Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 39)

Тут же ветер резко усилился, причем дул он с той стороны, которую более не защищал могущественный амулет Древних. Одновременно крики, полные смертной боли и непреодолимого ужаса, раздались в четырех других местах по краям плато. Невзирая на дикие мучения — равно физические и душевные, — воины из эскадрильи смертников Итаквы самозабвенно выполняли свою задачу по очистке плато от его мощнейшего оборонительного средства. И как только очередной звездный камень покидал свое место, Шагающий с Ветрами, все так же плававший в небе, придвигался все ближе и ближе.

Не успел я добраться до Трейси, как к ней кинулись двое прилетевших воинов, только-только успевших освободиться от полетной сбруи. Они не стали отцеплять томагавки от поясов; наверняка им было приказано каким-то образом лишить Трейси возможности сопротивляться и куда-то как-то уволочь. Один из них замахнулся, чтобы ударить ее кулаком; я метнул в него свое оружие. Трейси увернулась от удара и шлепнула его звездным камнем по лицу; одновременно мой томагавк угодил ему в бок. Мне показалось, что противник за болью от удара, нанесенного ему Трейси, даже не почувствовал моего. Его лицо смялось, почернело, и он рухнул, будто на него налетел грузовик. Второй обернулся ко мне, но я с разгону сбил его с ног и, как только он попытался приподняться, со всей силы пнул его ногой в горло. Трейси за цепочку выдернула звездный камень из субстанции, в которую превратилось лицо напавшего на нее (я поспешно попятился), и ее вырвало.

Оглядевшись вокруг, я увидел, что почти всех захватчиков поубивали и сбросили в пропасть, но они, увы, успели выполнить свою задачу — очистили плато от звездных камней. Теперь отчетливо слышался жуткий протяжный свист сотен «летучих мышей», все еще висевших в небе между верхом плато и раздутым силуэтом Снежной Твари. Воздушные змеи понемногу приближались; звук, который до нас доносился, был свистом ветра в растяжках и каркасах, на которые были туго натянуты шкуры. Итаква получил возможность высадить на крышу свое войско, которое, завладев ею, легко сможет вторгнуться во внутренние помещения плато.

— Трейси! — заорал я чуть ли не в ухо сестре. — Спускайся вниз! Пусть все немедленно уходят с крыши! Нас вот-вот задавят числом, да и сам Итаква может спуститься сюда. — Я указал на вход в тоннель, из которого недавно выскочил, и легонько подтолкнул Трейси в спину. Спотыкаясь и то и дело оскальзываясь под напором вдруг усилившегося ветра, с трудом удерживаясь на ногах, она побрела туда.

Убедившись, что она движется к относительно безопасному месту, я замахал руками, указывая Уайти, Джимми и горстке уцелевших защитников плато, что им тоже следует спуститься вниз, где мы сможем лучше организовать защиту входов. Они определенно поняли мои сигналы, и я снова повернулся к Трейси — повернулся и увидел зрелище, чуть не выбившее меня из колеи. Она все же упала, и теперь ветер тащил ее по обледенелой земле к обрыву. Итаква увидел ее и сделал еще одну попытку завладеть ею!

Он приблизился вплотную и расположился над самым краем плато, нащупывая перепончатыми ножищами опору в зубчатой стене. Громадная пухлая башка крутилась из стороны в сторону, прищуренные глаза-звезды ловили малейшие подробности происходившего. Он снова отыскал Трейси и теперь не сводил с нее взгляда, а она, к счастью, уткнулась в большую скалу, не позволившую ветру протащить ее дальше. Тогда Шагающий с Ветрами вступил на плато и протянул к Трейси свою страшную ручищу. Она же вскинула звездный камень.

Сузившиеся было огненные глаза широко раскрылись, ходячий ужас торопливо попятился и снова поднялся в воздух. Было видно, что вся его кошмарная фигура до краев переполнена яростью. Она сотрясала его, раздувала до все большего и большего размера, совершенно исказила его и без того гротескный облик, а потом Итаква резко вскинул руку к мчавшимся по небу тучам.

Я инстинктивно понял его намерения. Если ему не удается справиться с моей сестрой, пока у нее в руках звездный камень, прямыми действиями, он может использовать свое могущество косвенным образом, примитивным нападением, уничтожить строптивую женщину и покончить со всей проблемой. Я попытался вновь добраться до Трейси, но ветер сбил меня с ног и потащил, беспомощного, по камням. Пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь на этой скользкой поверхности, я все же умудрялся следить за Итаквой и увидел, как он выхватил из туч большой ком льда, увидел, как он, скорчив безумную рожу, швырнул свой снаряд на плато.

Я решил, что Трейси настал конец, но не принял в расчет Джимми Франклина. Да, Трейси была моей сестрой, я любил ее, но Джимми тоже любил ее — как мужчина женщину. Он ухитрился все-таки добраться туда, где она лежала, прижатая ветром к каменному клыку, и оттащил ее в сторону в то самое мгновение, когда Итаква метнул свою ледяную бомбу. Она и взорвалась, как настоящая бомба, именно там, где секунду назад беспомощно лежала Трейси, но та уже перебралась под защиту большой скалы, и они с Джимми остались невредимыми.

Итаква не мог видеть ее и после того, как рассеялось повисшее в воздухе облако ледяной пыли, решил, наверное, что она мертва. Иначе с какой стати он оставил попытки добраться до Трейси и обратился ко мне?

Я прежде не думал, что ужас способен улыбаться, но это чудовище улыбалось; не думал, что зло способно радоваться, но Итаква явно радовался.

Меня все так же тащило ветром, распластанного на спине; я не мог ничего поделать и лишь тщетно скреб пальцами обледенелые камни, и вдруг почувствовал, как сознание Итаквы прикоснулось к моему. Прежде чем я успел закрыться, он что-то сказал, показал мне какие-то недоступные человеку видения, заставил меня понять. Это была не телепатическая передача, которую я мог бы попытаться объяснить даже человеку, лишенному телепатических способностей, и все же я понял то, что он сообщал:

«Значит, ты и есть тот самый человек с Земли, который дерзнул встать на моем пути. Тот самый, который в своих мыслях осыпал меня оскорблениями и грозил мне мощью Древних. Тот самый, который посягнул на потомство от моего семени, решил присвоить ее и превратить в простое смертное существо. Человек с Земли, ты ничтожество, и сейчас ты превратишься в ничто».

Он вскинул одну руку к небесам, а другой указал на меня. Я отчетливо видел, как в тучах накапливались неведомые энергии, как мерцающее свечение стекало по поднятой руке в тело, терявшее свое отдаленное человекоподобие и делавшееся текущим сгустком алых и золотых вспышек. Еще мгновение, и этот электрический кошмар вырвется из указующего пальца, рванется ко мне, и со мною будет кончено…

«Отец! — Этот чистый, звонкий, как колокольчик, зов прозвучал в моем сознании; я отчетливо услышал его, хотя он и не был обращен ко мне. — Итаква, тебе не отобрать у меня того, что принадлежит мне!»

Не чувствуя в себе сил встретить лицом к лицу неминуемое всесожжение, я лежал с закрытыми глазами. Теперь я открыл их, оторвал голову от промерзшего камня и сразу увидел: среди происшедшего за несколько последних секунд главным оказалось то, что Итаква полуобернулся от меня к «фасадному», выходящему на равнину краю плато, из-за которого в поле зрения медленно всплывала фигурка Армандры. С ее появлением ветер внезапно стих, вернее, попятился и улегся, как нашкодивший пес.

«Армандра, — мысленно сказал я, обращаясь сквозь маску чуждого, непостижимого существа к человеческой стороне ее сущности. — Благодарю тебя за то, что спасла меня, но только не ценой твоей собственной жизни!»

«Хэнк, не отвлекай меня. Еще не все потеряно, но сейчас я должна полностью сосредоточиться».

Подумать только: эта ментальная речь чистейшего золотого звучания исходила от ужаса в женском обличье, который сейчас выезжал верхом на ветре к краю плато! Плававшие в воздухе волосы Армандры непрерывно волновались, по ним пробегала волнообразная пульсация, а лицо ее являло собой маску смерти. Карминовые адские дыры на ее лице сияли сверхъестественной яростью, мало чем уступая глазам ее отца. И, хоть она и казалась по сравнению с ним совсем крошечной, ее гнев и ее ненависть были поистине гигантскими.

Как только она всплыла над зубцами крепостной стены, из всех четырех выходов потоками хлынули стражники и воины. Они стремительно растекались по плато и выглядели куда злее и свирепее, чем в любой из тех моментов, когда я видел их прежде. Думаю, я сразу понял причину. Так или иначе, но война близилась к развязке, и все они это знали. Они явились, чтобы отдать жизни за свою принцессу, за свой мир. Этим людям, оставленным в резерве, наконец-то выпала возможность вступить в бой, и они чуть не опоздали. Орды летучих воинов Итаквы уже высаживались по всему плато, освобождались от своих летательных аппаратов и строились в боевые порядки.

Глядя на все это и с трудом заставляя себя верить, что совершенным чудом уцелел, я понемногу оживал. Когда же увидел, что энергии, которые Итаква намеревался разрядить в меня, рассеялись, что огненные перетяжки больше не прорезают его темный силуэт, сердце у меня забилось чуть ровнее. Он, похоже, напрочь забыл про меня и теперь тянул громадные толстенные ручищи к Армандре, и это движение, несмотря на его совершенно потусторонние сущность и облик, казались почти человеческими. Она же в ответ вскинула тонкую бледную руку над головой и принялась вращать кистью, будто хотела закрутить все небо своими хрупкими пальцами. И действительно, тучи над нею тут же начали круговорот в лад с ее ладонью.