count himself (то, должно быть, это был сам Граф, must have been — должно быть был) who was the driver of the coach that brought me here. (который был кучером экипажа, привёзшего меня сюда, coach — экипаж) This is a terrible thought; (Это ужасная мысль; terrible — ужасная) for if so, what does it mean that he could control the wolves, as he did, by only holding up his hand in silence. (ибо если так, что же означает то, что он мог управлять волками, как он и сделал, лишь подняв руку в молчании, control — управлять, holding up his hand — подняв руку) How was it that all the people at Bistritz and on the coach had some terrible fear for me? (Как получилось, что все люди в Бистрице и в экипаже испытывали какой-то ужас за меня? terrible fear — сильный страх) What meant the giving of the crucifix, of the garlic, of the wild rose, of the mountain ash? (Что означали дары в виде распятия, чеснока, шиповника, рябины? crucifix — распятие, garlic — чеснок, wild rose — дикая роза/шиповник, mountain ash — рябина) Bless that good, good woman who hung the crucifix round my neck! (Да благословит Бог ту добрую, добрую женщину, что повесила мне распятие на шею! Bless — благослови). for it is a comfort and a strength to me whenever I touch it. (ибо оно приносит мне утешение и силы всякий раз, как я к нему прикасаюсь, comfort — утешение, strength — сила)
This gave me a fright, for if there is no one else in the castle, it must have been the Count himself who was the driver of the coach that brought me here. This is a terrible thought; for if so, what does it mean that he could control the wolves, as he did, by only holding up his hand in silence. How was it that all the people at Bistritz and on the coach had some terrible fear for me? What meant the giving of the crucifix, of the garlic, of the wild rose, of the mountain ash? Bless that good, good woman who hung the crucifix round my neck! for it is a comfort and a strength to me whenever I touch it.
It is odd that a thing which I have been taught to regard with disfavour and as idolatrous (Странно, что вещь, которую меня учили считать дурной и идолопоклоннической, odd — странно, disfavour — неприязнь, idolatrous — идолопоклоннический) should in a time of loneliness and trouble be of help. (оказывается полезной в часы одиночества и беды, loneliness — одиночество, trouble — беда) Is it that there is something in the essence of the thing itself, (Не в том ли дело, что есть нечто в самой сущности этой вещи, essence — сущность) or that it is a medium, a tangible help, in conveying memories of sympathy and comfort? (или же она служит посредником, осязаемой поддержкой, передающей воспоминания о сочувствии и утешении? medium — посредник, tangible — осязаемый, conveying — передающий) Some time, if it may be, I must examine this matter and try to make up my mind about it. (Когда-нибудь, если будет возможно, я должен исследовать этот вопрос и попытаться составить о нём мнение, make up my mind — решить для себя) In the meantime I must find out all I can about Count Dracula, (Тем временем я должен узнать всё возможное о Графе Дракуле, find out — выяснить) as it may help me to understand. (поскольку это может помочь мне понять, help me to understand — помочь мне понять) To-night he may talk of himself, if I turn the conversation that way. (Сегодня ночью он, возможно, заговорит о себе, если я направлю разговор в эту сторону, turn the conversation — повернуть разговор) I must be very careful, however, not to awake his suspicion. (Однако я должен быть крайне осторожен, чтобы не пробудить его подозрение, awake suspicion — вызвать подозрение).
It is odd that a thing which I have been taught to regard with disfavour and as idolatrous should in a time of loneliness and trouble be of help. Is it that there is something in the essence of the thing itself, or that it is a medium, a tangible help, in conveying memories of sympathy and comfort? Some time, if it may be, I must examine this matter and try to make up my mind about it. In the meantime I must find out all I can about Count Dracula, as it may help me to understand. To-night he may talk of himself, if I turn the conversation that way. I must be very careful, however, not to awake his suspicion.
Midnight.— (Полночь; midnight — полночь) I have had a long talk with the Count. (У меня был долгий разговор с Графом Дракулой; talk — разговор) I asked him a few questions on Transylvania history, (я задал ему несколько вопросов об истории Трансильвании; history — история) and he warmed up to the subject wonderfully. (и он удивительно оживился при обсуждении этой темы; warmed up — оживился, subject — тема) In his speaking of things and people, (когда он говорил о событиях и людях; speaking — речь) and especially of battles, (и особенно о сражениях; battles — битвы, сражения) he spoke as if he had been present at them all. (он говорил так, словно присутствовал при всех этих событиях; present — присутствующий) This he afterwards explained (позже он объяснил это; afterwards — впоследствии) by saying that to a boyar the pride of his house and name is his own pride, (сказав, что для боярина гордость его рода и имени есть его собственная гордость; boyar — боярин, pride — гордость) that their glory is his glory, (что их слава — его слава; glory — слава) that their fate is his fate. (что их судьба — его судьба; fate — судьба)
Midnight.—I have had a long talk with the Count. I asked him a few questions on Transylvania history, and he warmed up to the subject wonderfully. In his speaking of things and people, and especially of battles, he spoke as if he had been present at them all. This he afterwards explained by saying that to a boyar the pride of his house and name is his own pride, that their glory is his glory, that their fate is his fate.
Whenever he spoke of his house (Всякий раз, когда он говорил о своём роде; house — род, династия) he always said “we,” (он всегда говорил «мы»; we — мы) and spoke almost in the plural, like a king speaking. (и говорил почти во множественном числе, как говорит король; plural — множественное число) I wish I could put down all he said exactly as he said it, (я хотел бы записать всё, что он сказал, в точности так, как он это сказал; put down — записать) for to me it was most fascinating. (потому что для меня это было чрезвычайно увлекательно; fascinating — увлекательный, чарующий) It seemed to have in it a whole history of the country. (в его словах будто заключалась целая история этой страны; seemed — казалось) He grew excited as he spoke, (он возбуждался, пока говорил; grew excited — приходил в возбуждение) and walked about the room pulling his great white moustache (и ходил по комнате, трогая свои большие белые усы; moustache — усы) and grasping anything on which he laid his hands (и хватая всё, к чему прикасались его руки; grasping — сжимая, laid his hands — к чему касались его руки) as though he would crush it by main strength. (как будто хотел раздавить это своей грубой силой; crush — раздавить, main strength — грубая физическая сила) One thing he said which I shall put down as nearly as I can; (одну вещь, которую он сказал, я запишу так точно, как смогу; as nearly as I can — насколько могу точно) for it tells in its way the story of his race:— (потому что она по-своему рассказывает историю его рода; race — род, происхождение)
