Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 54)

Отчасти провал «Бойцовского клуба» можно было объяснить тем, что фильм продвигали как боевик с драками. «Некоторые мои близкие друзья через неделю после премьеры говорили мне: „Я пока не смотрел, потому что боксерские фильмы как-то не особо“, – рассказывает Улс. – А я спрашивал, уверены ли они, что фильм именно об этом». Способствовал и тот факт, что многие все-таки сходившие на «Бойцовский клуб» в кино посчитали фильм отвратительным и горячо отговаривали других от просмотра. Однажды, уже после премьеры фильма, Маккэллани сидел перед кабинетом своего врача, а по телевизору шло шоу Рози О’Доннелл. «Я не из тех, кто смотрит ток-шоу О’Доннелл, но так уж случилось – посмотрел, – говорит он. – И слышу, что она говорит – мол, что угодно, только не ходите на „Бойцовский клуб“. Это дебильный и порочный фильм. Целую тираду выдала. И вот смотрел я на нее и думал: “Ну ты-то с чего вообще на нас накинулась?” Аж злоба взяла».

О’Доннелл не только накинулась на «Бойцовский клуб» – она раскрыла поворот из третьего акта к огромной досаде съемочной группы, которая надеялась на тот же уровень секретности, что у «Шестого чувства» («Это непростительно», – сокрушался Питт). Ее гневный отклик был в струе отзывов многих других кинокритиков. Английский автор Александр Уокер назвал фильм «недопустимым посягательством на приличия – и общество в целом» (Финчер поместил эту цитату на коробку DVD с фильмом). Немногим менее жесткими были рецензии, вышедшие в Wall Street Journal («фильм буквально источает высокомерие»), Entertainment Weekly («тупое и скотское шок-шоу») и Los Angeles Times («бессмысленная каша из сопливых подростковых философствований и костоломного мордобоя»). Фильм разгромили подчистую. «Один парень понаписал колкостей обо всех нас, – говорит оператор Джефф Кроненвет, – но обо мне он сказал, что я повинен в создании самого темного фильма за всю историю студийного кино. Меня, наверное, с неделю не отпускало. А потом я стал говорить, что все так, я виновник».

Как и многие другие члены творческой группы фильма, Эдвард Нортон был ошарашен враждебным приемом «Бойцовского клуба». «Мне кажется, элиты и кинокритики почувствовали, будто бы фильм в чем-то их обвиняет, – говорит он. – Поэтому они отреагировали немного слишком серьезно. Мне кажется, они упустили сатирический аспект картины». Нортон вспоминает один из разговоров со своим отцом, в котором тот упомянул, что его отец, то есть дед Нортона, считал «Выпускника» «ужасно оскорбительным и тлетворным фильмом». «Я думаю, сравнение справедливо в том смысле, что расценивать „Бойцовский клуб“ как подлинно нигилистское кино можно, только если ощущаешь угрозу от идей фильма. А если тебе эти идеи близки, он превращается в комедию».

«Реакция на „Бойцовский клуб“, – говорит Нортон, – стала чем-то вроде теста Роршаха. Не хочется ударяться в эйджизм, но я думаю, что людям старше определенного возраста просмотр дался непросто. Поколенческий разлом и вправду существовал». Рассказывали, что Эллиотт Гулд – 61-летний актер из контркультурных комедий семидесятых «Военно-полевой госпиталь М.Э.Ш.» и «Долгое прощание» – после просмотра назвал фильм кошмарным.

Так же восприняли «Бойцовский клуб» и многие в самой киноиндустрии. В Голливуде начали роптать, что крупные корпорации вроде Fox изначально не должны были тратиться на столь безответственные фильмы. В заметке Hollywood Reporter приводились цитаты нескольких анонимных продюсеров и агентов, назвавших «Бойцовский клуб» «не имеющим никаких оправданий» и «со всех сторон прискорбным». После выхода в прокат глава Fox Руперт Мердок наорал на Микэника на корпоративной встрече. (Микэник не помнит точных выражений, но, по его словам, это было что-то вроде: «Надо быть абсолютно больным человеком, чтобы сделать такой фильм».) Эти двое враждовали и до «Бойцовского клуба», и именно Микэник разрешил Финчеру взорвать офис 20th Century Fox в финальных кадрах фильма (это было то же самое здание, которое изображало Nakatomi Plaza, небоскреб под атакой террористов в «Крепком орешке» 1988 года). Уничтожение обиталища Fox, говорит Микэник, «для меня было актом анти-мердоковским. Моим ему „иди-ка ты в жопу“». Микэника уволили в 2000 году – отчасти из-за отголосков истории с «Бойцовским клубом».

Вдобавок Финчер ощущал на себе взгляды товарищей – хотя тут больше влияло не содержание «Клуба», а его коммерческий провал. Еще некоторое время после фильма, говорит он, «народ в ресторане Morton’s похлопывал меня по плечу, как будто у меня кто-то близкий умер». Вскоре после премьеры Финчера позвали на встречу в компанию Creative Artists Agency, которая в то время его представляла. «Их настрой был таков: „Хорошо, что ты через это прошел и понимаешь, что в будущем мы поможем тебе уберечься от таких важных и губительных для карьеры решений“, – рассказывает Финчер. – Я просто встал, извинился и вышел. А позже в разговоре сказал: „Да как вы смеете? Меня вполне устраивает этот фильм“». Финчер не собирался пропадать. Как и сам «Бойцовский клуб».

В январе 2000 года Нортон посетил концерт в Стейплс-центре в Лос-Анджелесе. «Мимо проходили какие-то подростки, – рассказывает он, – и сказали: „C возвращением, сэр!“» (отсылка к последователям Тайлера Дердена в «Бойцовском клубе»). «Я подумал, – вспоминает актер, – ух ты, а люди-то кайф от этого ловят!»

И не они одни. Несмотря на сборы и разгром от кинокритиков, «Бойцовский клуб» умудрился сразу привлечь нескольких адептов. Критики New York Times и Rolling Stone восхваляли фильм, а споры о добродетелях – или их нехватке – можно было слышать в редакциях киноизданий еще месяцами. «Мне так понравился „Бойцовский клуб“ – я смотрела его несколько раз подряд, – писала редактор Premiere Джилл Бёрнстин. – Это тщательно сделанный, прелестный и беспощадный фильм. И нам, как кинозрителям, было необходимо что-то настолько необузданное». Даже Билл Клинтон оказался сдержанным поклонником, назвав «Бойцовский клуб» «довольно хорошим», пусть и «немного слишком нигилистским».

В июне 2000-го Fox издали «Бойцовский клуб» на DVD. За первые десять лет было продано более шести миллионов экземпляров. Фильм, который когда-то казался неприятным и нигилистским, оказался пророческим. Он рассказывал о возрождении потребления в формате «наша марка станет вашей жизнью», которое станет господствовать в новом веке; он показывал проект децентрализованной анархии «по приколу», которую позднее будут перенимать сетевые группировки вроде «Анонимуса». Вскоре после выхода «Бойцовского клуба» в прокат многодневные антикапиталистические беспорядки вспыхнули во время конференции ВТО в Сиэтле – еще одно подтверждение экономического отчаяния, воплощением которого стал Тайлер с товарищами. Фильм казался настолько актуальным по самым разным вопросам, что первым правилом «Бойцовского клуба» стало: все говорят о «Бойцовском клубе». Даже те, кто слишком юн, чтобы быть средним ребенком истории. «Когда моей дочери было около девяти, – говорит Финчер, – мы отправились на школьный праздник, и она говорит: „О, я хочу, чтобы ты познакомился с моим другом Максом. «Бойцовский клуб» – его любимый фильм“. Я отвел ее в сторонку и сказал, что общаться с Максом ей теперь нельзя, а оставаться с Максом наедине – тем более».

Глава 13

«Хотите побывать кем-то другим?»

Быть Джоном Малковичем

В начале 1999 года в редакцию журнала Spin на Манхэттене пришло письмо. Автором его был Ричард Куфи, называвший себя режиссером и исполнителем главной роли в клипе Fatboy Slim на жизнерадостную песню Praise You. В недорого выглядевшем клипе худосочный Куфи возглавлял группу не очень скоординированных танцоров, которые как угорелые отплясывали возле кинотеатра. Куфи требовал от редакторов Spin опровержения: они заявляли, будто клип снял не он. В ответ Куфи приложил к письму резюме, где в числе прочих достижений была указана работа на клипе Love Shack группы The B-52’s и камео в «Грязных танцах». Разумеется, все это доказывало, что Куфи «не был» тем человеком, кем его назвал Spin – Спайком Джонсом.

Хитрость не сработала. Во-первых, даже в огромных очках и с хвостиком Куфи был как две капли воды похож на Джонса, режиссера и любителя розыгрышей. К тому же нельзя было не заметить, что клип на Praise You выглядел в точности так, как обычно выглядели клипы Спайка Джонса – если считать, что у них вообще был какой-то «обычный» вид. За плечами у 29-летнего режиссера были самые живые и игривые клипы десятилетия – такие, которые записывались с MTV на кассету и потом ходили по рукам в общежитии. Он превратил Beastie Boys в героев полицейского сериала семидесятых в клипе на Sabotage, поместил Бьорк в подражание бродвейскому мюзиклу в It’s Oh So Quiet, а также нанял детей понтоваться и открывать рот под фонограмму вместо Notorious B. I.G. и Puff Daddy с корешами в Sky’s the Limit.

Praise You, сорежиссером которого был Роман Коппола, брат Софии, стал первой работой Джонса, где он сам сыграл видную роль (пусть и наполовину инкогнито). В детстве Джонса звали Адам Шпигель, он жил в мэрилендском пригороде недалеко от Вашингтона и в подростковые годы тусовался при местном магазине велосипедов и в бетонных декорациях скейтерской культуры. Затем он переехал в Калифорнию, чтобы сделаться художником. К этому моменту он уже стал Спайком Джонсом: предположительно, имя было придумано в честь его собственной прически[87] и музыканта-сатирика Спайка Джонса[88]. Большую часть работы в начале своей карьеры Джонс получал от скейтерских журналов, с готовностью публиковавших его энергичные, дерзкие снимки зависших в воздухе досок и их чокнутых наездников. В начале девяностых его снимки помогли определить дух скейт-панка, с его «рыбьим глазом» и кикфлипами. Уже через несколько лет Джонс снимал музыкальные клипы и рекламу, в том числе ролик для Nike 1995 года, в котором Андре Агасси и Пит Сампрас играют в теннис посреди оживленной улицы на Манхэттене. Его работы отличались добрым, но проказливым чувством юмора и безбашенным духом – результат всех тех лет, что он провел среди BMX и скейтов. Жизнь в этом мире учит «смотреть на все необычным образом», говорит Марк Льюман, работавший с Джонсом на ранних этапах его карьеры. «Смотришь на коробку для хоккея – видишь место, где можно кататься на скейте. Смотришь на скамейку – видишь штуку, на которой можно делать трюки».