Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 38)
— Да, благотворный, да, символ… — протянула Армандра, — вроде распятия в Материнском мире. Хэнк, ты не обращал внимания на то, что все великие могущественные символы всегда так или иначе страшны?
В тот момент я не придал значения ее замечанию, но потом, подумав, понял, что она имела в виду. Безусловно, звездные камни благотворны для каждого, кто не осквернен Итаквой или его кошмарными собратьями из Круга Ктулху. Безусловно, распятие это символ добра, если не думать о том, что оно воспроизводит орудие страшной, мучительной казни. И свастика, прежде чем сделаться олицетворением ужаса, многие сотни лет воплощала собой жизнь, счастье и силу. Что может быть более безобидного, чем молот и серп, орудия повседневного труда, без которых жизнь просто немыслима?
— Впрочем, — сказала она, — может быть, ты и прав насчет того, что мой отец не может никак повредить нам. Смотри, он, похоже, заколебался!
Шагающий с Ветрами замер в небе высоко над своим тотемным капищем, устремив на плато злобный взгляд своих горящих глаз. Я знал, что он видел — или чувствовал — могущество звездных камней, тех самых камней, которые на много тысяч лет лишили его силы, и знал, что они отталкивают его, как отталкиваются один от другого одноименные полюса магнита.
— Что он делает? — спросил я, увидев, как Итаква несколько раз плавно махнул раздутой ручищей снизу вверх.
— Призывает ветер, — ответила, нахмурившись, она. — А вот зачем, не пойму. Ведь сейчас нас не достанет ни одна из подвластных ему энергий.
— Смотри! — воскликнул я. — Вон те точки, черные точки, разбросанные по равнине, поднимаются в воздух. Что это такое?
Непонятные предметы, замеченные мною, быстро поднимались над землей и устремлялись к плато, а за ними шествовал, погоняя их перед собой, Шагающий с Ветрами. В следующий миг я понял, что это такое.
— Воздушные змеи! — воскликнула Армандра, подтверждая мою догадку. — Змеи в виде летучих мышей, которых несет в воздухе дыхание моего отца. А на этих змеях летят люди.
— Люди на воздушных змеях? — ахнул я. — Но ведь это может значить только одно — он хочет высадить их…
— На нашей крыше, — закончила фразу Армандра. Ее глаза вдруг широко раскрылись.
— Хэнк, мне кажется, что для Трейси и Джимми было бы лучше прийти сюда, а не лезть на крышу!
— Господи! — прошептал я и без малейшего раздумья шагнул к отверстию тоннеля.
— Хэнк, постой! — крикнула мне вслед Армандра.
Я приостановился и повернулся к ней.
— Я должен увести их с крыши, чтобы они не пострадали.
— Если ты пойдешь туда, — чуть слышно проговорила она, — тебе придется драться. Ты же видишь, змеи с воинами отца все ближе. А если ты ввяжешься в сражение… — Она с силой тряхнула головой, как будто пыталась отогнать мрачные образы, оставшиеся от ночного кошмара. — Мне никак нельзя потерять тебя теперь, мужчина с Земли…
— Армандра, там моя сестра и мои друзья, — ответил я. — У меня просто нет выбора. Если я им не помогу, то никогда не смогу простить себе этого. — И, не теряя времени на дальнейшие споры, я выбежал с балкона. Но прежде чем я успел закрыть свое сознание, Армандра мысленно крикнула мне вслед:
Я помнил, что путь на крышу плато займет у меня две, от силы три минуты — пробежать по галерее с окнами, выходящими на равнину, и подняться по длинной лестнице. Промчавшись по коридору и взлетев по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, я оказался наверху и сразу понял дьявольскую хитрость Итаквы.
Он отлично знал, где самое слабое место обороны плато — его крыша, где постоянно пребывала лишь горстка людей, по большей части не воинов, ведущих наблюдение за лежавшей внизу просторной равниной. Впрочем, я был полностью уверен в том, что, сколько бы змеев с людьми ни посадил на плато Итаква, какой бы численный перевес ни получили нападающие, наблюдатели на крыше будут драться до конца.
На плоскую, но изобилующую невысокими нагромождениями скал крышу горного массива — собственно плато — вело лишь четыре лестницы, в серое небо Бореи смотрели только четыре выхода изнутри. Все четыре отстояли довольно далеко один от другого, и никак, кроме как через эти ходы, приникнуть внутрь было невозможно. Что, если Трейси и остальных отрежут от спасительных лазеек? Эта и еще какие-то подобные мысли занимали меня, пока я преодолевал последние ступеньки. И хотя, покинув Армандру, я остановился, переводя дух, под открытым небом, где пронизывающий ветер гулял по скользким камням и наносил им страшные удары, менее чем через три минуты, которые я отвел себе на эту дорогу, мне показалось, что миновали по меньшей мере полчаса.
Я ненадолго остановился, чтобы оценить ситуацию и отдышаться. Мало того что пассажиры воздушных змеев успели добраться сюда; я с первого взгляда отметил, что тут что-то еще неладно, а что именно, мне вскоре стало ясно.
Фигуры Трейси, Джимми и Уайти я отыскал почти сразу — они сражались с высадившимися на плато воинами Итаквы. Наравне с ними бились наблюдатели — их было с дюжину, — тоже захваченные врасплох внезапным десантом.
Они не успели даже собраться в один кулак. Трейси оказалась дальше всех от меня — нас разделяло около восьмидесяти ярдов. Она держала в вытянутой руке один из своих звездных камней, отпугивая каждого из воинов Шагающего с Ветрами, которому удавалось приблизиться к ней. Этот камень, с той самой цепочкой, на которой его надевали на шею, она нашла в запретном тоннеле, куда его бросил сообщник Нортана. Второй же так и канул, может быть, навсегда, во мрак того подземелья. Трейси не видела меня и, судя по всему, пыталась пробиться к Джимми. Я позвал ее, но мой голос был неразличим в вое ветра.
Джимми находился возле лицевого края плато, где над пропастью нависали вырезанные в камне монолитные зубцы по пояс высотой. Я увидел, как он пронзил копьем одного из десантников, только-только успевшего приземлиться, и, убив его одним ударом, сбросил вместе со змеем со стены.
Ближе всех ко мне оказался Уайти. Он как безумный атаковал нескольких захватчиков; бок о бок с ним так же яростно сражались двое наблюдателей. Всего на плато нас оказалось десятка полтора против примерно такого же количества прилетевших десантников, но к ним постоянно прибывало подкрепление. И лишь одно немного успокаивало; Итаква пока что не вмешивался в происходившее.
Огромный, в десять раз выше самого рослого человека и отвратительно раздувшийся, выделяясь темным пятном на фоне серого неба, монстр прохаживался в воздухе на высоте примерно полумили от крыши плато и немного походил на пловца, никак не решающегося зайти на глубокое место. Тем не менее он, с пылающими зловещим огнем глазами и выставленными вперед полусогнутыми руками, являл собой самую фантастическую часть всей картины. Я понимал, что он замечает все подробности происходившего, но, при всем его горячем желании уничтожить плато и захватить свою дочь — а заодно и Трейси для осуществления своих чудовищных намерений, — звездные камни не позволяли ему сделать решительный шаг.
Звездные камни! Я наконец-то понял, что встревожило меня, как только я выскочил на крышу. Десантники Итаквы не пытались прорваться в пещеры под плато, а попросту расчищали путь для своего господина. Он послал их уничтожить огромную защитную фигуру в форме звезды, которую моя сестра выложила из звездных камней на крыше плато! Как только этой преграды не станет, Итаква сможет полностью взять крышу под свой контроль и высадить здесь столько своих летающих воинов, сколько ему заблагорассудится.
Теперь я увидел, что с земли поднимаются на крыльях ветра
Но нет, я наверняка заблуждаюсь — конечно же, заблуждаюсь! Дети Ветров просто неспособны убрать звездные камни. Они так же беспомощны перед ними, как и сам Итаква!
Такие мысли пронеслись у меня в мозгу, пока я осматривал плато. А потом кинулся бегом к Трейси, задержавшись лишь на мгновение, чтобы подобрать томагавк, валявшийся возле трупа одного из десантников. На бегу я снова позвал Трейси, и на сей раз она меня услышала. И, к великому моему удивлению, почти одновременно с моим криком завывания ветра перекрыл вопль, подобного которому я не слышал никогда в жизни. Так могла бы вопить страдающая в аду душа или банши; от этого звука моя и без того неестественно холодная кровь похолодела еще сильнее, и я принялся искать широко раскрывшимися глазами его источник.
И, отыскав его, понял, что моя первая догадка все же была верной и что страх, который испытывали перед Итаквой его «дети», был превыше всего на свете.
Один из вновь прибывших волчьих воинов выдирал кое-как прикрепленный звездный камень. Было хорошо видно, что его руки уже обуглились, и все же он отчаянно скреб амулет. Его крики не умолкали ни на секунду, становясь все пронзительнее и громче, а пальцы уже отваливались. В конце концов он все же оторвал звезду и, прижав ее к груди, испустил уже совершенно нечеловеческий вопль. От него повалил черный дым; он на несколько секунд застыл, и в следующее мгновение, когда вонь горящей плоти дотянулась до меня, он сложился вдвое, словно сломавшаяся гнилая ветка, и рухнул с высоченного обрыва в пропасть.