Брайан Кин – Упырь (страница 55)
- Нет, - признал Тимми. - У меня нет.
Тимми подошел к краю лестницы и нервно вгляделся в темноту. Он сделал несколько глубоких вдохов, а затем сказал:
- Хорошо. Я начинаю.
Он не двигался. Барри тоже не двигался. Они уставились друг на друга.
- Tы идешь? - спросил Барри.
- A ты?
- Да. Пойду. Я просто хотел убедиться, что ты благополучно спустился.
- Я буду в порядке, - сказал Тимми. - Будь осторожен.
- Ты тоже.
Они оба продолжали стоять на месте.
- Тебе страшно? - спросил Барри.
Тимми кивнул.
- Мне никогда в жизни не было так страшно. Но Даг где-то там, внизу. Мы в долгу перед ним. Мы в долгу перед собой. Я... я должен доказать отцу, что он был неправ. Это имеет смысл?
Барри посмотрел вдаль.
- Это имеет смысл. Больше, чем ты думаешь.
- Я постараюсь отвлечь упыря, пока ты будешь открывать туннели. Не подведи меня, хорошо?
Барри обернулся к нему. Выражение его лица было мрачным. Его пальцы сжались вокруг пистолета BB.
- Я же говорил тебе, парень. Мы друзья на всю жизнь. Ты можешь на меня рассчитывать.
- Ладно. Серьезно, давай сделаем это. Пока не стало слишком поздно.
- Вот, - Барри протянул свой перочинный нож. - Тебе это может понадобиться.
- Спасибо.
Тимми засунул нож в карман и шагнул на лестницу.
- Будь осторожен, - позвал Барри.
Кивнув, Тимми спустился по шаткой лестнице.
- Вот и я, Даг, - прошептал он. - Держись, пожалуйста, и будь в порядке.
Он спускался медленно, внимательно следя за тем, как стоит на ногах. Когда он достиг дна, он отпустил перекладины и снова провалился в темноту. Барри смотрел, как дыра поглощает его, пока не перестал его видеть. Даже луч его фонарика исчез. Тимми ушел в логово чудовища.
- Будь осторожен, - прошептал он.
Он не знал, услышал его Тимми или нет.
Барри повернулся к дому - своему собственному логову монстра - и подумал, будет ли кто-нибудь из них жив, когда рассветет.
Глава 15
Первое, что заметил Тимми, - это зловоние. Оно висело в воздухе, как невидимый туман, и он чувствовал его вкус во рту, когда дышал. Он был похож на тот, что они чувствовали раньше, выходя из ям вокруг кладбища, но теперь он был намного сильнее, очень концентрированным. Он обжигал нос, как запах отбеливателя, когда его мать стирала белье.
Он споткнулся о толстый корень дерева, торчащий из почвы, и протянул руку, чтобы устоять. Стены туннеля были холодными, сырыми и покрытыми какой-то слизью. Тимми отдернул руку и посветил на нее фонариком. Его пальцы были покрыты чем-то похожим на молочные сопли. С отвращением он вытер их о джинсы, прежде чем продолжить путь.
Проход уходил в темноту, и луч его скудного фонарика почти не пробивался сквозь мрак. И все же у Тимми сложилось впечатление, что он видит дальше, чем должен был бы.
Когда глаза адаптировались, он понял, почему. Это была слизь. Она светилась - едва заметно, но все равно испускала слабое, жутковатое сияние. Ему стало интересно, что это такое. Живя в двадцати милях от атомных электростанций Три-Майл-Айленд и Пичботтом, Тимми даже в двенадцать лет был очень осведомлен о радиоактивных отходах.
Несколько раз за последние пять лет в новостях рассказывали о бочках с отходами, выброшенных в ручьи и речки или на грунтовые лесовозные дороги в глуши. Но это было совсем не то. Вещество покрывало все - стены, потолок и те части пола, которые не были покрыты кучами рыхлой земли.
Это должен был быть упырь. Возможно, существо источало слизь из своих пор. Возможно, она помогала упырю копать или позволяла ему лучше видеть под землей.
Но потом он подумал о Даге, которого подвели все в его жизни, кроме Тимми и Барри. Он не мог просто бросить своего друга здесь. Как бы страшно ему ни было, у него не было выбора.
Тимми пошел вперед, чувствуя себя не столько Томом Сойером или Люком Скайуокером, сколько испуганным двенадцатилетним мальчиком, которым он и был. Он достал перочинный нож Барри и открыл лезвие. Одной рукой он сжимал его, а в другой держал фонарик. Ни то, ни другое не прибавило ему смелости. Ему хотелось, чтобы отец был здесь, рядом с ним. Ненависть и гнев Тимми были забыты. Ему хотелось иметь ту защиту, к которой он привык за долгие годы, - знать, что, какой бы страшной ни была опасность, его родители всегда рядом, готовые позаботиться о нем. Укрыть его. Защитить его от монстров. Он вспомнил, как в детстве был убежден, что под его кроватью живет чудовище. Он кричал по ночам, и отец всегда был рядом, включал свет, проверял шкафы и под кроватью.
А теперь его отца там не было.
Тимми продолжал. Никогда еще он не чувствовал себя таким одиноким. Даже мысли о Кэти не помогали.
Проход был примерно круглым, с разной высотой и шириной. В некоторых местах ему приходилось пригибать голову или прижимать руки к бокам, чтобы не удариться о стены. Другие участки были достаточно широкими, чтобы по ним было удобно идти. Он пытался угадать, в каком направлении он движется, но определить это было невозможно.
В конце концов, от главного прохода начали ответвляться другие туннели. Он решил не идти по ним, боясь заблудиться. Его продвижение было медленным. Он не сводил глаз с пола и искал следы Дага - отпечатки ног, фантики от конфет, кровь, что угодно. Он ничего не нашел.
В лабиринте туннелей царила тишина. Тимми слышал только звук собственного панического дыхания. Во рту пересохло, пульс пульсировал в шее и висках.
Он почувствовал мгновенное желание позвать, позвать Дага, просто чтобы нарушить тишину, и эта мысль испугала его еще больше.
Прикусив губу, Тимми заставил себя не плакать.
Проход наклонился вниз, и Тимми пошел по нему, все глубже уходя в землю. Вонь испорченного молока становилась все сильнее, и теперь к ней примешивался еще один запах. Гниль. Разложение. Смерть.
Барри бросился через поле. Его раны и боль были забыты, и он рвался вперед. Покрытые росой сорняки хлестали его по ногам, намочив джинсы и ботинки. Сверчки и другие насекомые стрекотали все громче, потревоженные его шагом. Он прошел мимо места, где оставил свой рюкзак, но не стал останавливаться, чтобы забрать егo. Дойдя до дороги, он присел на землю и уставился на свой дом. Все огни были выключены, значит, все, кто был внутри, скорее всего, спали. Машина все еще стояла на подъездной дорожке, но это ничего не значило. Когда его отец уходил раньше, он ушел пешком. Это означало, что он, скорее всего, где-то на кладбище.
Он надеялся.
Нервно сглотнув, Барри бросился через дорогу во двор, двигаясь как можно быстрее и бесшумнее. Он открыл дверь, молча стараясь, чтобы петли не скрипели, а затем медленно повернул дверную ручку. Не встретив сопротивления, он шагнул внутрь.
В доме было тихо. Он приостановился, прислушиваясь. Через мгновение он услышал тихий храп матери, доносившийся из родительской спальни. У него возникло искушение прокрасться по коридору и заглянуть, посмотреть, не лежит ли рядом с ней отец, но он решил не рисковать. Тимми рассчитывал на него. Он должен был поторопиться.
Он подошел к вешалке для шляп, висевшей над дверью кухни. У его отца была только одна шляпа - выцветшая, побитая непогодой кепка "Skoal", которую он иногда надевал. Остальная часть вешалки использовалась для ключей и зонтиков. И шляпа, и зонтики были на месте, висели на своих прищепках, как и ключи его матери. Но кольцо для ключей его отца отсутствовало.
- Черт.
Его голос прозвучал громче, чем он хотел, и Барри подпрыгнул, испугавшись самого себя.
Это, конечно, имело смысл, и он проклинал себя за то, что был таким глупым. Его отец взял ключи с собой, когда уходил, даже если бы только для того, чтобы попасть в хозяйственный сарай, где он хранил свои запасные бутылки "Дикой индейки". Он должен был подумать об этом, когда Тимми придумывал этот дурацкий план.
Разочарованный, Барри все-таки проверил родительскую комнату. Его мать крепко спала.
Кровать на стороне отца все еще была заправлена. Нетронутa. А поскольку машина все еще стояла возле гаража, это означало только одну возможность: его отец все еще на кладбище, возможно, пьян, и Барри придется найти его, встретиться с ним лицом к лицу и каким-то образом достать ключи.
Он выбежал из дома и молился, чтобы успеть все сделать вовремя. Горизонт окрасился слабым голубовато-белым оттенком. Не много - просто намек на приближающийся рассвет.
- Держись, Тимми, - задыхался он. - Я иду.
Тимми неуклонно двигался вниз. Временами тоннель наклонялся так круто, что его ноги соскальзывали, и ему приходилось с трудом удерживать равновесие. Кроме того, лабиринт стал еще более запутанным, чем прежде. Когда Тимми было семь лет, у него был домашний хомяк по имени Майло, которого он выиграл на Йоркской ярмарке. Он держал хомячка в своей комнате и устроил для него "тропу привычки". Тимми предполагал, что Майло понравится бегать внутри многочисленных пластиковых трубок и дорожек, но хомяк, казалось, был напуган ими. Теперь он понимал, что чувствовал Майло.