Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 55)
Так Джонс стал относиться к собственной славе – как к очередной угловатой площадке, где можно подурачиться и превратить ее во что-то совсем иное. Все девяностые режиссер почти не давал интервью. А если и давал, всякий раз старался его саботировать: то беседовал в образе улыбчивой куклы, то пытался инсценировать уличные драки, гуляя по улицам Лос-Анджелеса с корреспондентом Spin. «Я хотел, чтобы вся статья была про то, как мне бьют морду», – недовольно объяснил Джонс журналисту, демонстрируя капсулы с фальшивой кровью, которые он захватил с собой. Один раз он снялся для журнального разворота с надетым на голову рупором. В работе и в жизни он всегда делал все возможное, чтобы его нельзя было толком рассмотреть.
Вскоре Джонса стали преследовать кинопродюсеры, пытавшиеся затащить его в высокобюджетные проекты типа сиквела «Эйса Вентуры». Но он отказывался: вместо этого конец девяностых он провел за работой над адаптацией популярной детской книжки «Гарольд и фиолетовый мелок». Над «Гарольдом» он трудился почти полтора года и даже нанял Дэвида О. Расселла помочь. Но фильм не продвинулся дальше стадии разработки. «Я толком не понял, во что ввязался, когда стал работать внутри этой системы, – говорил Джонс. – День за днем проект уплывал все дальше от того, что мне хотелось сделать».
Следующий проект Джонса не мог застрять внутри системы студий-мейджоров – несколько лет у него едва ли вообще был шанс появиться на свет. Он попросту существовал в голове Чарли Кауфмана.
В начале девяностых все самые смелые идеи Кауфмана игнорировались, так что он успел к этому привыкнуть. Он писал сценарии для провальных ситкомов, часть из которых едва протянула один сезон («Беда одна не ходит» и «Нед и Стейси»). Кауфману не нравилось телевидение, и свое раздражение он иногда направлял в сценарии. В 1993 году, работая на сериале «Проблемы с Ларри» с Бронсоном Пинчотом, он предложил абсурдный сюжет: герой разбивает миниатюрную мумию, которая принадлежит его соседу, и решает подменить ее обезьянкой-канатоходцем в гипсе. То, что идея была абсолютной чушью, для Кауфмана отчасти и составляло ее достоинство. «По сути я говорил: формат – херня собачья, давайте сделаем с ним что-нибудь смешное». (Серия не была снята.)
В свободное от телевидения время Кауфман писал сценарий под названием «Быть Джоном Малковичем». Это история про нервного кукловода по имени Крэйг Шварц, который вынужден устроиться на бумажную работу в загадочную компанию, чей офис с очень низкими потолками находится на седьмом с половиной этаже манхэттенского бизнес-центра. Там Крэйг случайно обнаруживает портал, который позволяет ему на 15 минут оказаться в теле актера Джона Малковича, после чего выбрасывает на обочину автомагистрали «Нью-Джерси». Крэйг объединяется со своей амбициозной коллегой Максин (и влюбляется в нее). Они берут по 200 долларов с носа за визит в Малковича, привлекая клиентов загадочным рекламным призывом в газете: «Хотите побывать кем-то другим? Теперь это возможно».
Сценарий «Малковича» ходил по рукам с 1994 года. «Было много внимания, и всем нравилось его читать», – рассказывал Кауфман. Однако «никто не хотел его запускать». В какой-то момент сценарий попал в руки Джонса, который увидел заглавие и спросил себя – это что вообще такое? «Я подумал: прочту-ка пяток страниц, а прочел все разом и был в полном восторге, – вспоминал он. – Все считали, что это невозможно снять. Я, наверное, ничего не понимал». Кауфман, которому было под сорок, никогда не слышал о Спайке Джонсе. «Я не следил за тусовкой MTV», – говорил он.
Еще год они вдвоем переделывали сценарий – в частности, убрали первый вариант концовки, в котором Крэйг, в числе прочего, устраивал кукловодческую дуэль с дьяволом. «Малкович» вскоре оказался у Single Cell Pictures – кинокомпании, основанной при участии певца Майкла Стайпа из R.E.M., – которая никак не могла найти студию, готовую поддержать проект. В какой-то момент Стайп и его партнер по компании Сэнди Штерн встречались с директором New Line Cinema Робертом Шэем. Тот сразу же обратил внимание на одно из самых сложных обстоятельств, связанных с проектом. «Шэй повернулся ко мне и спросил: «„Быть Джоном Малковичем“? А почему бы, блядь, не „Быть Томом Крузом“?» – вспоминал Стерн.
Малковичу в тот момент было за сорок, и его имя было не из тех, которые пишут над названием фильма на афише, а уж тем более
Джонс и Кауфман были уверены, что «Быть Джоном Малковичем» можно снять только с самим Малковичем. Никакой другой актер не обладал этим не поддающимся определению свойством – малковичностью. «Мы так и не придумали запасной вариант, – говорил Джонс. – Всякий раз приходили к тому, что это должен быть Джон». У самого актера сценарий оказался в руках перед долгим перелетом из Калифорнии в Европу. Потом он говорил, что текст Кауфмана ему понравился, но «и в мыслях не было, что кому-то хватит дури действительно снять это кино». Фрэнсису Форду Копполе пришлось лично звонить Малковичу, чтобы убедить его дать шанс Спайку Джонсу – будущему зятю Копполы. «Фрэнсис сказал: „Через десять лет мы все будем работать на этого парня“», – вспоминал актер.
Малкович говорил, что понял сценарий Кауфмана как историю в том числе про «присущую нам из-за телевидения, СМИ, журналов и интернета потребность вести что-то вроде виртуальной жизни. Про представление о том, как интересно, познавательно, полезно и просто весело побыть кем-то другим». В поп-культуре 1999 года эта идея активно исследовалась: артисты с готовностью отказывались от собственных личностей – пусть ненадолго – и проверяли, что в режиме псевдоинкогнито им сойдет с рук. Рэпер Эминем раскрутил своего жестокого поехавшего альтер эго Слим Шейди – персонажа, через которого он пропускал свои самые мрачные рифмы. Грузная звезда кантри-музыки Гарт Брукс тем временем надел готичный парик, втянул щеки и превратился в Криса Гейнса, тощего попсовика с названиями альбомов типа «Чпок изобилия» в фальшивой дискографии. А истерики Джима Кэрри на площадке «Человека на луне» были связаны с тем, что актер слишком глубоко увяз в зыбкой психике покойного комика Энди Кауфмана – чья личность сама по себе была похожа на многослойный грим.
Это, конечно, крайние примеры. Для большинства людей, желавших сбежать от самих себя, самым простым способом начать новую жизнь с чистого листа был компьютер. Он превратился в круглосуточную машину реинкарнации – с онлайн-аватарами, фальшивыми почтовыми адресами и анонимными форумами. «Я всегда считал, что лучше быть кем-то фальшивым, чем настоящим никем», – говорит Том Рипли, мошенник, убийца и похититель личности из пятидесятых, которого в 1999-м сыграл в «Талантливом мистере Рипли» тщедушный ботаник Мэтт Дэймон. Интернет давал обитателям реального мира именно эту возможность – сконструировать кого-то более умного, привлекательного и крутого в качестве новой версии себя.
Вместе с компьютерами развивались и возможности для таких исследований. В 1999 году пользователи впервые увидели демоверсию игры The Sims. В этом виртуальном мире возможно было все – любовь, успех, даже смерть. По определению придумавшего «симов» Уилла Райта, это была «альтернативная реальность, игра обо мне и моей жизни – и я могу повернуть ее в какую-нибудь странную сторону, куда не пойду в обычной жизни».
В «Быть Джоном Малковичем» почти каждый, кто оказывается в мозгах Малковича, в итоге поворачивает в какую-то другую сторону. «Видеть через чьи-то еще глаза – это потрясающе», – говорит Крэйг, скользкий кукловод, пропуская клиентов в голову актера. Роль Крэйга сыграл Джон Кьюсак с волосами, собранными в хвост, и отталкивающей щетиной; незадолго до того он снимался во взрывном боевике «Воздушная тюрьма». «Я позвонил агенту и сказал ему, чтобы он достал мне почитать что-нибудь нестыдное», – рассказывал Кьюсак. Тот ответил шепотом: «Тебе надо прочесть „Быть Джоном Малковичем“». «У него был такой голос, будто он пытается мне наркотики продать, – вспоминал актер. – В общем, я прочитал и подумал, что такой фильм может быть снят, только если какой-нибудь пацан украдет деньги с кредитки родителей и снимет на коленке». Также Кьюсак сообщил своему агентству, что если вдруг этот фильм все же состоится без его участия, он найдет себе других агентов.
Тем временем роль Максин – язвительной, практичной напарницы Крэйга, которая отвергает его ухаживания, – досталась Кэтрин Кинер, которая большую часть девяностых играла в остроумных независимых фильмах наподобие «Гуляют, болтают» (1996). «Нужно было обладать воображением Спайка, чтобы выбрать меня на эту роль, – говорила Кинер. – Я сама не видела себя в роли Максин. Она сексуальная и самоуверенная, и мне она не очень понравилась».