Брэд Толински – Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем (страница 2)

Под “взаимным профессионализмом” я имею в виду то, что Джимми был предупредительно вежливым и уважительным. А я следовал нескольким негласным правилам. Он ожидал от меня усердного выполнения домашней работы, когда я приходил полностью подготовленным, имея на руках все факты, обеспечивающие наши беседы максимально возможной степенью фокусировки на музыке. И пока я придерживался наших негласных правил, Джимми пребывал в абсолютном спокойствии и отвечал на большинство вопросов насколько мог честно.

Ему могли не понравиться вопросы, на которые нельзя было ответить однозначно, где нужно было комментировать чужие мнения о его музыке или где требовалось высказывать что-то негативное о другом артисте. Любой из таких вопросов мог резко оборвать отлично складывающийся разговор, который потом не имел бы продолжения в течении очень долгого времени. Как писатель я находил эти ограничения несколько сдерживающими работу. Однако, это никогда не являлось какой-то серьезной проблемой, потому что там было так много ценнейшего музыкального материала, который всё искупал.

Касаясь темы нежелательных вопросов, нельзя не упомянуть об интересе Пейджа к оккультизму. Это обычно одна из первых вещей, о которой меня спрашивают люди, когда узнают, что я много общался с ним. Вопреки распространенному мнению, в действительности он никогда не скрывал своего увлечения магией (британский оккультист Алистер Кроули отделял это понятие от оккультизма) и метафизикой, особенно по части проявления в музыке. Но, в конечном счете, он не видел смысла обсуждать эти вещи как-то глубоко, поскольку его комментарии могли быть вырванными из контекста, недопоняты и рассмотрены как поводы к сенсациям. Он полагал, это может выставить его эксцентричным и изобразить важные для него идеи в виде банальностей. Ну, и ладно.

Однако, его исследования кажутся мне важной составляющей его искусства, и поэтому в соответствующих случаях я пытался устранить некоторые пробелы в отношении его интересов. И если это приоткроет дверь для тех, кто ищет подробную информацию о магических ритуалах, метафизике и астрологии, то тем лучше.

ПОМИМО АБРАКАДАБРЫ в книге “Свет и Тень: разговоры с Джимми Пейджем'' есть весьма необычная идея. Это не традиционная пересказанная биография, а скорее (я надеюсь) пролитие света и финальный взгляд на музыкальную жизнь рок-н-рольного гения из его собственных уст. В документальном музыкальном фильме “It Might Get Loud” он кратко касается того, что значит для него словосочетание “свет и тень”: “Динамика… от шепота до грома, звуки, которые зовут вас и опьяняют. Вещь, которая очаровывает меня в гитаре — это то, что у каждого свой путь. Все играют по разному и личность каждого выражается через его игру.” Воспринимайте эту книгу, как расширенное толкование этой корневой идеи и редкую возможность услышать, как великий мастер объясняет свою музыку.

Вы заметите, что в книге хоть и нечасто, но появляются и другие голоса, помимо Пейджевского. Некоторые из них включены в повествование, чтобы со стороны взглянуть на какие-то исторические и музыкальные события из жизни Пейджа. Так же они добавляют интересные детали к рассказам Джимми. Например, дискуссия Джона Варватоса о Пейдже и его влиянии на моду появилась просто потому, что я вижу Джона достаточно продвинутым в теме, являющейся важной частью Пейджевского наследия.

Все эти вещи должны добавить к изображению очень сложного человека то, что Джимми называет “свет и тень”.

ГЛАВА 1

“ТАМ БЫЛА ДРАКА ПОЧТИ КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА МЫ ВЫСТУПАЛИ…”

Есть один старый-престарый сюжет, прослеживающийся во многих древних мифах. Молодой ничем не выделяющийся человек натыкается на таинственный талисман, владение которым способно изменить ход его жизни. Мальчик отправляется в длительное путешествие, где его умения, сила и храбрость подвергаются различным закаляющим его характер испытаниям. В финале он открывает удивительную власть талисмана, который приводит его к великой славе, а иногда и меняет порядок вещей в окружающем мире. Вот так и случилось с Джимми Пейджем, основателем Led Zeppelin и одной из самых величайших гитарных легенд в роке.

Джеймс Патрик Пейдж родился в семье Джеймса и Патрисии Пейджей в воскресенье 9 января 1944 года в Лондонском районе Хонсло. В этом месте они прожили около десяти лет, пока шум от находящегося неподалеку аэропорта Хитроу не вынудил их переехать в Эпсом, тихий пригород в графстве Суррей. Как сухо замечает Пейдж: “Когда самолеты прибыли, семья отбыла”. Здесь и начинается история.

”Самая странная вещь в переезде в Эпсом была в том, что там в доме уже была гитара”, — скажет Пейдж в 2004 году британскому журналисту Чарльзу Шаару Мюррею. “Не знаю, была ли она оставлена людьми, которые там жили раньше, или может принадлежала другу той семьи — кажется, никто не знает, как она там оказалась”.

Было бы преувеличением предполагать Божий промысел в обнаружении той забытой гитары. Но, бесспорно, что человек, которого в один прекрасный день миллионы назовут “Король свинцовый Пейдж”, понял, что его судьба связана с гитарой, доставшейся в подарок: Джимми сообщил, что песня Элвиса Пресли “Baby Let’s Play House” с вкраплением наполненных ревером рокабильных ходов гитариста Скотти Мура была одной из многих композиций, вдохновивших на серьезное отношение к музыке. “Я слышал эту запись и мне хотелось быть её частью”, — объясняет он. “Я знал, что-то происходит”.

В тринадцать лет Джимми узнал от школьных друзей, как настраивать гитару, и местные гитаристы показали ему базовые аккорды, но во всем остальном он, по большей части, был самоучкой. Он по слуху подбирал песни с пластинок британской скиффл сенсации Лонни Донегэна и американских рокеров первой волны, таких как Элвис Пресли, Эдди Кокран и Джин Винсент.

Видя, как сильно Джимми увлечен гитарой, отец купил ему акустический санберстового цвета Hofner President с эфами на корпусе. Эта гитара была похожа на большие Gibson его гитарных героев Скотти Мура и Чака Берри. Через год с небольшим Пейдж уже достаточно хорошо играл для того, чтобы исполнить пару песен на теле-шоу Хью Уэлдона BBC “All Your Own”, где выступали юные таланты. На видео с того перфоманса 1958 года можно заметить, как уверенно и бодро держится на сцене юный Пейдж во время исполнения новой песни “Mama Don’t Allow No Skiffle Around Here” и Лидбеллиевской “Cotton Fields”.

Вскоре после этого Пейдж купил свою первую цельнокорпусную электрогитару 1958 Resonet Grazioso Futurama с тремя датчиками. Она была в стиле Fender Stratocaster, который любили рок-звезды вроде Бадди Холли.

Пейдж продолжал оттачивать свое мастерство, играя с разными местными группами в Эпсоме, пока не попался на глаза музыкальному менеджеру Крису Тидмашу. Тот пригласил Джимми в рок-группу “Red E. Lewis and the Red Caps”, само название которых было данью пейджевским героям “Gene Vincent and the Blue Caps”.

Пейдж вспоминает те давние выступления, как забавные, но хулиганистые. “Я еще учился в школе, и поэтому играть мы могли только по выходным”, — говорит он. “Это был опыт, открывающий глаза. Почти каждый раз, когда мы выступали, там была драка. Это не были побоища как в наши дни, когда люди могут стрелять, резать или убивать. Это было больше похоже на жестокий спорт. Обычно тот парень, что первым сваливался на пол, считался проигравшим. Мне надо было научиться не высовываться и играть в любой ситуации.”

Несколько месяцев спустя Джимми присоединился к Red Caps. Тидмаш сменил имя на Нил Кристиан, уволил из группы Ред И.Льюиса и назначил себя вокалистом. Он переименовал команду в “Neil Christian and the Crusaders” и бросился в дорогу, выступая там и тут на английской клубной сцене.

Значительной частью популярности группа была обязана вундеркинду Пейджу, который на своей недавно купленной оранжевой гитаре Gretsch Chet Atkins Country Gentleman мог выдать популярное в то время звучание. Джимми был в состоянии талантливо сыграть всё, находившееся чартах “Топ20” — от энергичного рока и ритм-н-блюза Чака Берри с Литтл Ричардом до медленных инструменталов типа “Sleep Walk”.

В то время как выступления всегда проходили на ура, условия жизни музыкантов, плотное расписание и жесткие переезды были эмоционально и физически очень тяжелы. На протяжении двух лет домом для группы “Neil Christian and the Crusaders” являлся их фургон и клубы, в которых они выступали. Спать приходилось на полу или на своих инструментах.

Однажды вечером летом 1962 года Пейдж упал в обморок после концерта. У него диагностировали одну из форм мононуклеоза. И вскоре после этого он решил уволиться.

И хотя в шоу-бизнес ДЖИММИ ШЕЛ грубым беспорядочным путем, не было никаких сомнений, что к восемнадцати годам он был уже сложившимся гитаристом, зрелым не по годам. За время игры с группой “Neil Christian and the Crusaders” его репутация поднялась так высоко, что в 1962 году его пригласили сыграть с двумя самыми уважаемыми в Англии рок-музыкантами: басистом Джетом Харрисом и барабанщиком Тони Миханом. Оба они выступали в группе The Shadows, одной из самых известных в Британии команд. Вместе они записали инструментал Diamonds, сочиненный Джерри Лорданом. В начале 1963 года эта композиция стала “номером один” в Британских чартах. В то же время английский блюзовый харпист-виртуоз Сирил Дэвис позвал Джимми в свой влиятельный состав R&B All-Star Band. Но Пейдж, после своего опыта с “Neil Christian and the Crusaders”, был весьма осторожным с идеями стать гастролирующим музыкантом.