Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 13)
«Он свернул и помчался параллельно реке. Впереди виднелась ивовая роща, дорога круто спускалась к мосту. Дасейн… нажал на газ… Грузовик вошел в поворот. Дорога шла под резким уклоном. Мост приближался. По другую сторону моста на обочине стоял желтый автомобиль, около которого мужчины что-то пили из металлических стаканчиков.
– Осторожно! – крикнул Пиаже.
В этот момент Дасейн увидел причину остановки желтого автомобиля – зияющую дыру в центре моста, где отсутствовало покрытие. Это была бригада дорожных рабочих, и они проделали в мосту дыру длиной футов в десять.
Грузовик промчался порядка сорока футов за то мгновение, которое потребовалось Дасейну для осознания грозящей опасности.
Теперь он разглядел и хлипкие ограждения по обе стороны провала, с желтыми предупреждающими флажками, привязанными по центру.
Дасейн сжал руль. Его разум переключился на невиданную им ранее скорость вычислений. Результатом стало ощущение внешнего замедления времени. Грузовик, казалось, практически остановился, пока он прикидывал варианты развития событий.
Нет. Колодки и шины оставляют желать лучшего. На такой скорости грузовик въедет на мост и угодит в яму.
Нет. По обеим сторонам – река, достаточно глубокая, чтобы поглотить их.
Точно не на такой скорости, к тому же без ремней безопасности.
Возможно. По пути препятствие, но для их грузовика это сущий пустяк. Мост поднимался по небольшой дуге вверх над рекой. Провал находился прямо по центру. При достаточной скорости грузовик мог перепрыгнуть через него.
Дасейн вдавил педаль газа в пол. Старый грузовик рванулся вперед. Раздался резкий треск, когда они снесли ограждение. Доски загрохотали под колесами. Потом пришло захватывающее дух мгновение полета, грузовик сильно тряхнуло при приземлении, второе ограждение разлетелось в щепки…
Дасейн ударил по тормозам, грузовик с визгом остановился напротив рабочих. Течение времени нормализовалось, Дасейн взглянул на бригаду – пять человек, совершенно бледные, разинутые рты…»
Фрэнк Герберт за многие годы вождения получил всего несколько штрафов за нарушение правил дорожного движения, проехав при этом миллионы миль.
Один из штрафов он получил за то, что не погасил фары дальнего света.
Другой – за то, что следовал слишком близко к другому автомобилю и врезался в него, но это произошло на обледенелой мостовой.
Я запомнил, как отец выезжал задним ходом из дворов или узких тупиковых улочек, изо всех сил высовывая голову из окна, пристально всматриваясь назад или в боковое зеркало.
Некоторым навыкам скоростного вождения он научился у своего отца, который работал мотопатрульным. Мчась по узкой извилистой дороге, отец не сбавлял скорость на поворотах, а вместо этого яростно сигналил. Если что-то возникало у Фрэнка на пути, этому следовало убраться с дороги! Отец хорошо понимал, как свести к минимуму износ автомобильных механизмов. Управляя транспортным средством с механической коробкой передач, каждый раз, когда ему приходилось останавливаться на крутом подъеме, он включал ручной тормоз, а затем медленно отпускал его, трогаясь с места, тем самым уменьшая износ сцепления. Он никогда не держал ногу на педали сцепления и мог переключаться на низшую передачу, используя лишь коробку передач без синхронизатора. В детстве я всегда чувствовал, что отец полностью контролирует ситуацию, и не припомню, чтобы когда-либо ощущал себя в опасности. Однако в более зрелом возрасте, когда узнал его получше, частенько опасался за свою жизнь, когда ехал с ним на машине.
Родители часто ездили на рыбалку, оставляя меня с бабушкой Маргерит, известной на Северо-Западном побережье художницей-акварелисткой. У нее дома была большая студия, где она рисовала пляжи, лодки, пейзажи.
Во время одной из таких рыбалок родители отправились к реке недалеко от Норт-Бенда, штат Вашингтон. Днем отец рыбачил, выполняя обязанности охотника и добытчика, в то время как мать хлопотала в арендованном домике. Когда он вернулся с уловом, то обнаружил, что потерял пакет с рыболовными мушками и крючками, подарок одного из дедушек. Помимо практической, подарок представлял и сентиментальную ценность, так что Фрэнк очень расстроился.
Беверли предложила ему не волноваться, заверив, что найдет пакет. Рыбача, отец обошел всю реку, не задерживаясь на одном месте. Тем не менее она привела его прямо к участку с необычными камнями, где опустилась над ямой, сунула руку внутрь и достала пропавший подарок.
«В тот момент я обнаружил, что женат на белой ведьме», – сказал мне отец.
В другой раз, в университетские годы, ее подруга Фрэнки позвонила и сообщила, что потеряла золотое кольцо. Беверли предложила ей вернуться в Паррингтон-холл, в кампус, где она сможет забрать кольцо, которое лежит в женском туалете на подставке для полотенец. Отправившись туда, Фрэнки убедилась, что кольцо действительно находится там, где указала мама.
В последующие годы отец не раз полагался на способность мамы находить нужные вещи и предсказывать события.
Глава 6
Юнгианская связь
Моя бабушка, Маргерит Форбс, подарила нашей семье участок земли на острове Вашон, недалеко от Сиэтла и Такомы. Когда мне было около года, отец с помощью мамы начал там строительство небольшого дома. К сожалению, у нас закончились средства. Банк изъял участок и наполовину достроенный дом.
В начале тысяча девятьсот сорок девятого года отец устроился в газету «Санта-Роза Пресс Демократ»[36] в округе Сонома, Калифорния, к северу от Сан-Франциско. Это был лишь один из множества переездов, которые мы совершили во времена моего детства. В общей сложности мы жили в двадцати трех разных местах.
Я помню, как книги заполняли наш маленький съемный домик в Санта-Розе, стояли в книжных шкафах в гостиной, на кухне и в спальне родителей. Одним из самых ранних воспоминаний было то, как мама терпеливо отвлекалась от книги, лежавшей у нее на коленях, когда я разговаривал с ней. Она учила меня, что книги священны; я никогда не должен загибать страницы или писать на них.
У родителей было много друзей, и, когда они приезжали к нам, отец рассказывал истории. Они постоянно сопровождались громким смехом. Одним из постоянных посетителей нашего дома стал Бернард Закхайм, еврей польского происхождения, художник и скульптор. Бернард жил в Себастополе, Калифорния, в старом фермерском доме с большим яблоневым садом. Они познакомились, когда отец делал репортаж для демократической прессы о терракотовой фигурке, которую Бернард изготовил по одному из своих образцов, вырезанных из дерева. Фигурка, которая сегодня стоит у меня на столе, называлась «Разгневанный Моисей», на обратной стороне Бернард вырезал изложение своих политических убеждений. Мужчины мгновенно подружились, их связывали интересы в политике, религии, истории и искусстве.
Бернард Закхайм являлся одним из самых известных художников и скульпторов Калифорнии. Художник-пролетарий, сопереживающий борющимся рабочим, обучался у Диего Риверы в Мексике, писал фрески в мемориальной башне Койта и в медицинском центре Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Творения Бернарда неизменно носили политический характер, и его ошибочно обвиняли в том, что он коммунист. В тысяча девятьсот тридцать четвертом году его фрески и работы других художников в башне Койта произвели такой фурор, что власти отложили открытие объекта на несколько месяцев. В конечном итоге фрески Закхайма исчезли из медицинского центра, опять же по причине политической противоречивости.
Увидев одну из работ Закхайма, отец так ею проникся, что написал стихотворение. Опубликовано оно не было, ниже – отрывок:
Отцу принадлежала изысканная антикварная ванна, которая хранилась в гараже нашего дома. В ванне лежало несколько стофунтовых мешков с цементом (они использовались в качестве лодочного балласта), а рядом в коробках – кучи латунных деталей для лодок, радиоаппаратура для связи с берегом и весла. Отец собирал их повсюду, намереваясь однажды построить парусную лодку, чтобы совершить кругосветное путешествие с семьей. По его словам, это должен был быть сорокапятифутовый кеч, отец планировал писать рассказы на борту. Имея это в виду, он прошел курс по небесной навигации.
К сожалению, эта, как и многие другие мечты Фрэнка Герберта, так и не осуществилась. В последующие годы мы столько раз переезжали, не имея ни времени, ни денег на постройку лодки, что морские принадлежности, которые он так бережно хранил, оказались выброшены или проданы.
Одним из символов наших частых переездов стал вощеный картонный трафарет «Ф. ГЕРБЕРТ», покрытый черной краской. Каждый раз, когда мы переезжали, отец использовал его, чтобы нанести свое имя на наш почтовый ящик. С годами, по мере того как отец все больше занимался писательством, этот ритуал с трафаретом становился все более важным, Фрэнк хотел удостовериться, что почтальон не пропустит наш адрес. Письма от агентов и издателей, а также чеки приходили по почте. Почта играла очень значимую роль в нашей семейной жизни.