Брайан Эвенсон – Мученик (страница 65)

Он очутился будто в кошмарном сне. Повсюду, куда ни глянь, были кровь и куски мяса – каждую секунду приходилось опасаться, что они свалятся на голову. Олтмэн понимал: он слишком перенервничал, ему надо передохнуть, успокоиться, иначе твари одолеют. Но как можно отдыхать, когда тебя окружает настоящий ад?

Сжимая зубы от боли и оступаясь, он шагал вброд через стоявшую в коридоре зловонную жижу и думал только о том, чтобы ненароком не задеть покрытые плотью стены и потолок. Дорогу впереди перегородил труп. Олтмэн хотел отпихнуть его ногой в сторону, но едва коснулся тела, труп зашипел и бросился на него. Олтмэн отскочил назад, поскользнулся, и в следующее мгновение тварь уже налетела, пытаясь отрубить голову костяными лезвиями, которые она до этого удачно прятала под водой. Он приподнял колени, повернулся и увидел, что чудовище нависает над ним, а слюнявый рот находится всего в нескольких сантиметрах от его горла. С трудом Олтмэну удалось просунуть руки между своим телом и туловищем монстра, чтобы удерживать его на расстоянии. Тварь зашипела, а потом заверещала от разочарования, сильнее оперлась на лезвия и попыталась все же дотянуться зубами до горла. Изо рта у нее так несло, что Олтмэна едва не вырвало.

Крякнув, он со всей силы оттолкнул тварь в сторону, перевернулся и схватился за резак. В следующее мгновение существо снова нависло над Олтмэном, но теперь он был при оружии и одним взмахом отрубил лезвие. Тем не менее тварь продолжала наступать, размахивая оставшимся лезвием и культей. Олтмэн перехватил резак и нанес мощный удар, способный расколоть голову. Тварь наступала. Он уклонялся в разные стороны и периодически наносил удары. Наконец ему удалось полностью отсечь культю, а следом и часть второго лезвия. Тварь забила ногами, наполовину погрузившись в отвратительную жижу, и остановилась.

Только тогда, едва успев перевести дух, Олтмэн почувствовал, что кто-то подбирается к нему сзади. Он вскочил на ноги, повернулся, но слишком поздно – костяное лезвие вонзилось в руку, заставив выронить резак. Он закричал и открытой ладонью сильно ударил тварь в грудь. При соприкосновении с мертвой плотью раздался неприятный шлепок. Тварь покачнулась и немного отступила, так что у Олтмэна хватило времени нагнуться и, морщась от боли, подобрать оружие. Существо снова бросилось в атаку, и Олтмэну, чтобы не попасть под удар, пришлось отступить в сторону. Смертоносные лезвия просвистели над самой головой, и в этот момент Олтмэн с силой лягнул тварь.

Тварь упала прямо на Олтмэна, и на мгновение, пока он бултыхался в грязи, придавленный тяжестью гниющей вонючей плоти, у него вдруг появилось чувство, будто он уже умер и все это происходит с ним не наяву, будто он попал в свой персональный ад за все те грехи, что совершил при жизни. Резак застрял где-то между ним и навалившимся сверху чудовищем. Оно вгрызалось в плечо Олтмэна и норовило добраться до горла, одновременно пытаясь опереться на лезвие, чтобы вторым нанести смертельный удар.

Олтмэн нажал на кнопку включения резака, молясь, чтобы в нем еще оставался заряд, и направил лезвие вниз. Оно прыгнуло у него между коленями. Олтмэн резко поднял оружие, вгрызаясь в пах твари, и медленно повел кверху, разваливая мертвое тело надвое. Наконец половины упали по обе стороны от лежавшего Олтмэна, но ему еще пришлось подняться и топтать каждую, пока они не перестали шевелиться.

Шатаясь, он выпрямился. Из раны лилась кровь. Олтмэн оторвал от рубашки подол и неуклюже перебинтовал руку. Кровотечение импровизированная повязка, конечно, не остановит, но, по крайней мере, замедлит. На какое-то время этого достаточно.

«Осталось два коридора, – подумал Олтмэн. – И все».

Он дошел до конца, и там ему пришлось срезать со стены наросшую растительность, чтобы добраться до считывающего устройства. Он поднес карточку, и дверь благополучно открылась.

Олтмэн заглянул в новый коридор. Хармон оказался прав: здесь, похоже, ни одного монстра. С одной стороны расположены две двери, ведущие в лаборатории. Надо только прошмыгнуть мимо них потихоньку, и тогда он будет в безопасности.

Олтмэн вступил в коридор и медленно двинулся вперед. Ботинки, перепачканные в зловонной жиже, издавали при ходьбе хлюпающие звуки. За закрытой первой дверью кто-то шевелился. Олтмэн затаил дыхание и почти неслышно прошел мимо. Вот он уже приблизился ко второй двери. Из-за нее также доносились непонятные звуки: похрустывание, а потом низкий протяжный вой. Он чуть ускорил шаги и миновал эту дверь.

Олтмэн уже почти добрался до прохода в следующий коридор, когда позади раздался звук открывающейся двери. Он не тратил времени на оглядки и выяснение, из какой лаборатории выбралась тварь, а быстро поднес карточку к сканирующему устройству и взмолился, чтобы дверь открылась побыстрее.

Низкий вой повторился, на этот раз громче и ближе. Дверь пошла в сторону, и Олтмэн, не дожидаясь, когда она распахнется целиком, проскользнул через образовавшуюся щель в последний коридор. На ходу он кинул быстрый взгляд назад и увидел трехголовую паукообразную тварь. Она просто стояла в дальнем конце и смотрела на человека. От другой подобной, с которой Олтмэн уже встречался, ее отличали шипы на спине – на его глазах они выпрямились и затвердели. Один шип вдруг выстрелил в направлении Олтмэна и врезался в стену рядом с его головой. Все три перевернутые головы зашипели в унисон, но сама тварь не сдвинулась с места. А потом дверь наконец закрылась.

Он добрался до заветного входа и включил комлинк.

– Кто это? – раздался голос Хармона.

– Дядя Билли заглянул на чашечку чая, – ответил Олтмэн.

– Олтмэн? Откуда мне знать, что это именно вы?

– Давайте, Хармон, открывайте.

– Нет, – заявил тот. – Вы должны сказать такую вещь обо мне, которой не знает никто, кроме вас. Кроме вас настоящего.

Он что, спятил?

– Эй, Хармон, я недостаточно хорошо вас знаю. Мне нечего вам сказать.

– Тогда извините, но я не могу открыть. – И Хармон прервал связь.

Олтмэн снова включил комлинк. Когда Хармон ответил, он крикнул:

– Не разъединяйтесь! Включите видео и убедитесь, что это я.

Хармон послушался. Олтмэн увидел его взволнованное лицо и скошенный на экран взгляд. Одной рукой он сжимал какой-то предмет, который носил на шее.

– Не знаю, – медленно проговорил Хармон. – Видеозапись можно подделать.

– У вас паранойя, – без обиняков заявил Олтмэн и в следующее мгновение понял, что в действительности так оно и есть. Обелиск превращал Хармона в параноика. Но потом он вспомнил, что Хармон – из числа адептов новой религии.

– Послушайте, – быстро сказал Олтмэн, – вы же сами говорили, что эти твари не могут приблизиться к Обелиску. Если это правда, то я никак не могу быть одним из них. Иначе как бы я сюда добрался? Обелиск защитит вас, если вы в него верите. Во имя Обелиска, откройте дверь.

Хармон одарил его долгим мрачным взглядом, смысла которого Олтмэн не понял, потом повернулся и выключил видеопередачу. Через мгновение отворилась дверь. С поднятыми руками Олтмэн медленно прошел внутрь отсека.

– Это вы, – облегченно произнес Хармон. – Хвала Обелиску!

64

– Я знал, что вы придете! – возбужденно выпалил Хармон. – Просто знал!

Олтмэн заметил, что тот обильно потеет. Речь Хармона была бессвязной, голос то был ровным и лишенным всяких эмоций, то взлетал до панического крика. Человек явно пребывал не в себе.

– Вообще-то, я связался с вами и сказал, что иду сюда, – заметил Олтмэн.

– Нет! – Хармон теперь едва не кричал. – Вы ничего мне не говорили! Я знал!

– Успокойтесь. Откуда вам известно, что я остался один?

– Вы единственный, кто пришел, – с обезоруживающей простотой ответил Хармон. – Это должны были быть вы, потому что вы остались один. Другие все умерли.

Олтмэн медленно покивал. Он подумал, что можно обратить непоколебимую веру Хармона в Обелиск себе на пользу. И тогда Олтмэн сможет осуществить задуманное.

– Я пришел сюда, – заговорил Хармон, – и потом увидел, что они не могут ко мне приблизиться. Я догадался почему. Обелиск хочет, чтобы я был здесь. Да, я сомневался в Обелиске, но я ошибался. Обелиск защищает меня. Он любит меня.

– И меня, – прибавил Олтмэн.

– Да, и вас, – согласился Хармон. Он схватил Олтмэна за руку. Его ладонь горела, словно в лихорадке. – Вы верите?

– Конечно, – пожал плечами Олтмэн. – Почему нет?

– А вы поняли мое послание? – спросил безумец и уставился на Олтмэна, ожидая ответа.

– Послание получено, – ответил Олтмэн.

Хармон улыбнулся.

– Я просил вас собрать кое-какую информацию, – напомнил Олтмэн. – Сделали?

Хармон кивнул на экран головизора.

Олтмэн просмотрел несколько файлов; часть он уже видел прежде, другие оказались незнакомыми. Одна запись демонстрировала изнутри тот самый, первый, батискаф. Видео было снято после того, как аппарат подняли на поверхность. Кое-что Олтмэн уже видел на записи, переданной в эфир Хеннесси, а кое-что собственными глазами – правда, только через окошко иллюминатора. Пока на экране одно изображение медленно сменялось другим, Олтмэн обратил внимание, что намалеванные безумцем кровавые каракули повторяют символы Обелиска. Впрочем, он тут же заметил, что идут они не в том же порядке и не в той последовательности, как на Обелиске. И если прежде эти непонятные значки казались Олтмэну просто наглядным признаком безумия Хеннесси, теперь пришла догадка: Хеннесси хотел что-то выразить, и в его писанине должен содержаться смысл.