Брайан Ламли – Титус Кроу (страница 91)
Фактически, это означает, что в данный момент мир сновидений Земли для них более реален, чем мир бодрствования. Где бы они ни были, ты должен разыскать их; ты должен встретиться с ними там, в вероятном будущем, которое увидел в моем хрустальном шаре. Это будет нелегко.
— Тогда давай не будем больше тратить время. Скажи мне, как я должен действовать.
— Да-да, сейчас скажу. Но сначала ты должен кое-что запомнить крепко-накрепко. Во-первых, в Ультхаре живет древний старец по имени Атал. Разыщи его и расспроси, о чем пожелаешь. Он мудр невероятно и столь же невероятно добр. Во-вторых, берегись воплощений Ктулху и его дьявольского отродья, с которым ты можешь встретиться. И помни, что в мирах сновидений даже чисто символические понятия могут материализоваться. Особо опасайся Ньарлатотепа! В-третьих, не забывай о том, что у тебя есть летучий плащ Титуса Кроу. А еще у тебя есть часы времен. То и другое может оказаться грозным оружием против разных опасностей, с которыми тебе придется встретиться. Что касается часов: о, Титус Кроу умеет пользоваться этим устройством так, что это изумляет даже меня! И наконец, никогда не забывай о том, что хотя во сне многое значительно проще, но некоторые вещи безумно сложны, почти невозможны. Ну, как думаешь — запомнишь ты эти советы?
— Да. И все прочее запомню, что ты мне показал.
— Хорошо. Вот как ты сможешь добраться до мира сновидений Земли. Сначала ты должен возвратиться к часам времен, и затем ты поведешь их обратно, к Земле. В твоем возвращении к часам времен я тебе, безусловно, помогу, но потом ты будешь предоставлен сам себе… Я предлагаю тебе выйти на орбиту планеты Земля, после чего тебе нужно будет… просто заснуть. Но засыпая, ты должен будешь дать часам команду нести тебя
Его Величие умолк, и, выждав мгновение, де Мариньи спросил:
— И это все?
— Это все. Все прочее будет пустой тратой времени — поверхностной, а быть может, и опасной. Я знаю о вашей стране сновидений слишком мало, чтобы сказать что-то еще. А теперь ты должен вернуться внутрь часов. Твои испытания начинаются, де Мариньи. Я желаю тебе удачи.
Внезапно лицевые щупальца Его Величия вытянулись, распрямились и стали подобны лучам яркого солнца, а в его глазах вспыхнул свет звезд. Де Мариньи, или его «Ка» — кто знал, как называлась та его сущность, которую Кхтанид призвал в свой ледниковый дворец в замерзших областях Элизии, — на миг ослеп. А когда зрение к нему возвратилось, картина, замершая перед его глазами, начала уменьшаться в размерах, сжиматься… и вскоре даже колосс Кхтанид превратился в крошечную, странную ювелирную фигурку, а потом и он скрылся из виду. Не осталось ничего, кроме нахлынувшей стремительной тьмы, — казалось, ей нет ни конца ни края. Между тем, когда шуршание тьмы утихло и де Мариньи оказался внутри матрицы часов времен, он понял, что его путешествие заняло всего секунду. На самом деле все произошло за одно мгновение.
Не теряя ни секунды, он развернул часы на сто восемьдесят градусов и помчался обратно через просторы пространств к своему родному миру. Его сердце бешено забилось, а душа радостно запела от предвкушения предстоящих приключений и том вознаграждении, которое ожидало его в конце испытания, — возможности попасть в Элизию! Он даже не допускал мысли о неудаче…
Миновало некоторое время. В Хрустально-Жемчужном Чертоге Кхтанид остался на том самом месте, где его в последний раз видел де Мариньи. Но теперь яркие огни в его глазах потускнели, да и освещение в громадном зале стало не таким ярким. Внутри Его Величия бушевала невидимая битва, и он сильно дрожал, пытаясь успокоиться. Безусловно, он поступил правильно… или нет? В конце концов, он ничем не был обязан Землянину де Мариньи… но с другой стороны, этот человек не был его врагом. Да и в его желании помочь Титусу сомневаться не приходилось. И все же, если посмотреть на проблему под верным углом, то сразу становилось ясно, что по большому счету Анри-Лоран де Мариньи был, в данном случае, фигурой незначительной. Однако…
Наверное, уже в шестой или седьмой раз с того момента, как Кхтанид отправил бестелесного де Мариньи к его земному телу, находящемуся внутри часов времен, Его Величие подошел к огромной подушке, на которой покоился млечный хрустальный шар, и вгляделся в его нутро, которое под его взглядом сразу же становилось прозрачным. И, как и прежде, он отпрянул назад, когда перед ним внутри всевидящего хрустального ока вновь предстало знакомое ужасное зрелище. Та самая картина, которую увидел де Мариньи — по крайней мере, в том, что касалось фона событий. Но если раньше двое несчастных лежали, распростершись на базальтовых ступенях рубинового алтаря, теперь там находился кто-то один. Кхтанид рассмотрел лицо этого человека довольно ясно и содрогнулся. Внутри него снова закипела битва. Полное страха, но наделенное мрачной решимостью лицо принадлежало тому, кто посетил Кхтанида совсем недавно. Это был Анри-Лоран де Мариньи!
Наконец нечто дрогнуло в сердце колосса, и он принял решение, подобного которому не принимал никогда. Он негромко произнес слово, которое только Старшие Боги могли повторять и понимать, а потом он отвел взгляд от картины в хрустальном шаре. В следующее мгновение его золотые глаза вспыхнули ярче. Кхтанид, призвав на помощь невероятную инородную энергию своего тела, велел своему сознанию оседлать Великую Мысль и погнал его через странные транспространственные потоки и световые годы.
Сознание Кхтанида помчалось прямиком к часам времен, уже вращавшимся на орбите вокруг Земли. Но он опоздал. Де Мариньи уже крепко спал в теплой утробе своего необычного судна. Часы регистрировали, что внутри них находится тело, но Кхтанид понимал, что настоящий де Мариньи сейчас уже не здесь, что он переместился в мистическую страну сновидений Земли. Все происходило так, как должно было происходить, как задумал Кхтанид, и все-таки… Какой смысл звать его обратно из сна?
Ощущать себя предателем Старшему Богу было так же странно, как все, что исходило от Кхтанида, было странным и чужеродным для Землянина, которого он, как ему казалось, предал. В жуткой ярости Кхтанид поспешил обратно, в Элизию. Там он закрыл и свое сознание, и свой дворец от всех возможных визитеров, и остался один в своем Хрустально-Жемчужном Чертоге.
В стране сновидений ночь медленно сменялась зарей. На востоке небо едва заметно окрасилось в серый цвет — и хорошо, потому что остальная его часть (там, где не была припорошена россыпями звезд, похожих на светлячков) была непроницаемо-черной.
Сначала де Мариньи потерялся в пространстве. Он был изумлен и озадачен. Приятно было не делать ничего, а просто стоять, восторгаться ночью и первыми проблесками далекой зари. Потом, по мере того, как он погружался все глубже и глубже в сон, он ощутил ночную прохладу и поежился от прикосновения светящегося тумана, начавшего окутывать его лодыжки. Потом он вспомнил о своей миссии и осознал свою главную ошибку. Он был… один! Верно, его плечи были покрыты летучим плащом Титуса Кроу, но куда подевались часы времен?
Внезапно его наполнило явственное осознание собственного положения. Он заблудился в ночном тумане, в какой-то неведомой области бескрайнего мира сновидений Земли. А компанию ему составляли только звезды-светлячки да туман, обвивавший лодыжки. Как-то сама собой исчезла величайшая надежда успешно завершить миссию. Как же он мог оставить часы времен в мире бодрствования.
Как это произошло?
Что говорил Кхтанид о том, что ему следует сделать? Да-да, вот как сказал Его Величие: «Ты должен будешь дать часам команду нести тебя в направлении мира сновидений». Ну, так ведь он все сделал в точности так, как велел Кхтанид… или нет? И тут де Мариньи кое о чем вспомнил и застонал, стал ругать себя на чем свет стоит. Он дал часам неверный приказ. Он просто приказал
Наверное, если бы он соображал получше — если бы задумался о стоящей перед ним задаче более старательно, — он бы нашел выход. Потому что он пока еще не так сильно погрузился в сон и мог бы вынырнуть на поверхность и проснуться. Но во сне крайне редко что-либо видится ясно и четко, а де Мариньи не был таким уж опытным сновидцем…
Небо мало-помалу светлело, а светлячки звезд гасли один за другим. Искатель приключений обнаружил, что стоит на верхней ступени высоченной лестницы, спускавшейся к океану тумана. Эта лестница де Мариньи была знакома по прежним снам, которые он до сих пор не вспоминал. А совсем недавно он видел ее во время телепатического общения с Кхтанидом. Эти семь сотен ступеней вели к Вратам Глубокого Сна, за которыми простирался Зачарованный Лес и именно те области сновидений, в которые де Мариньи следовало попасть.