Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 60)
Из-за того, что события, послужившие основой «Своего человека», случились всего несколько лет назад и были связаны с сутяжнической табачной компанией стоимостью в миллиард долларов, за производством фильма пристально наблюдали с самого начала. Адвокаты студии Disney, выпускавшей фильм, проверяли каждую реплику в сценарии. Еще до начала съемок Хьюитт и Уоллес выразили недовольство тем, что постыдную главу их многолетней карьеры превращали в большое студийное кино.
Поэтому Манн не знал, как реагировать, когда тем утром в Нью-Йорке на одном из этажей в лифт вошел не кто иной, как Дон Хьюитт. Манн понятия не имел, что исполнительный продюсер «60 минут» жил в том же здании, и какое-то время они спускались вниз молча. «Пока тикали миллисекунды, – вспоминает Манн, – я думал: „Он не знает, кто я такой. Мне не нужно ничего говорить. Мы просто выйдем друг за другом из лифта“». Но Манн не смог смолчать. «Я сказал: „Мистер Хьюитт, разрешите представиться – Майкл Манн“». Продюсер на секунду остолбенел, но быстро пришел в себя. «Он приобнял меня, как хорошего знакомого, и сказал: „Ох уж этот сраный Лоуэлл Бергман…“ Как будто мы были приятелями». Манн вышел из дома вместе с Хьюиттом, который все еще приобнимал его, пока съемочная команда с удивлением на это взирала. Год спустя знаменитый телепродюсер публично рвал и метал по поводу «Своего человека». Но в то мгновение они с Манном просто вели добрососедскую беседу.
За время работы над «Своим человеком» актеры со съемочной группой то и дело сталкивались с подлинной драмой жизни, которую они пытались воссоздать на экране, – и редко когда это был приятный опыт. В основе «Своего человека» главным образом лежала статья Мэри Бреннер «Человек, который слишком много знал», вышедшая в Vanity Fair в 1996 году. Там было задокументировано решение Уайганда подробно описать бессовестные махинации, свидетелем которых он стал в компании Brown & Williamson, производившей среди прочих сигареты Kool и Viceroy. У разоблачений Уайганда были пагубные для него же побочные эффекты: судебные иски, угрозы, финансовое давление и распад семьи. Однажды Уайганд заглянул в почтовый ящик в своем богатом пригородном доме в Луисвилле, Кентукки, и обнаружил там пулю. Согласившись обнародовать информацию, он, как писала Бреннер, погрузился в «американскую разновидность кошмара, в котором больше не мог распоряжаться собственной жизнью».
Постепенное угасание Уайганда – образ одинокой фигуры, которую пытается стереть в пыль мегакорпорация, – и привлекло интерес Манна к «Своему человеку». Но при создании фильма Манн с командой вступали в схватку сразу с двумя силами природы – табачным лобби и крупными СМИ. В таких фильмах, как «Свой человек», по замечанию Аль Пачино, «немножечко ходишь по минному полю – и чуешь это нутром».
14 марта 1998 года «Субботним вечером в прямом эфире» показали анимационную пародию на всеми любимый образовательный мультсериал семидесятых «Школа – отпад!»[96]. Короткометражка, придуманная давним участником «Субботнего вечера» Робертом Шмигелем и названная «Заговоры – отпад!», высмеивала гигантские компании вроде Disney, Fox и General Electric, каждая из которых содержала свою собственную небольшую телеимперию. В саркастичной хоровой песенке Шмигель сетует на возрастающую мощь этих колоссов:
Язвительная пародия, исчезнувшая при следующих показах из эпизода, вышла в конце того десятилетия, когда чуть ли не каждая теле- и киностудия, музыкальный лейбл и издательство были поглощены в череде слияний на миллиардные суммы. Все началось в 1989-м, когда Time Inc. слилась с Warner Communications, фактически создав самую крупную медиакомпанию в мире, владевшую всем – от канала HBO и журнала People до студии Warner Bros. В ближайшие несколько лет такие сделки происходили одна за другой: компания Sony приобрела Columbia Pictures; Viacom, владевшая каналами MTV и VH1, завладела Paramount; студия Disney купила ABC. К концу десятилетия крупные компании в сфере развлечений разжирели пуще прежнего.
К тому же теперь все стремились не сильно досаждать своим новым владельцам. В 1995 году принадлежащая Disney студия Miramax, которая уже навлекла на себя гнев Католической Лиги[97] после выхода скандальной драмы «Священник», выпустила отмеченных рейтингом NC-17 «Деток» через Shining Excalibur, только что основанную независимую студию, избавив Disney от лишней головной боли. На следующий год независимая в прошлом студия Fine Line Features отложила выпуск «Автокатастрофы» – произведения Дэвида Кроненберга об автомобильных фетишистах – после возражений зампредседателя Time Warner Теда Тернера, которого звезда «Автокатастрофы» Хелен Хантер обвинила в «моральном фашизме».
И все же киностудии не были источником серьезного беспокойства по сравнению с новостными отделами телеканалов. В 1994-м расследование программы «День первый» на ABC – в нем утверждалось, что табачные компании дополнительно добавляют никотин в свои сигареты, – повлекло за собой сокрушительный судебный иск от Philip Morris. ABC уладили дело до суда, согласившись принести извинения компании в эфире рейтинговой передачи «Футбол вечером в понедельник», а также заплатить компании компенсацию, по сообщениям, составившую 15 миллионов долларов.
В тот же месяц, когда ABC и Philip Morris решали свой спор, Westinghouse – компания, известная больше всего производством стиральных машин и сушилок, – объявила о новой ошеломительной сделке: за пять с лишним миллиардов долларов промышленники покупали последнюю независимую телесеть в стране, так долго гордившуюся своими достоверными выпусками новостей. После 50 лет автономии канал CBS наконец был продан.
Лоуэлл Бергман приобрел экземпляр The New York Times от 9 ноября 1995 года в газетном киоске на Манхэттене и просмотрел первую страницу. Прямо под шапкой виднелся заголовок: «„60 минутам“ велено вырезать интервью из доклада о табаке». В тексте подробно описывался переполох за кулисами передачи, с которым Бергман был знаком не понаслышке. Продюсер «60 минут», освещавший все – от войны в Персидском заливе до деятельности ЦРУ, – недавно убедил Уайганда, бывшего вице-президента по исследованиям и развитию в Brown & Williamson, дать интервью на камеру. Во время разговора Уайганд сообщил, что B&W повышали содержание никотина в сигаретах, чтобы усилить привыкание. Никотиновая зависимость уже стала национальным бедствием, так что подобное откровение произвело эффект разорвавшейся бомбы.
Но когда сюжет Бергмана должен был выйти в эфир, юристы CBS встревожились – табачное лобби могло подать на канал дорогостоящий и несвоевременный иск, – особенно учитывая предстоящую прибыльную сделку с Westinghouse. Телеканал решил вырезать разоблачения Уайганда из отчета «60 минут». Бергман надеялся, что начальство – Дон Хьюитт и Майк Уоллес – возмутится таким шагом не меньше, чем он сам. Однако статья The New York Times сообщала, что и Хьюитт, и Уоллес публично поддержали адвокатов CBS. (Позже Уоллес заявлял, что почти сразу передумал насчет решения телесети.)
Но тогда, говорит Бергман, он «решил, что увольнение не за горами». Он поговорил с Манном, которого знал по учебе в Университете Висконсина в шестидесятых. «Я сказал Майку, что мне наверняка придется искать новую работу, и, может, мне стоит сделать из этой истории фильм. Он ответил, что настоящая история здесь – это
Интуиция обычно не подводила Манна. В карьере режиссера был и фильм об ограблении «Вор», и жуткий до мурашек предшественник «Молчания ягнят» «Охотник на людей», а вторую половину восьмидесятых Манн в основном провел за неоновым полицейским сериалом «Полиция Майами: Отдел нравов». Примерно тогда же, когда состоялся разговор с Бергманом, Манн заключил долгоиграющую сделку с Disney и раздумывал над следующим фильмом. Его кино часто рассказывало об умных, по природе своей конфликтующих друг с другом мужчинах, которые вынуждены работать в одной упряжке. А Бергман имел мало общего с Уайгандом, кроме завидного упрямства. «Если бы не журналистика, очень сомневаюсь, что мы с Джеффом могли бы стать друзьями», – говорит Бергман. Узнав их поближе, Манн восхитился: Бергман «рискнул всем, что имел, ради человека, с которым у него не было никакого сходства».
После приобретения прав на статью Бреннер в Vanity Fair Манн позвал в соавторы сценариста Эрика Рота, выигравшего «Оскар» за лучший адаптированный сценарий к «Форресту Гампу» и недавно адаптировавшего такие романы, как «Заклинатель лошадей» и «Почтальон». «Я сомневался, подхожу ли, – говорит Рот. – Я никогда не писал докудрамы[98]. Все основывалось на фактах и изысканиях. Тут херни не понапишешь». Сценаристы, знавшие, что табачные компании обратят внимание на любую фактическую ошибку, в основном полагались на общественно доступную информацию. В процессе создания «Своего человека» Манн собрал целые тома материалов, которые он хранил в черных папках-регистраторах на полках своего кабинета.
В начале 1997-го Манн и Рот обосновались в баре ресторана Broadway Deli в Санта-Монике; там они три раза в неделю сидели у стойки, писали и курили. «Мы оба ходили к гипнотизеру, пока снимался фильм, – говорит Рот. – Майкл бросил курить. У меня это заняло еще несколько лет».