Брайан Фриман – Голос внутри меня (страница 43)

– Ну что, забираете свое приглашение?

– Нет.

– Мне не надо бы жить у вас. Я пойму, если вы скажете, что я предала вас.

– Это ничего не меняет, – сказал Фрост, не в силах скрыть холодность, прозвучавшую в его тоне. – Я пригласил вас потому, что считал, что со мной вам будет безопаснее. А теперь давайте начнем.

На лице Иден отразилось облегчение.

– Что начнем?

– Прикидывать, каким будет следующий шаг Каттера.

Фрост прошел в дом, Иден последовала за ним. Он приказал себе забыть о часах. Подойдя к коробкам, стоявшим в прихожей, он взял верхнюю, принес ее в гостиную и поставил на журнальный столик перед диваном.

– Сегодня, когда я разговаривал с Филом, – сказал он, – он навел меня на одну мысль. Изначально Джесс сосредоточилась на том, чтобы найти связь между жертвами и дочерью Каттера. Нине исполнился двадцать один год в тот же год, когда Ред должно было бы исполниться двадцать один. Ну и так далее.

– Вполне логично, – сказала Иден.

– Да, но если бы жертвы напоминали ему о Рен, вряд ли он смог бы убить их. Может, все было как раз наоборот? Может, жертвы каким-то образом напоминали ему Хоуп? Ведь это она лишила его всего, что у него было.

Шей села на диван.

– Не знаю, Фрост. Я не нашла ничего общего между Ниной и Хоуп. Они были абсолютно разными. Я продолжаю думать, что Джесс была права. Нина, должно быть, напомнила ему о Рен. И остальные тоже каким-то образом.

– Да, но Каттер любил Рен. А Хоуп он до сих пор ненавидит так, будто все случилось вчера.

– Верно. Так что вы хотите?

Фрост указал на коробку.

– Там есть что-нибудь о Хоуп?

– Довольно много.

– Отлично. Расскажите мне о ней. Помогите влезть ей в мозги.

– Если бы я могла, – вздохнула Иден. – Она для меня еще большая загадка, чем Руди. В том смысле, что как мать могла убить своего ребенка? Врачи говорили о постродовой депрессии, но это медицинское объяснение, а не эмоциональное. Многие, с кем я говорила, называли ее чудовищем.

– И вы в это не верите.

– Да, вы правы. Когда говорят, что кто-то испорчен до мозга костей, этот человек получает карт-бланш, он освобождает себя от ответственности. Хоуп не была порочной. И поэтому трудно понять, как она могла совершить такую ужасную вещь. К тому же не все ее поступки были плохими, были и хорошие. Она работала медсестрой в отделении «Скорой помощи», а тяжелее работа вряд ли бывает. Никто не вспоминает об этом, потому что это не вписывается в схему.

– Руди жестоко с ней обращался?

Иден покачала головой.

– Как раз наоборот. Он мирился со многим.

– Что насчет ее детства?

– Нормальная семья среднего класса. Хотя, оглядываясь назад, можно сказать, что Хоуп была проблемным ребенком. Я разговаривала с ее матерью, с Джозефин. Она чувствует себя виноватой. Любой бы так себя чувствовал, если бы узнал, что за все прошедшие годы вырастил женщину, убившую собственную дочь.

– Должно быть что-то еще. Вы говорили, что Хоуп была проблемной? В каком смысле?

– Депрессия. Резкая смена настроения. В этом проявлялась ее биполярность. Если вы ищете связь с Ниной, то ее тут нет. Нина была счастливым ребенком. Без каких-либо признаков психического заболевания.

Истон нахмурился. Он не видел никакой связи. Пусть так, но он верил, что идет по правильному пути. Если хочешь поймать убийцу, найти источник его гнева. А у Каттера весь гнев был направлен на Хоуп.

– Много лет Руди был словно мертвый внутри, – сказал Фрост. – И тут мне кое-что непонятно. Что разбудило его?

– В каком смысле?

– Фил сказал, что после смерти Рен для Руди все остановилось. Он не говорил, что тот злился. По его словам получалось, что Каттер оцепенел.

Иден кивнула.

– То же самое говорили и некоторые из коллег Каттера. Утрата Рен словно лишила его всех эмоций.

– Но потом, когда он познакомился с Ниной, его гнев вырвался наружу, – сказал Фрост. – И я хочу знать почему. Наверняка в Нине было нечто, что напомнило ему о Хоуп и о том, что она сотворила. Вы говорили, что брали интервью у матери Хоуп. Она из местных? Где она живет?

– В том же доме в Стоунстауне, где выросла Хоуп.

– Поехали поговорим с ней, – сказал Фрост.

Глава 32

Привалившись к флагштоку, Руди стоял на площади перед зданием городского Общественного центра. Сильный ветер, который увлеченно хлопал флагами, компенсировался теплым солнцем на безоблачном небе. Каттер держал руки в карманах толстовки, его голову закрывал черный капюшон. Рядом на детской площадке играли дети, на газоне спали бездомные.

На тротуаре вдоль Ларкин Руди заметил двух полицейских в форме, они шли к мэрии. Копы всегда начеку. Они все подмечают даже тогда, когда не подмечают. Каттер присел на корточки, опустил голову и принялся завязывать шнурки. Он выпрямился только тогда, когда копы прошли мимо, и не оглянулся. Оглядываясь, ты тем самым выдаешь свое желание, чтобы тебя не увидели.

Он слышал их удаляющиеся шаги. Они его не заметили.

Руди сосредоточил внимание на шестиэтажном здании библиотеки на противоположной стороне площади. На конечной точке своего маршрута. Пойдя по тротуару, он, прячась за темными очками, внимательно разглядывал лица. Бомжей, спавших на газоне. Гуляющих с детьми мамочек на скамейках. Инспекторов парковочной полиции, выписывающих штрафы.

На перекрестке он с группой пешеходов перешел улицу. Построенное из серого камня здание библиотеки напоминало тюрьму. Ряды маленьких квадратных окошек с Х-образными переплетами наводили на мысль о том, что архитектор играл в «крестики-нолики». Через дверь входили и выходили люди. Руди прошел внутрь и оказался в круглом холле, поднимавшемся вверх через все этажи и заканчивавшемся стеклянным куполом, который напоминал паутину. В помещении стоял тихий гул голосов.

Руди знал, куда идти. Он и раньше бывал здесь. Войдя в лифт, он нажал кнопку пятого этажа, где находился компьютерный центр. Капюшон и темные очки он не снял. Он смотрел прямо перед собой.

Двери начали закрываться, но вдруг снова открылись, когда в кабину влетел невысокий, тощий чернокожий мужчина за тридцать. На мужчине была джинсовая куртка с заплатками из эмблем Сан-Франциско и бейсболка с надписью «Алькатрас». Он выглядел и пах как бездомный, который пытается найти себе какое-нибудь убежище, а пока лифт ехал вверх, он раскачивался, словно слушал мелодию, слышную ему одному.

– Прекрасный сегодня день, правда? – обратился мужчина к Руди. – Вы были на улице? Сегодня Господь ниспослал нам замечательный день.

Руди кивнул, не глядя на него.

– Да.

– Вы пришли за книгами? Большинство приходит за книгами. Здесь много-много книг. Вот я – я люблю журналы. В основном про мотоциклы. Когда я был маленьким, у папы был мотоцикл, и он позволял мне ездить сзади. Вот так я получил свое прозвище. Меня зовут Байком.

Каттер ничего не сказал.

– Вы когда-нибудь ездили на мотоцикле? – спросил мужчина.

– Нет.

– Папа очень любил его. Нет ничего лучше езды по пустой дороге, говорил он. Ветер хлещет в лицо, мошкара бьется в зубы. – Мужчина разразился хохотом. – Папа часто так шутил. Мошкара в зубы.

Руди выдавил из себя улыбку, но мысленно он был далеко. Лифт остановился на пятом этаже, и это спасло его от продолжения разговора. Он вышел и сразу повернул направо, к компьютерному центру. Мужчина в джинсовой куртке вышел вслед за ним и направился к залу журналов в другой части библиотеки.

Компьютеры стояли на длинных белых столах, сотрудники зала располагались в стеклянных кабинках. От коридора зал отделяла стеклянная стена. Посетителей было много, и большая часть компьютеров была занята. Руди заметил один свободный компьютер где-то в середине ряда и быстро прошел к нему, стараясь не встречаться взглядами с сотрудниками.

Сев, он оглядел людей по обе стороны от себя. Слева девочка-подросток с косой выбритой полосой в оранжевых волосах со скоростью молнии печатала на клавиатуре. Она, кажется, писала что-то из научной фантастики – Каттер разглядел, что в ее тексте упоминаются чудовища из других миров, проходящие через временной портал. Справа от него мужчина за шестьдесят в поношенном деловом костюме работал над своим резюме. Никто не обращал внимания на Руди. Прежде чем прикасаться к клавиатуре, он незаметно натянул на руки латексные перчатки и снял очки, чтобы лучше видеть.

Запустив поисковик, он набрал имя Марии Лопес. И получил миллион результатов. Он уже собрался сузить поиск, как кто-то громко постучал в стеклянную стену перед ним. Это оказался тот чернокожий из лифта. У него в руке был мотоциклетный журнал; он указывал на него, а потом выставлял большой палец. Руди ответил быстрой улыбкой и опустил взгляд на клавиатуру, надеясь, что мужчина уйдет, но тот все стоял по другую сторону стены и повторял:

– Эй!

Люди в зале уже начали поглядывать в их сторону.

– Эй!

Руди поднял голову и вопросительно взглянул на мужчину. Он не скрывал своего нетерпения.

– Мошкара в зубы, ха? – крикнул тот, смеясь. – Верно?

Руди заставил себя посмеяться над шуткой, и мужчина с журналом наконец-то ушел. Однако Руди чувствовал направленные на него взгляды и понимал, что нужно побыстрее сделать свое дело и уйти. Он напечатал новый поисковый запрос:

«Мария Лопес Сан-Франциско».