Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 50)
Как и сам Финчер, который начал посещать занятия по кино еще с начальной школы – и в то же самое время впервые испытал отвращение к бюрократии. И к власти. И к неоспоримым правилам любого рода. «Даже в очень раннем возрасте, – говорит он, – я не понимал, почему не могу сам выбирать учебный план. Я просто хотел снимать кино и не понимал, зачем мне учить всю остальную дребедень. И мои родители были не прочь пойти против авторитетов. Они не хотели, чтобы их ребенка использовали». Отец Финчера был писателем и журналистом, а мать – медсестрой в клинике заместительной терапии. Они часто говорили о работе с юным сыном. «Родители почти ничего от меня не таили, – говорит он. – Сразу показали, в каком мире мне предстоит жить».
В начале восьмидесятых Финчер не стал поступать в колледж и устроился к богачу по соседству – на работу в студию Лукаса Industrial Light & Magic, где помогал в создании «Возвращения джедая», а потом снял провокационную рекламу для Американского онкологического общества, в которой реалистичная кукла-эмбрион затягивается сигареткой. Финчеру понадобилось всего несколько тысяч долларов на мрачную шутку, отсылавшую к призрачному «звездному дитя» из «Космической одиссеи», – и так случился первый в его карьере скандал: крупные телеканалы отказались показывать ролик, а табачные компании критиковали его за резкость.
Финчер поставил еще несколько рекламных роликов, а затем вошел в мир музыкальных видео, где создал несколько самых популярных клипов восьмидесятых и девяностых: эпичную вариацию «Метрополиса» – «Express yourself» Мадонны, роскошный «Freedom ‘90» Джорджа Майкла, нуар про месть «Janie’s Got a Gun» группы Aerosmith. И хотя его клипы становились большими хитами на MTV, «люди, работающие в рекламе, и люди, работающие в кино, взаимно не опылялись», как выражается монтажер «Бойцовского клуба» и давний соратник Финчера Джим Хэйгуд. «А клипы и вовсе никто не принимал всерьез». Когда пылкий черно-белый клип Мадонны Vogue увидел свет в 1990 году, его работы уже были более кинематографичными, чем все остальное на малом экране.
В следующем году Финчера наняли снимать полнометражный дебют – многострадальное космическое путешествие студии Fox «Чужой 3». С производства 56-миллионного фильма уже ушел один режиссер, и когда 27-летний Финчер приехал в Англию на съемки, сценарий все еще не был дописан. Режиссер бился со студией на протяжении месяцев производства, поздними вечерами после долгих дневных съемок делая звонки, чтобы утвердить план на завтра. Весь процесс, по словам Финчера, можно было описать как «два года ритуальной содомии». Он едва не открестился от фильма и с той поры презирал студию, чья заставка появлялась в начале.
«Чужой 3» был принят плохо, Финчер решил, что в киноиндустрии он никому не нужен, и вернулся в рекламу. Только через три года вышел его следующий фильм «Семь» (1995) – великолепная гнетущая драма о серийном маньяке с крышесносным сюжетным поворотом в финале. Фильм стал хитом во всем мире, и во время монтажа новой картины – наследующего «Сумеречной зоне» триллера «Игра» – Финчеру позвонил партнер продюсера Росса Грэйсона Белла Джошуа Донен, чтобы убедить его прочитать «Бойцовский клуб». «Мне было уже под сорок, и я увидел в этой книге боевой клич, – говорит Финчер. – Чак писал о такой специфической разновидности гнева, появившейся из чувства беспокойства: мы так долго бездействовали, пора ринуться к следующей ступени эволюции самих себя. Такое сочное действие попросту не отпускало». Как говорит продюсер «Бойцовского клуба» Сиан Чаффин, «я помню, как он читал гранки романа и все время смеялся – похоже было, что это фильм специально для него».
Финчер попытался самостоятельно купить права на «Бойцовский клуб», но Fox его опередили. Памятуя о фиаско с «Чужим 3», он не стремился снова работать со студией. Но после встречи с Зискин обдумывал возвращение в Fox ради «Бойцовского клуба» – при условии, что сможет снять его на самую широкую ногу. «Я сказал, что у них есть два пути: снять фильм за 3 миллиона, выпустить его на видеокассетах – и получится бунтарская синица в руках». Но «настоящим бунтарством», сказал он студии, было бы вложить миллионы долларов и «набрать кинозвезд, чтобы все подряд ходили и обсуждали антипотребительские речи сумасшедшего шизоида». Fox дали Финчеру время на сценарий и подбор актеров, чтобы посмотреть, насколько реалистичной была затея. «Это была мрачная книжка – не лучший исходник для кино, – говорит Билл Микэник, тогда председатель студии. – Я не думал, что фильм появится на свет». (А сам автор «Бойцовского клуба» даже не знал о существовании Финчера: «Я не ходил в кино с восьмидесятых, со студенческих времен, – говорит Паланик. – Меня ужасно раздражало, как ведут себя люди в кинотеатрах».)
Для Финчера «Бойцовский клуб» наследовал «Выпускнику» – еще одной истории про юношу в беде, противостоящего ожиданиям старшего поколения. Финчер считал, что они «снимали сатиру»: «Мы говорили: про взрывы домов тут так же серьезно, как в „Выпускнике“ про секс с маминой подругой». Экземпляр «Бойцовского клуба» даже посылали сценаристу «Выпускника» Баку Генри – узнать, не хочет ли он адаптировать книгу (ответ Генри, по словам Финчера, был следующим: «Не вижу здесь ничего забавного»). Вместо него за работу взялся Джим Улс, который большую часть девяностых, по его же словам, «нанимался писать вещицы, которые потом никто не ставил». Книга Паланика впечатлила Улса, который пять лет проработал барменом, пока не продал свой первый сценарий. «Я знал, каково это – работать на хреновой работе, – говорит он. – Это влияло на мое самоощущение как мужчины. Когда я прочитал „Бойцовский клуб“, моя челюсть не поднималась с пола еще две недели. Но я крепился, мол, все равно будет здорово писать по этой книге сценарий, пусть он никогда и не пойдет в дело».
После «военного совета» с Финчером и Беллом Улс начал работу над сценарием «Бойцовского клуба». «В книге миллион прекрасных находок, но все в сценарий не запихнешь», – говорит Улс. Одним из главных нововведений стал финал, в котором Тайлер Дерден и его анонимные последователи – также известные как «обезьянки-астронавты» – уничтожают кредитные компании ради, как говорит Тайлер, «экономического равновесия». Концовка родилась в разговорах Улса и Белла – последний тогда был на мели и жил на кредиты. Он видел, как в девяностые высоко взлетели кредитные задолженности по всему миру, отчасти в связи с глобальной дерегуляцией. В то же время в середине девяностых Верховный суд США вынес решение, позволяющее кредитным компаниям устанавливать рекордно высокую комиссию за просрочку платежей. К концу десятилетия миллионы людей по уши залезли в долги. «Я задумался: а что будет, если взорвать кредитные компании, и на следующий день все проснутся без каких-либо долгов по счетам? – вспоминает Белл. – Нужно было что-то такое, из-за чего аудитория с воодушевлением встретит разрушение мира».
Еще им нужна была кинозвезда, способная провернуть такое разрушение с шиком, – Брэд Питт. Актер стал одной из немногих новых звезд девяностых, воплотив на экране эмо-кровопийцу в «Интервью с вампиром», дергающего глазом психопата в «12 обезьян» и копа-новичка в финчеровском «Семь». Однажды летним вечером 1997-го Питт возвращался в свою квартиру в Нью-Йорке после дня на съемках сомнамбулической драмы «Знакомьтесь, Джо Блэк», и Финчер встретил его со сценарием «Бойцовского клуба» в руках. Актер был уставшим, но режиссер пообещал, что это чтение стоит бессонной ночи.
33-летний Питт был невообразимо сложенным и крутым до жути – в самый раз, чтобы изобразить грубое обаяние Тайлера Дердена, который соблазняет рассказчика – как минимум, в философском смысле – сентенциями вроде «вещи, которыми владеешь, в итоге овладевают тобой». В первую же их вечернюю встречу Тайлер убеждает рассказчика сделать ему одолжение – «я хочу, чтобы ты ударил меня изо всех сил», – и это перерастает в рукопашную на парковке за баром, которая их сближает. Тайлер – это ницшеанский сверхчеловек, только каким-то образом еще более
И хотя Питт уже давно был человеком с обложек и встречался со звездой «Друзей» Дженнифер Энистон, которая лично обрила Питту голову для роли в «Бойцовском клубе», он мог понять ощущение экзистенциальной неуверенности, присущей фильму. «Я из тех, у кого есть все, – говорил он в то время. – Но когда у тебя есть все, ты остаешься наедине с самим собой. Я говорил это раньше, скажу и сейчас: из-за этого сон твой не станет крепче, а пробуждение – приятней».
Финчер не мог найти подходящего актера на роль рассказчика, впечатлительного стихийного анархиста, пока не посмотрел «Народ против Ларри Флинта» (1996) – байопик порномагната, в котором Эдвард Нортон сыграл роль простодушного адвоката. «Я смотрел, как он произносит речь перед Верховным судом, и понял: он мне и нужен, – говорит Финчер. – Потому что для этого персонажа словесный понос будет в самый раз». Также он оценил необычайную податливость актера. «По сути, Эдвард – будто чистый лист, – говорил в те годы Финчер. – Его непроницаемость позволяет создать отличный образ обывателя».