Брайан Олдисс – Мир-Кольцо (страница 87)

— Корабль сошел с ума! — говорил в это время Мараппер.

— Почему твоя карта этого не показывает? — гневно спросил Вантадж. — Я никогда ей не верил.

— Невесомость, несомненно, наступила после изготовления карты. Поработай своими тупыми мозгами, если они вообще у тебя есть, — рявкнул Фермур. Этот несвойственный его натуре взрыв можно было объяснить только беспокойством, сквозившим в следующих словах:

— Думаю, мы наделали достаточно шума, чтобы навести на свой след всех Носовиков. Лучше поскорее уходить обратно.

— Обратно! — воскликнул Комплейн. — Но мы не можем возвращаться. Дорога на следующую палубу где-то перед нами. Мы должны войти в одну из этих выломанных дверей и идти дальше через комнаты, держа направление параллельное коридору.

— А как, черт побери, это сделать? — спросил Вантадж. — Чем ты будешь дырявить стены?

— Мы можем попробовать и надеяться, что там есть какие-нибудь внутренние двери, — сказал Комплейн. — Боб Фермур прав, оставаться здесь было бы безумием. Идемте.

— Ну хорошо, но… — начал Мараппер.

— Ох, иди ты… — гневно сказал Комплейн. Он открыл ближайшую дверь и вошел внутрь. Фермур шел за ним. Мараппер и Вантадж переглянулись и тоже вошли.

Им повезло, они случайно попали в большую комнату. Здесь был свет и буйно росли глоны. Комплейн яростно рубил их, все время держась как можно ближе к стене, прилегающей к коридору. По мере продвижения вперед, их снова охватила невесомость, но на этот раз эффект ее был менее силен, а кроме того, глоны облегчили сохранение равновесия.

Через некоторое время они дошли до щели в стене, и Вантадж выглянул через нее в коридор. Где-то вдали погас огонек.

— Кто-то идет за нами, — сказал он. Они беспокойно переглянулись и двинулись дальше.

Металлический буфет, на котором обильно разрослись глоны, преградил им путь, и, чтобы обойти его, они направились в глубь комнаты. Во времена Гигантов она играла роль столовой, и длинные столы, окруженные стульями из стальных трубок, занимали всю ее длину и ширину. Ныне, с той медленной, но упрямой силой, так характерной для растений, глоны оплели мебель, создавая непреодолимую стену, высотой до пояса. Чем дальше они продвигались, тем хуже были условия пути, и наконец стало ясно, что вернуться к стене не удастся.

Как в кошмарном сне они прорубали себе проходы среди огромных столов, ослепляемые комарами, которые, как туман, поднимались с листьев и садились на их лица. Заросли были теперь более плотными, целые охапки глонов рухнули под собственной тяжестью и образовали гниющие скользкие холмы, на вершинах которых росли другие растения. Появилась липкая голубая головня, из-за которой вскоре невозможно стало пользоваться ножами. Залитый потом Комплейн, тяжело дыша, посмотрел на Вантаджа, работавшего рядом с ним. Его здоровая половина лица так опухла, что не было видно глаз. Он тихонько бормотал что-то,*а заметив взгляд Комплейна, начал монотонно ругаться.

Комплейн молчал. Его здорово донимала жара.

Теперь он продирался сквозь поднимающуюся перед ними стену гниющих растений; продолжалось это долго, но все же они добрались до конца комнаты. Но до какого конца? Они потеряли ориентацию и совершенно не знали, куда идут. Мараппер тяжело сел среди семян глонов и оперся спиной о гладкую стену.

— С меня достаточно, — прошептал он.

— Все равно мы не можем идти дальше, — резко сказал Комплейн.

— Не забывай, Рой, что это была не моя мысль.

Комплейн глубоко вздохнул. Воздух был спертым, кроме того, ему казалось, что его легкие забиты комарами.

— Нам остается только идти вдоль стены до тех пор, пока не наткнемся на двери. Около стены идти будет гораздо легче, — сказал он, но вопреки своим словам уселся рядом со священником.

Вдруг Вантадж начал чихать, каждый раз сгибаясь пополам. Искалеченная половина его лица стала такой же опухшей, как и здоровая; сейчас деформация была почти не заметна. На седьмом чихе погас свет.

Комплейн молниеносно вскочил на ноги и направил свет фонаря на Вантаджа.

— Кончай чихать! — крикнул он. — Нам нужно сидеть тихо.

— Погаси фонарь! — прошипел Фермур.

Они стояли молча, чувствуя, что сердца бьются у них в горле.

— Это могла быть случайность, — неуверенно сказал Мараппер. — Я помню, что когда-то свет тоже гас разом.

— Это Носовики, — прошептал Комплейн. — Они идут за нами.

— Нам осталось только, двигаясь вдоль стены, добраться до дверей, — сказал Фермур, почти дословно повторяя слова Комплейна.

— Они сразу же услышат нас. Лучше всего не двигаться. Держите парализаторы наготове, они, вероятно, хотят застать нас врасплох.

Они стояли не двигаясь, обливаясь потом. Вокруг была горячая и душная ночь.

— Прочти Литанию, священник, — начал дрожащим голосом просить Вантадж.

— Ради бога, не сейчас, — простонал Фермур.

— Литанию, прочти Литанию, — повторил Вантадж.

Они услышали, как священник опустился на колени. Вантадж сделал то же самое.

— На колени, сукины дети! — рявкнул он.

Мараппер монотонно начал с Символа Веры. С чувством бессилия Комплейн подумал: мы оказались в безвыходном положении и конец близок, а он молится. Не знаю, почему когда-то я считал его человеком действия. Он погладил парализатор, прислушиваясь, и без большой охоты последовал примеру товарищей.

Голоса их то усиливались, то стихали, но под конец молитвы все почувствовали себя лучше.

— И выпуская наружу наши нездоровые инстинкты, мы можем освободиться от внутренних конфликтов, — пел священник.

— И жить в психосоматической чистоте, — подхватили они.

— И чтобы эта ненатуральная жизнь могла закончиться Путешествием.

— И психическое здоровье расцветало.

— И корабль счастливо достиг порта, — закончил Мараппер.

Возбужденный собственными словами, священник в полной темноте подполз к каждому из них и, желая им пространства, пожал руки. Комплейн резко оттолкнул его.

— Избавь нас от этого зрелища, пока наше положение не изменится, — сказал он. — Мы должны выбираться отсюда. Если мы будем идти тихо, то сможем услышать любого, кто к нам приблизится.

— Ничего не выйдет, Рой, — сказал Мараппер, — мы застряли здесь крепко, а кроме того, я уже устал.

— Ты забыл о власти, которую хотел получить.

— Останемся здесь, — умолял священник, — глоны слишком густые.

— Что скажешь, Фермур? — спросил Комплейн.

— Послушайте!

Они прислушались. Глоны скрипели, увядая без света и готовясь к смерти. Комары зудели около ушей. Воздух, вибрирующий этим звуком, все меньше годился для дыхания: стена гниющих растений почти полностью отрезала кислород, выделяемый здоровыми. Внезапно Вантадж впал в бешенство. Он неожиданно набросился на Фермура, повалив его на землю. Катаясь по грязи, они отчаянно боролись. Комплейн молча наклонился над ними и нащупал мускулистое тело Вантаджа, лежавшего на Фермуре.

Он схватил его за плечи и оторвал от Фермура. Вантадж ударил вслепую, промахнулся и схватился за парализатор. Ему удалось вынуть оружие, но Комплейн схватил его за руку, заставив отступить и одновременно нанеся удар в челюсть. Однако в темноте он промахнулся, и удар попал в грудь. Вантадж зарычал и, резко взмахнув руками, вырвался, но Комплейн схватил его снова. На этот раз удар был точен. Ноги у Вантаджа подкосились, и он тяжело упал в глоны.

— Спасибо, — сказал Фермур. Больше он ничего не мог выговорить. Они прислушались, но слышен был только скрип глонов — звук, который сопровождал их всю жизнь.

Комплейн вытянул руку и коснулся Фермура, дрожавшего как в лихорадке.

— Тебе нужно было использовать парализатор, — ответил Фермур, — а теперь я потерял это проклятое оружие где-то в грязи.

Он склонился, ища парализатор. Священник тоже нагнулся и зажег фонарь. Комплейн немедленно выбил его, однако священник уже нашел Вантаджа и опустился перед ним на колени.

— Я видел многих, которых это постигло, — прошептал он, — но граница между нормальным состоянием и безумием была у бедного Вантаджа неуловима. Это случай, который мы, священники, называем гиперклаустрофобией. Это было причиной многих смертей в племени Грин, хотя и не столь внезапных. Большинство больных просто гаснет, как лампа.

— Нам не нужна история болезни, Мараппер, — сказал Фермур. — Скажи лучше, что нам делать.

— Лучше всего оставить его и уходить, — предложил Комплейн.

— Вы что, не видите, как интересует меня этот случай? — с укором сказал духовник. — Я знал Вантаджа, когда он был еще маленьким мальчиком, а теперь я должен смотреть, как он умирает здесь, в комнате. Когда Вантадж появился на свет, его мать жила в зарослях Бездорожья, изгнанная из собственного племени. Она дважды нарушала верность, и один из ее мужчин ушел вместе с ней, чтобы охотиться для нее. Это была плохая женщина. Мужчина погиб во время охоты, а она, не в силах жить в одиночестве среди глонов, нашла убежище у нас, в Кабинах. Вантадж тогда был еще сосунком, маленьким созданием с большим уродством. Его мать, как это часто бывает с незамужними женщинами, стала наложницей одного из стражников и погибла во время какой-то драки, прежде чем ее сын достиг зрелости.

— Кого, по-твоему, должен успокоить твой рассказ? — спросил Фермур.

— В страхе нет пространства; наша жизнь нам только одолжена, — сказал Мараппер. — Посмотрите на судьбу нашего бедного общества. Как это обычно бывает, конец жизни связан с ее началом. Колесо совершает полный оборот, а потом ломается…