Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 43)
И пусть де Мариньи осознал свою ошибку и рывком отвлекся от пустых дум, как только внезапно и резко зазвенели Часы Времени на грани сознания: на сканерах которых он увидел именно их — Гончих Тиндалоса!
Он увидел их и вспомнил, что говорил сам Кроу об этих чудовищных созданиях — все до последнего слова:
«Анри, они походили на тени с рваными краями, на какие-то тряпки, которые сперва почти бесцельно болтались в пустоте времени. Так мне казалось издали, но чем ближе они подплывали, тем больше осмысленности было в их движениях! Я увидел, что у них есть форма, размер и даже что-то вроде согласованности действий друг с дружкой, но все равно не мог понять, кто они есть, ни единой аналогии с известными нам существами. Это оказалась сама Смерть — и тот, кто хоть раз их видел, больше ни с чем их не спутает!»
Еще он вспомнил совет Кроу: не пытаться от них бежать, будучи учуянным, и не использовать против них вооружение Часов. «Все это будет лишь тратой времени. Они смогут уклониться от луча, даже обогнать его — так же легко, как они обгоняют сами Часы. Четвертое измерение — их родная стихия, и они непревзойденные путешественники во времени. Вперед во времени или же назад — без разницы, скорость и маневренность машины времени тоже не имеют значения, какими бы они ни были. Если Гончие достали тебя, спастись от них можно только одним способом — немедленно вернуться в обычные три измерения…»
Де Мариньи знал, как это делается, и догадывался, что это не так уж трудно, но Гончие вились вокруг его стремительно несущегося аппарата, подобно обладающим разумом рваным воздушным змеям. Они злобно вопили, их голоса походили на крики летучих мышей, безымянное вещество, из которого они состояли, начало просачиваться сквозь внешнюю оболочку Часов — к сжавшемуся и дрожавшему беззащитному подсознанию де Мариньи…
И тут он совершил вторую ошибку, чисто человеческую ошибку в расчетах, которая выкинула его из собственного потока времени. От потрясения у него закружилась голова и стало трудно дышать — он вернулся не в привычный трехмерный мир, управляемый законами физики, а попал в лежащую неподалеку параллельную вселенную, полную чудес и тайн. Гончие Тиндалоса роились вокруг Часов Времени, и вдруг… вдруг они исчезли, и на их месте изумленному взору де Мариньи открылось невиданное! Пустота межзвездного пространства — ничего подобного. Оказалось, что он летит сквозь тонкий, едва светящийся серо-зеленый туман, в котором, словно далекие волны, там и тут колыхались снопы жемчужного и золотого света, напоминающие северное сияние. Серебром мерцали незнакомые звезды, и мягко светились планеты — большие и маленькие.
И так как его чувства были частично связаны с чувствами Часов, он уловил некий эфирный ветер, благодаря которому Часы понеслись еще быстрее по извилистой траектории меж чужих сфер. Этот ветер проник в мысли де Мариньи, принеся с собой образы льда, снега и огромных холодных белых равнин, лежащих под лунами, вспухшими над отдаленным горизонтом. Луны Бореи…
— Лорд Зиль-бер-хут-те! Хэнк! Проснись, Лорд! — Хэнк спал в центральном шатре; Кота’на вряд ли решился бы проявить такую бесцеремонность, да еще и назвать Вождя просто по имени, без особой нужды, так что Силберхатт сразу вскочил на ноги. В следующий миг он, стряхнув сон, вышел наружу и уставился в небо, куда показывал пальцем Кота’на. Взоры всех обитателей лагеря были прикованы к небесам, где двигался какой-то странный объект, судя по всему, собиравшийся упасть где-то за скрытым верхушками деревьев горизонтом.
Вождь чуть было не пропустил это зрелище; он наблюдал полет всего две-три секунды, но за это время его сердце чуть не остановилось от напряженной тревоги, затем забилось снова, и вставшие дыбом волосы на затылке снова улеглись. Просто Борея была не тем миром, в котором можно спокойно пребывать на открытом пространстве, когда по небу несется что-то большое и темное.
Однако же нет, небесный феномен вовсе не был Итаквой, Шагающим с Ветрами, в противном случае отряд Силберхатта был бы обречен. Да, это был странный и чужеродный предмет, причем такой, которому ни в каком из миров летать вовсе не положено. Но это не был Владыка Снегов.
— Это часы, — Силберхатт даже поперхнулся, — большие дедовские часы! Такие же… — Он внезапно замолчал, вспоминая обрывки беседы, которая проходила (интересно, сколько лет назад?) в Англии, в доме его лондонского коллеги, во время битвы Фонда Уилмарта с БКК, Богами Круга Ктулху. Тогда Силберхатт был еще новичком в Фонде, но благодаря своей уникальной даже для телепата способности уже давно догадывался о присутствии чего-то в этом роде.
Основной движущей силой этого тайного противостояния в Англии был Титус Кроу, и как раз в доме этого ученого, знатока оккультизма, Силберхатту показали часы, выглядевшие так же, как те, что только что скрылись за деревьями — покрытые непонятными иероглифами, странно тикающие, уродливые, с четырьмя стрелками, двигающимися в странной последовательности, не имеющей никакого отношения к принятой на Земле системе измерения времени. Но наибольшей странностью в этих часах был их внешний вид — они походили на гроб на целый фут выше высокого человека, — а также то, что, судя по всему, к находящемуся внутри корпуса механизму нельзя было никоим образом добраться. Титус Кроу сказал тогда Силберхатту:
— Я решил испытать ваше доверие, мой друг. Допускаю, что вы сочтете меня безумцем, но как бы то ни было, я расскажу вам, что такое эти часы на самом деле. Они — ключ ко времени и пространству, своеобразный корабль, способный проникать в самые отдаленные места вселенной и даже за ее пределы! Я уверен в этом. Когда-нибудь я наберусь знаний, и тогда… — Кроу пожал плечами, улыбнулся и добавил: — Но это все в будущем, а сейчас я подобен обезьяне, пытающейся разобраться в расщеплении атома.
Да, Кроу назвал тогда часы ключом ко времени и пространству, мостом между мирами и между вселенными!
Нервы Силберхатта натянулись, как тетива лука. Он посмотрел сквозь ветви в ту сторону, где исчезли часы, на миг им овладела невероятная надежда. Что, если эта мелькнувшая в небе штуковина, похожая на гроб, как он мельком заметил, что, если это…
— Лорд, что это? — полушепотом спросил Кота’на. Хранитель Медведей был встревожен, он никогда не видел Вождя таким взволнованным. Глаза Силберхатта горели, он прижимал к груди крепко стиснутые кулаки и готов был броситься в лес, как рвущаяся с поводка собака.
Кота’на спросил снова:
— Это какая-то из ужасных игрушек Шагающего с Ветрами, Лорд?
— Нет, не думаю. — Большой белый вождь расслабился, сделал глубокий вдох и взял Кота’ну за плечи. — Брат-медведь, я хочу, чтобы со мной пошел ты, еще двое и медведь. Быстро выбери двоих, пойдем прямо сейчас. Остальные пусть сворачивают лагерь и как можно скорее оправляются домой.
— Но куда мы идем, Лорд?
— В лес, — ответил Силберхатт, — куда еще? Если эта летающая штука — то, что я думаю, то, брат-медведь… Боже, если это так!.. — Он раскинул руки и издал оглушительный клич.
— А что потом, Лорд? — спросил Кота’на.
— Потом? — Глаза Силберхатта были глубоки, как межзвездное пространство. — А потом, Кота’на, Материнский мир может оказаться ближе, чем я думал.
Де Мариньи приземлил Часы на поляну возле пруда. Почему-то вокруг этого пруда отсутствовала растительность, и если бы де Мариньи был более наблюдательным, то, пока Часы медленно заходили на посадку, смог бы заметить необычные синие отблески, говорящие о присутствии чего-то или кого-то в воде. Прежде чем выйти из безопасных Часов наружу, он осмотрел лес вокруг — ни малейшего движения, даже птицы не поют. Это тоже могло бы послужить ему предостережением — хотя бы чуть-чуть, — но чего здесь можно бояться? Он ведь выйдет только на минуточку и не будет отходить от Часов дальше, чем на шаг или два.
Он приземлился здесь, подальше от лагеря первобытных людей, замеченного им с высоты, по трем причинам. Во-первых, он хотел, чтобы гуманоидные обитатели этого мира успели обдумать то, что увидели, успели убедиться, что Часы не принесли им никакого вреда, и уже после этого он сможет взглянуть на них поближе, а то и попытаться войти в контакт. Во-вторых, предприняв, казалось бы, тысячи попыток покинуть чужой мир, в который попал по ошибке, он устал. Все его усилия убраться отсюда ни к чему не привели, лишь подчеркнули, что он еще новичок в управлении Часами, и теперь он хотел отдохнуть и телом и душой, чтобы набраться сил и попробовать снова. Ну и, в-третьих, этот пруд так и манил освежиться, поляна выглядела мирной и уютной, и сам лес, казалось, обещал надежно укрыть за своими зелеными стенами, как леса на Земле.
И только выйдя из открывшейся передней панели Часов, де Мариньи с тревогой заметил, что почва на поляне какая-то странная, на ощупь она была сухой и безжизненной. Пройдя около двенадцати шагов, он оказался у кромки воды и опустился на колено, не обратив внимания на то, что, как только он это сделал, вся поляна словно бы замерла еще больше. На поверхности пруда не было ни малейшей ряби, однако она не отражала склонившегося над водой человека. Он замер, его рука остановилась в нескольких дюймах от странной воды с синими отблесками, и тишина ощутимо усилилась. Только теперь он почувствовал напряжение в воздухе — напряжение взведенной ловушки, готовой захлопнуться!