Брайан Эвенсон – Мученик (страница 63)

Олтмэн уже почти добрался до двери в лабораторию, когда на него с диким, буквально дьявольским криком набросилась очередная тварь. В темноте он не успел сразу ее разглядеть, это было просто стремительно несущееся пятно. Олтмэн добавил оборотов, выставил пилу перед собой и увидел наконец очередное порождение преисподней.

Оно оказалось самым ужасным из всех, какие попадались прежде. Увидев пилу, чудовище с шипением быстро отскочило назад. Челюсть раздавалась в стороны, зубы выросли и заострились, вся плоть была изодрана на куски. Руки превратились в подобие клешней, туловище утолщалось спереди и сужалось сзади. Существо имело всего одну, но чрезвычайно мускулистую ногу; вторая вытянулась и усохла, превратясь в хвост, который мотался туда-сюда; на конце изгибались истончившиеся пальцы.

Тварь отскочила на несколько шагов в сторону, подобралась и прыгнула. Олтмэн попытался на лету отрезать ей голову, но преуспел не много: цепь пилы быстро наскочила на что-то твердое, инструмент вырвался из рук, едва не вывихнув ему плечо. Из шеи твари толчками выплескивалась жидкость и заливала Олтмэну грудь. Голова склонилась набок, но существо по-прежнему угрожающе рычало и пыталось передними конечностями добраться до человеческой плоти. Олтмэн потянулся за оброненной пилой, но понял, что не достать, – впрочем, он не был уверен, что получится снова ее завести. Он удачным пинком отшвырнул тварь от себя. Она медленно закружилась вокруг него (голова болталась, как пустой мешок), а потом снова устремилась в атаку. Ослепшая, она промахнулась и врезалась в стену левее того места, где стоял человек. Олтмэн в это время непослушными пальцами пытался снять и включить плазменный резак. Тут тварь прыгнула, повалила Олтмэна прямо в отвратительно вонявшую субстанцию, покрывавшую палубу, и сразу же, отпрянув назад, нависла над ним. Олтмэн перекатился на бок, но совсем освободиться не смог: своими когтями тварь проткнула рубашку, плечо и пришпилила его к палубе, как насекомое.

Наконец Олтмэн сумел включить резак. Одним ударом он отсек удерживавшую его конечность. Существо неуклюже зашаталось над ним на оставшихся двух, и Олтмэн, не теряя времени, отрубил вторую лапу. Тварь рухнула на палубу.

Он отпихнул ее подальше и, шатаясь, отступил. Поврежденное плечо уже горело огнем. Олтмэн медленно обошел поверженное существо, выбирая подходящий момент, чтобы одним резким движением отсечь оставшуюся ногу, и тут оно сделало удивительную вещь. Существо поставило на палубу ногу, но, вместо того чтобы опереться на нее и прыгнуть на противника, перевернулось всем телом и повалилось на рудиментарную ногу-хвост. Так оно и осталось лежать без движения, балансируя на недоделанной конечности, только нога втянулась обратно, словно у чудовищного паукообразного.

«Должно быть, сдохло», – устало подумал Олтмэн.

Он осторожно подошел ближе, но тварь не шевелилась. Наклонившись, он тихонько дотронулся до нее плазменным резаком. В следующее мгновение нога стремительно распрямилась, ударила Олтмэна в грудь и отшвырнула к стене.

Несколько секунд он, оглушенный, пролежал без движения. Было трудно дышать; казалось, на грудь навалилась немыслимая тяжесть. Постепенно Олтмэну удалось сесть. Тварь лежала на прежнем месте на своем хвосте, втянув под туловище убийственную ногу.

«Вот ведь сука!» – подумал Олтмэн, подобрал пилу и, держась подальше от недобитого монстра, направился к двери.

В лаборатории за дверью царил настоящий хаос: все было разбросано и перевернуто вверх дном. Здесь произошла бойня – повсюду валялись целые тела и их части. Олтмэн аккуратно, стараясь ни до чего не дотрагиваться, пересек лабораторию и вышел во вторую дверь.

Следующее помещение оказалось практически нетронутым, отчего Олтмэн занервничал еще сильнее. Он миновал расположенный в центре стол и оказался в аппаратной. Техника по-прежнему работала на аварийном питании, и Олтмэн подсоединился к системе видеонаблюдения.

Он быстро просмотрел картинки со всех камер, к которым открылся доступ, и практически всюду были эти твари. На одном изображении он увидел шлюз, соединявший верхние и нижние палубы. Люк был не заперт, из него вылетали искры. Между шлюзом и помещением, где сейчас находился Олтмэн, – буквально через одну каюту от него – ползала тварь. Возможно даже, это была та самая, которую он уже видел, но в таком случае она очень сильно увеличилась в размерах, продолжая на глазах расти. Она медленно продвигалась вперед и поглощала все на своем пути – совершала Слияние.

«Черт! – подумал Олтмэн. – Туда дороги нет».

Он запросил систему о других возможных путях, но таковых не оказалось. Судно специально сконструировали таким образом, что проникнуть из верхней части в нижнюю можно было лишь в одном месте. До тех пор пока там торчит эта ползающая дрянь, вниз ему не попасть.

Если только…

«Если только я не проберусь туда по воде», – осенило Олтмэна.

Он вывел на экран изображение отсека для подводных судов. Добраться бы до него, тогда он сможет попасть и внутрь. Интересно, на какой он сейчас глубине? Двадцать метров? Далековато придется плыть, да и давление воды там окажется приличным. А когда он там окажется, нужно будет проникнуть в отсек, закрыть за собой вход и потом ждать, пока насосы откачают воду. Если всего этого окажется недостаточно, чтобы его убить, с задачей наверняка справится холодная вода.

В это мгновение картинка на мониторе дернулась и пропала, а вместо нее появилось черно-белое зернистое изображение человека.

– Кто здесь? – спросил он. – Кто находится в системе?

Лицо казалось смутно знакомым. Олтмэн припомнил, что этот человек сопровождал его в походе в отсек с Обелиском. Как же его фамилия? Что-то связанное с гармонией. Да, верно. Хармон. Генри Хармон.

Он подключил видеоразъем, чтобы Хармон тоже мог его видеть.

– Хармон? Это Олтмэн. Вы живы?

– Я уже думал, что, кроме меня, никого не осталось, – с облегчением вздохнул тот. – Я так рад вас видеть.

– Где вы?

Хармон растерянно посмотрел по сторонам, будто на мгновение забыл, где находится.

– В отсеке с Обелиском, – сказал он наконец. – Я уже думал, что попал в ловушку, но по какой-то причине эти гады не приближаются к Обелиску. Я так рад, что не один остался в живых.

– Я приду к вам.

– Это невозможно, – заявил Хармон. – Вы не успеете сделать и нескольких шагов, как они разорвут вас в клочья.

– Сделаете мне одолжение? – попросил Олтмэн. – Можете открыть двери отсека для подводных судов? У вас имеется доступ?

– Конечно. Но зачем?

– Просто откройте их и держите открытыми. Через них я проберусь к вам. Да, и еще одна просьба.

– Говорите.

– Соберите в системе все возможные данные об Обелиске. Состав, размеры, строение, характер сигнала – в общем, все.

– Хорошо, – кивнул Хармон. – Хоть будет чем себя занять.

– Мне кажется, я догадался, чего хочет Обелиск, – сказал Олтмэн. – Я буду это знать, когда окажусь там. Если получится.

Хармон что-то еще говорил, но Олтмэн уже отключился. Он покинул лабораторию и зашагал назад – в том направлении, откуда пришел. Он заглядывал подряд во все каюты, чуланчики, кладовки в поисках баллонов с кислородом или гидрокостюма, но ни того ни другого найти не смог. Придется рискнуть и нырять так. Олтмэн оценивающе посмотрел на пилу. Ее вряд ли можно было назвать идеальным оружием. Когда она наскочила на кость (или что там было у этой твари), то едва не убила самого Олтмэна. Да и в любом случае он не мог взять ее с собой: после пребывания в воде она перестанет работать. Другое дело – плазменный резак. Он, вероятно, короткое подводное путешествие перенесет.

В одной из кладовок Олтмэн обнаружил два пятнадцатиметровых мотка веревки. Накинул их на плечо и вновь принялся карабкаться по лестнице, возвращаясь к люку.

63

Он спустился с купола на лодочную площадку. Ветер усилился, и о нее разбивались волны. Вход в отсек для подводных судов находился ниже и чуть левее. Олтмэн подошел к дальнему краю платформы и посмотрел вниз.

Да, вот он. Олтмэн даже различил свечение, пробивавшееся через открытый люк ангара.

Потом он связал вместе две найденные веревки и затягивал узел до тех пор, пока окончательно не убедился в его надежности, после чего тщательно измерил длину. Ремень, на котором висел плазменный резак, он прочно прикрепил двойным узлом к концу веревки, а другой конец быстро затянул вокруг швартовой тумбы. Потом аккуратно опустил веревку с резаком в воду. Она постепенно скрылась в глубине; видимыми оставались лишь несколько метров у поверхности. Олтмэн разделся до пояса и тщательно размял мышцы, одновременно обдумывая предстоящую операцию.

Он знал, что у него есть всего один шанс. Как только он нырнет в море, обратного пути уже не будет. Либо он доберется до отсека, либо утонет.

Сделав несколько энергичных вдохов-выдохов, Олтмэн нырнул, выпуская воздух через нос. Ориентируясь по веревке, он погружался вертикально вниз с максимальной скоростью, на какую только был способен. Быстро росло давление, и у Олтмэна возникло ощущение, будто голову засунули в тиски. Ему казалось, что он плывет невероятно медленно, что находится всего лишь в нескольких метрах от лодочной площадки.

Он продолжал плыть, стараясь, чтобы гребки были ровными, одинаковой силы, а сердце не поддавалось панике и отстукивало привычный ритм. В ушах глухо стучала кровь, и с каждой секундой стук делался все медленнее и медленнее. Ему кажется или движения рук и ног теперь тоже замедлились?