Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 51)

Нортон, которому было под тридцать, окончил Йель, играл в театре и получил номинацию на «Оскар» за дебютную роль в кино – убийцы, притворяющегося простаком, в фильме «Первобытный страх». «Мне выпал шанс сразу ринуться с места в карьер, – говорит актер. – Не пришлось хвататься за первые попавшиеся роли. Я имел возможность выбирать, и после „Первобытного страха“ было много коммерческих предложений, но ни одно меня не привлекало». Вместо этого он предпочел сыграть в целом ряде отчаянно непохожих друг на друга фильмов, включая мюзикл Вуди Аллена «Все говорят, что я люблю тебя», лихой семидесятнический нуар про картежников «Шулера» и пронзительную драму о неонацистах «Американская история Х».

Нортон прочел «Бойцовский клуб» в один присест. Как и Финчеру, книга напомнила ему «Выпускника», только адаптированного для конца XX века. «Книга целила в то, что многие из нас начинали ощущать, – говорит Нортон. – Там очень язвительно и смешно было описаны злоключения поколений X и Y, все наши опасения насчет того, куда катится мир и во что нас вовлекают». По словам Нортона, когда он впервые говорил с Финчером о «Бойцовском клубе», то спросил: «Ты же задумываешь снять это как комедию, так?» Он ответил: «Ну да, в этом и суть».

Несколько недель подряд Нортон, Питт и Финчер встречались с Эндрю Кевином Уокером, который написал «Семь» и правил сценарий Улса: «Он сколотил этот потрясающий стул, а я пришел и немного отшлифовал края да еще приладил на ножки эти штуки, защищающие пол», – говорит Уокер. Они тусовались в доме Питта или в офисе через дорогу от знаменитого в Голливуде китайского кинотеатра Граумана, попивая Mountain Dew, играя в мини-баскетбол и часами обсуждая многочисленные мишени фильма – маскулинность, потребительство, раздражение авторитетом старших. «Мы сидели и раздумывали, к чему бы нам еще прикопаться», – говорит Нортон, который был особенно возмущен недавним перевыпуском модели «Фольксваген Жук»: легенду времен хиппи рекламировали с прицелом на молодых водителей. «Нам хотели просто перепродать подлинный опыт молодых бэби-бумеров – даже не предлагали нам свой собственный, – говорит он, смеясь. – Хотели, чтобы мы покупали артефакт из шестидесятых с ебучей фигуркой цветочка на приборной доске. И еще удивлялись, с чего это мы такие циничные». И пока они намечали себе цели и работали над сценарием, актеры вместе с создателями, по словам Питта, «разбирали каждую строчку так, будто это Шекспир». «С таким материалом очень сложно справиться, – говорил актер. – Как изобразить то, чего ты раньше никогда не видел?»

По ходу обсуждений все четверо придумывали все новые дополнения к длинному списку речей, который они называли «мэметовским трепом» – по словам Уокера, «в стремлении к величию Дэвида Мэмета». «Это были фразы типа „ты – не содержимое твоего кошелька“». Некоторые их диалоги нашли отражение в длинной антимотивационной речи Тайлера, которую он произносит перед рассказчиком уже в начале. «В жопу твой диван с обивкой в зеленую полоску, – говорит он. – Я считаю, совершенство ни к чему. Я считаю, хватит быть идеальным».

После месяцев работы над «Бойцовским клубом» Финчер, по его воспоминаниям, «вернулся в Fox с толстенной папкой размером со словарь». «Вот Эдвард. Вот Брэд, – представлял он проект студии. – Начнем мы изнутри головы Эдварда, потом выйдем из нее. Взорвем самолет. Вот такая херня. У вас 72 часа, чтобы решить, интересно ли вам. И они сказали: „Ага, погнали“».

Холт Маккэллани всегда мог понять, что попал в плохой фильм. «Ты сам понимаешь, что дело дрянь, – говорит Маккэллани, который начал сниматься в середине восьмидесятых. – Вопрошаешь бога, зачем ты на это согласился, можно ли вернуть назад деньги, сказаться больным, придумать смерть близкого или изобразить сердечный приступ. А бывает, когда ты точно так же уверен, что стал частью чего-то особенного. Это как раз случай „Бойцовского клуба“».

Финчер взял Маккэллани на роль Механика – одного из сонма безымянных бычар, присоединившихся к подпольному движению Тайлера, который поселился в обветшалой штаб-квартире клуба – так называемом Доме на Бумажной улице, – чтобы пособлять Тайлеру в его городском восстании. Маккэллани особенно хорошо подходил для роли: прежде он работал с Финчером в «Чужом 3» и владел боевыми искусствами. Но что еще важнее, Маккэллани, которому тогда было за 30, мог понять чувство экзистенциальной ненужности из «Бойцовского клуба». «Подумайте о поколении наших дедов, – говорит он, – они шли на Вторую мировую и сражались против настоящего зла. Каково это было? И каково было потом вернуться с победой на процветающую родину и чувствовать благодарность друзей и семьи, ощущение братства с товарищами. Такое остается с тобой на всю жизнь. Но у молодых парней вроде меня, гонявших балду в 1999-м, – ничего этого у нас не было. Что нам было делать? Купить односпальную квартиру и уставить ее Икеей?»

Он не был одинок в своем разочаровании. Осенью 1999 года журналистка Сьюзан Фалуди опубликовала книгу Stiffed: The Betrayal of the American Man[84], в которой взяла интервью у всех, от бандитов и работников верфи до самого Сильвестра Сталлоне, чтобы выявить корни американского «кризиса маскулинности». Одна из возможных причин – послевоенная склонность к потреблению и тщеславию. Современному мужчине, по словам Фалуди, продали идею маскулинности как «чего-то, что можно накинуть на тело, а не взрастить в себе; что это личное, а не общественное; что мужеством кичатся, а не проявляют».

Или, как сказал бы Тайлер Дерден: «Реклама заставляет нас покупать тачки и шмотки, вкалывать на работе, которую мы ненавидим, чтобы покупать дерьмо, которое нам не нужно». Это часть монолога, который Тайлер произносит в середине «Бойцовского клуба», стоя в сыром подвале бара в окружении молодых мужчин, в том числе Механика, которые скоро начнут драться, чтобы почувствовать… хоть что-то.

Перед съемками подвального мордобоя оператор Джефф Кроненвет подсветил комнату «спасителями бюджета» – маленькими пристежными фонарями, которые можно было отыскать в ближайшем строительном магазине. «Мы их состаривали и помещали прямо в кадр, – говорит Кроненвет, – потому что так бы поступили эти парни, обустраивая в своем примитивном стиле народившийся клуб. Площадка «Бойцовского клуба» была не просто подвалом – у нее был характер и текстура, которые зритель почти что мог осязать: дым, капающая вода, патина, истекающие водой источники света».

Конечно, порядочно было и крови. Перед съемками Финчер с актерами отсматривал записи низкобюджетных, лишенных церемоний боев Ultimate Fighting Championship – компании, основанной в начале девяностых. «Это очень жестко, – вспоминал Финчер. – Можно было видеть, как после удара ладонью по лицу нос бойца смещался на добрые полтора дюйма».

Питт и Нортон оба занимались боксом и тхэквондо перед съемками. Но чтобы сыграть худосочного, одержимого вещами офисного трутня, который воображает себя божественным Тайлером Дерденом, Нортон не мог выглядеть таким раскачанным, как в «Американской истории Х». «Я должен был превратиться в торчка, а ему доставалась обратная сторона личности. Тайлер – эдакий Адонис, – говорит Нортон о партнере по фильму. – Брэд – самое раздражающее генетическое чудо на свете. Мы снимали в павильоне 16 [в Fox]. Это один из самых больших съемочных павильонов, в которых я бывал, и буфетный стол там шел по всей длине. И пока я морил себя голодом, Брэд уплетал по шесть хот-догов и половине тыквенного пирога, становился все сильнее и моложе, а я, помню, чаек похлебывал. Честно говоря, мы на изучение того, как готовится мыло, потратили больше времени, чем на тренировки». (Актеры и вправду перед съемками поработали с экспертом по производству мыла.)

Именно поэтому большинство драк в «Бойцовском клубе» выглядят убедительно в своей неумелости: перед нами мужчины, впервые в жизни поднявшие на кого-то руку. «На площадке „Бойцовского клуба“ царила гипермаскулинная атмосфера, – говорит Маккэллани. – Я говорю о площадке, где каждый божий день сорок мужиков торчали без единой женщины».

Но все-таки была одна женщина, попавшая в «Бойцовский клуб», – Марла, заядлая курильщица и едкая интриганка, которая связывается с рассказчиком, не зная о его безумии. На роль рассматривалось несколько актрис, включая Кортни Лав, которая в то время встречалась с Нортоном. «Кортни целиком и полностью понимала персонажа – какие тут, блядь, сомнения, – говорит Финчер. – В ней был нужный надрыв». Правда, в итоге он понял, что «их личные дела помешают работе. А работы было до хрена».

Однажды Питт посоветовал Финчеру посмотреть «Крылья голубки» – экранизацию романа Генри Джеймса 1997 года с Хеленой Бонем Картер в главной роли. Она получила оскаровскую номинацию за этот фильм – одну из многих английских величавых исторических драм в ее фильмографии. Картер не выглядела очевидным выбором на роль желчной и коварной Марлы, но Финчеру в «Голубке» она показалась «изысканно эмоциональной», и он послал ей сценарий «Бойцовского клуба». Он оскорбил вкус некоторых близких Картер, включая ее собственную мать. «Мама вынесла сценарий из спальни, потому что он „загрязнял среду“! – рассказывала актриса. – Я даже не поняла его с первого прочтения. Я подумала: „Это странно. А посыл фильма точно жизнеутверждающий?“»