Брайан Дир – Доктор, который одурачил весь мир. Наука, обман и война с вакцинами (страница 48)
Никто из соавторов не был именитым. Трое были стажерами. «В 1996–1998 годах Вам ничего не стоило назваться соавтором», – подтвердил в своем заявлении один из них, патоморфолог Эндрю Энтони. И консультанты были лишь чуточку опытнее. «Я не писал раздел по гистологии», – сказал Диллон в ответ на мой рассказ. Марч (который говорит, что никогда не видел окончательной версии до печати) сказал мне, что «энтероколит» был «ужасным термином» для обнаруженных изменений, в то время как набухшие лимфоузлы были «сильно переоценены».
Действительно, ведь другие авторы вносят поправки к статье перед публикацией, а Уэйкфилд оставил все на свое усмотрение. Марк Береловиц, детский психиатр, который выступал в Атриуме, не только не знал пациентов по номерам, но и заявил, что не согласен с описанием Уэйкфилдом аутизма. «Их симптомы не были поведенческим и не факт, что расстройство было регрессивным», – сказал он. Даже Уокер-Смит не перепроверял утверждения Уэйкфилда. Тот однажды принес «все клинические и лабораторные данные», подготовленные в виде «эталонной таблицы».
– Мы все полагаемся на доверие, – сказал австралийский профессор группе на 24-й день в качестве свидетеля, когда его спросили о статье. – Я доверял доктору Уэйкфилду.
Ого.
– Я прошу прощения? – спросила Салли Смит со своего места в дальнем конце прямоугольника.
– Мы все полагаемся на доверие, – тихо повторил 70-летний педиатр. – Да, я доверял доктору Уэйкфилду.
– В каком контексте вы ему доверяли?
– В общем.
Это был эмоциональный момент. Думаю, все мы поняли, что он имел в виду. Но на горизонте было еще больше эмоций. Следующим в кресле оказался Марч, который рассказал об удивительном событии, о котором Дэвис, Уокер-Смит и Уэйкфилд «ничего не помнят». Давая показания на 113-й день, Марч рассказал о встрече авторов газеты примерно за три месяца до публикации. По его словам, Уэйкфилд принес последнюю версию, и несколько врачей, в том числе сам Марч, Уокер-Смит и Дэвис, а также, возможно, двое младших сотрудников и еще несколько работников отделения собрались в комнате, чтобы еще раз взглянуть на слайды.
Остальные забыли об этом? Или Марч все придумал? Я даже не могу предположить, что более невероятно. Это было примерно через 10 месяцев после того, как последний ребенок покинул Малькольм Уорд, и прошло около трех месяцев с тех пор, как разразилась буря в СМИ по поводу
– Я очень хорошо помню эту встречу, – сказал Марч группе под председательством Сурендры Кумар, семейного врача, с участием Стивена Вебстера, геронтолога, Парималы Мудли, психиатра, Венди Голдинг, педагога, и Сильвии Дин, бывшего главы местного самоуправления. – Я думаю, причина была в том, что доктор Дэвис увидела черновик статьи и задалась вопросом, не может ли гистологическое заключение быть переоценено.
Подумайте об этом. Если бы заключения были «переоценены», что осталось бы опубликовать? Не могли же авторы нервировать журнал, исправляя таблицу 1? Сможет ли Уэйкфилд признать, что он совершил ошибку? Поднимет ли руку кто-нибудь младший по званию, чтобы возразить?
Никому из присутствующих не требовалась докторская степень по психологии, чтобы знать, чего хотел Уокер-Смит. «Проф», как они называли главного врача в кабинете, который заседал в комитетах с профессорами медицины и хирургии, не только получал жирные академические кредиты (которые школа представила на оценку исследований), но и назначил всем детям (кроме американца) мощные противовоспалительные препараты от болезни Крона, которые имели серьезные побочные эффекты.
Точно так же и Уэйкфилд. Ему причиталась почасовая оплата за поиск «синдрома» для иска Барра. Если он ничего не найдет, его щедрые личные гонорары прекратятся. Он подал заявку на два патента монокомпонентной прививки от кори. Вместе с Паундером он уже объявил миру в
Марч сказал, что дебаты по поводу биопсии вели патологи Дэвис и Диллон, которые, должно быть, знали, что их специалисты несогласны. Незначительное увеличение количества воспалительных клеток, как отмечалось то тут, то там в заключениях Дэвис и в оценочных листах Диллона, было нормальным явлением в здоровом кишечнике и не должно было рассматриваться как колит.
«Распространенной ошибкой является диагностика легкой формы хронического неспецифического колита в биоптате нормальной толстой кишки из-за популяции мононуклеарных клеток в обычной строме», – объясняет, например, знаковое руководство того периода, опубликованное в ноябре 1989 года в
«Как правило, диагноз не следует ставить, если нет доказательств повреждения эпителия толстой кишки».
Тем не менее Дэвис взяла на себя ответственность за авторство, и Марч сказал группе, что заключения были точными.
– Все патоморфологи, присутствовавшие при просмотре слайдов, – сказал он, – согласились с тем, что формулировка была разумной.
Так что, да, их имена появились в статье
25. Мы можем доказать
Поскольку явление, которое Уэйкфилд позже назвал «войной» с вакцинами, распространилось из Великобритании в США, я стал получать приглашения выступить там с докладами. Итак, мои выходные начали проходить в
Одна… четыре… пять… девять… Потом сотни, тысячи.
Вначале мой вклад в эту историю был достаточно скромным, что, вероятно, было и к лучшему. Секретная юридическая сделка Уэйкфилда, деньги, которые он получал по почасовой ставке, запатентованные им вакцины и диагностические тесты, те факты, что его собственная лаборатория не смогла найти геномы вируса кори и что он отказался выполнить проверку исследования по «золотому стандарту» – все это было слишком утомительным для сорокаминутной презентации и больше походило на перечень претензий, чем на сенсацию под заголовком «Мы можем доказать».
Но все изменилось в воскресенье, 8 февраля 2009 года, через пять лет после моего первого знакомства с делом
Я прибыл в аэропорт Хитроу, зарегистрировался на свой утренний рейс в Детройт, штат Мичиган. В зале ожидания взял последний выпуск нашей газеты. Терминал 5 вокруг меня был почти безлюден. Я просмотрел пару абзацев.
Время пришло. Мы, наверное, слишком долго ждали. Но мы должны были убедиться, что все сделали правильно.
«Как показало исследование
Конфиденциальные медицинские документы и интервью со свидетелями показали, что Эндрю Уэйкфилд манипулировал результатами обследования пациентов, чтобы вызвать настороженность относительно тройной вакцины
Мне не нравился термин «патология», но заголовок был придуман коллективными усилиями. Я стал перелистывать страницы, пока не дошел до разворота на страницах 6 и 7: три тысячи слов плюс две колонки дополнительной информации. Белыми прописными буквами, жирным шрифтом, на серой фоновой полосе в верхней части обеих страниц заголовок гласил:
СКРЫТЫЕ ЗАПИСИ ПОЗВОЛИЛИ РАСКРЫТЬ ИСТИНУ ОБ
Затем моя фотография и вступительная строка:
«Расследование
Слева направо шли три цветные картинки: плачущий после укола ребенок, актеры Дженни Маккарти и ее тогдашний бойфренд Джим Керри в футболках с надписью
«Ключевые даты кризиса», – гласила одна колонка. «Как страх привел к возвращению кори», – начиналась вторая.
Я предвидел такой поворот. Я взял у Мисс номер Два интервью, о котором еще не сообщил. У меня была стопка плохо отредактированных отчетов из базы данных пилотных исследований. Я получил заключения экспертов по иску Ричарда Барра. Еще были стенограммы слушаний и бесчисленное количество других документов, полученных в соответствии с Законом о свободе информации. И, согласно постановлению суда, в офисе моего адвоката я прочитал записи о детях. В тот день Уэйкфилд отказался от иска о клевете.
Некоторые из этих материалов были официально опечатаны. И в доказательствах все еще оставались пробелы. Мелодия была очевидна, но я все еще не мог ее сыграть, будто у моего фортепиано не хватало пары клавиш. Однако на помощь пришел австралийский профессор. Он изменил показания Генеральному медицинскому совету и начал утверждать, что все анализы были чистой заботой о пациентах. Его юристы – и все вокруг прямоугольника столов – просматривали снова и снова, иногда по дюжине раз, каждую заметку из папок в картонных коробках. Секретные документы были доступны мне даже дольше, чем нужно.