Брайан Фриман – Голос внутри меня (страница 41)

– Руди вошел через заднюю дверь.

– Лез через все заборы? Крался по чужим дворам? С чего бы это?

– Он делает так еще с тех пор, как был мальчишкой. Он ловко научился уходить и возвращаться так, чтобы родители не узнали. И я тоже. Из нас получилась отличная команда.

Фрост пристально взглянул на мужчину в кресле. Мешки под глазами, двухдневная щетина. Залысины, лоб избороздили глубокие морщины. Вид потерянный, как у человека, который отстал от мира еще в юности и так и не сумел его догнать.

– Зачем ты его покрываешь? – спросил Фрост. – Ты же знаешь, что он сделал.

Фил промолчал. Его челюсти двигались, словно он выковыривал остатки еды, застрявшие между зубами. Затем он сказал:

– У тебя есть брат?

– Да.

– Тогда ты должен понимать.

– Я не стал бы защищать брата, если бы он кого-то убил, – сказал Фрост. – Я бы не стал лгать ради него, если бы на нем висело преступление.

– Легко говорить, если никогда с этим не сталкивался.

– Все эти годы ты знал, чем занимается Руди, и никому не сказал ни слова. Не знаю, Фил, как ты можешь с этим жить.

– А я знаю, что Руди – это все, что у меня есть и всегда было. Тридцать лет нас было только двое, он и я. Даже дольше, если взять то время, когда мы были детьми.

Фрост не давил на него. Он хотел посеять семя вины, и все. Он указал на фотографию на стене – двое мальчишек с родителями. На заднем плане шел какой-то матч «Джаентс», и Фрост догадался, что снимали в старом парке Кендлстик.

– Это вы с Руди и с родителями? – спросил он.

– Ага.

– Они еще живы?

– Ты же знаешь, что нет, – ответил Фил. – Они умерли, когда мы с Руди были подростками. Автомобильная авария. На двести восьмидесятой трассе грузовик потерял управление и подмял их под себя. Этот дом принадлежал им.

– Ты работаешь? – спросил Фрост. – Я в том смысле, занимаешься ли чем-нибудь полезным, кроме взлома и проникновения? Мне известны материалы дела.

– Я работал электриком в BART[52]. Лет десять назад я получил производственную травму.

– И как же ты проводишь время?

– А на что это похоже? – спросил Фил, помахивая бутылкой.

Это походило на медленное самоубийство.

Фрост перевел взгляд на фотографию и прикинул, что на момент съемки Руди было лет двенадцать. Он, как многие дети, гримасничал в камеру. Ничто в его лице не указывало на то чудовище, в которое он со временем превратится. Потребовались десятилетия, чтобы зло в нем окрепло и вылезло наружу.

– Фил, помоги мне понять твоего брата.

– С какой стати?

– В глубине души ты знаешь, что он болен и что его надо остановить.

– Ты хочешь остановить его? Тогда найди часы и спрячь их на потолке, как сделала твоя подружка. Между прочим, это было вот здесь, на лестнице. Она сунула их за датчик дыма.

– Я не оправдываю Джесс, – сказал Фрост, – но то, что сделал с ней Руди, было гораздо хуже.

– Я уже говорил. Руди был со мной.

Фрост помотал головой, словно пытаясь стряхнуть с себя всю эту ложь.

– Не хочешь рассказывать мне о Руди, тогда расскажи о Хоуп. Я знаю, что она сделала с дочерью. Могу представить, как это подействовало на Руди.

– Хоуп, – процедил Фил. – Вот уродина.

На одной из фотографий был снят Руди с младенцем на руках. Половина фотографии была оторвана, и в рамке оставалось пустое место. Фрост предположил, что раньше на снимке была и Хоуп и что Фил вычеркнул свою невестку из памяти.

– Ты ее не любил?

– От нее были сплошные проблемы. Она была как доктор Джекилл и мистер Хайд[53]. От нее всего можно было ожидать. Она могла быть веселой, носиться по дому с такой энергией, что хотелось выключить ее, а в следующую минуту забиться в темный угол, да так, что клещами ее оттуда не вытащишь. И когда она становилась такой, она превращалась в ведьму. Ну в том смысле, что она орала на Руди. Обзывала, бросала ему в лицо всякие гадости. А еще била. Один раз она полоснула его ножом, прямо по груди. У него до сих пор шрам.

– Ножом, – произнес Фрост. – Что-то у них слишком много ножей.

Фил остался спокоен, не отреагировал на ехидное замечание. Его слезящиеся глаза не моргали. Он продолжал курить.

– Не знаю, почему Руди подцепил ее, – продолжил он после долгого молчания. – Он был привлекательным парнем. Да и сейчас такой. Мог бы найти себе кого-нибудь получше Хоуп. Если хочешь знать мое мнение, она манипулировала им. Она знала, за какие веревочки надо дернуть. Если он заговаривал о разводе, она становилась чокнутой, плакала и кричала, что жить без него не может. Говоришь, жестокое обращение – это все мужья? В этом случае мужа мучила жена. Ну и тварь она была. Психопатка.

– А Рен?

Глаза Фила наполнились слезами. Он был дядюшкой, который все еще скучал по своей племяннице.

– Ну Рен была ангелом. Ее личико светилось, как лучик солнца. Мне плевать, что ты думаешь о моем брате и о том, что он сделал. Он любил эту девочку. Если бы ей понадобилась кровь, он бы взрезал себе вены, чтобы спасти ее.

– Так что случилось на самом деле? – спросил Фрост.

Выражение на лице Фила стало жестким, взгляд – отсутствующим.

– Врачи сказали, что у Хоуп была тяжелая форма постродовой депрессии. А еще биполярное расстройство. Они наговорили кучу умных слов, но я считаю, что она просто была злой. И завидовала Рен. Завидовала этой нежной, красивой девчушке, которой еще и года-то не было. Ведь она завладела всем вниманием Руди. И Хоуп хотелось отобрать ее у него. Вот и все. Она не могла вынести, что Руди счастлив. Поэтому придушила собственную дочь, а потом трусливо покончила с собой.

Собака на полу вынырнула из дремы и рыкнула. Фил щелкнул пальцами, успокаивая ее.

– В три сорок две ночи, – проговорил Фрост.

– Ну, скажем, глубокой ночью.

– А что было с Руди потом? – спросил Фрост.

– С Руди? Он остановился.

Фрост было озадачен.

– В каком смысле?

– В тот день для Руди остановилась жизнь. Время. Все остановилось. Он как будто оцепенел, понимаешь? Уволился с работы. Он был оценщиком, и у него это хорошо получалось – он здорово умен, – но потом его стало воротить от работы. От всех, кто знал, что произошло, от сочувственных взглядов. Для него это было слишком. Он нашел непыльную работенку оператора по вводу данных в «Бэнк оф Америка», где никто ничего о нем не знал. И переехал сюда, ко мне. Он просто… остановился. И больше не включался. Много лет. Пока…

Фрост встрепенулся.

– Пока что?

Фил молчал, как будто осознал, что и так сказал слишком много. Но это уже не имело значения. Фрост точно знал, когда Руди Каттер вернулся к жизни.

– Пока не встретил Нину Флорес, – сказал он.

Глава 31

Когда Фрост подъехал к своему дому на Рашн-Хилл, на ступеньках его ждала Иден Шей. Она сидела, положив стиснутые руки на колени. Сегодня она была без косметики, Ее волосы, обычно такие пышные, выглядели поникшими. Фрост взял с приборной панели «Субурбана» спящего Шака и сел на ступеньку рядом с Иден. Она на дюйм отодвинулась от него.

– Слышали о Джесс? – спросил он.

Она кивнула, не глядя на него.

– Мои соболезнования. Я знаю, что она много значила для вас.

Фрост промолчал. Он заметил, как она отодвинулась, и понял, что она намеренно сохраняет между ними дистанцию. Она была полной противоположностью Табби. Она не взяла его за руку, не обняла за плечи.

– Хотите пройти в дом? – спросил он.

– Конечно.