Борис Воронов – Печать. Чекмарь (страница 5)

Глава 2

Козловы сдавали комнаты в гостевом доме, но сами в нём не жили. Их семейное гнёздышко находилось напротив: одноэтажное, аккуратное, обложенное декоративным кирпичом. Туда Арсений и повёл Мишу. Внутри оказалось уютно, Екатерина старалась поддерживать в доме хорошую атмосферу. Миша не понимал, почему Оле так не понравились Козловы. Приветливые и хорошие люди.

Разувшись и повесив верхнюю одежду на вешалку, Миша прошёл на кухню. Арсений вытащил из шкафчика литровую бутылку самогона и поставил её на стол.

— Чего жмёшься, как девчонка на дискотеке? Открывай холодильник, вытаскивай соленья и колбасу, — говорил Арсений, нарезая хлеб.

Миша вытащил трёхлитровую банку с овощами, палку сыровяленой колбасы и томатный сок.

— Ты будешь запивать? — спросил Арсений и поставил тарелку с нарезанным хлебом на стол.

— Не люблю закусывать, — ответил Миша.

— Ладно, вытаскивай рюмки, они должны быть где-то в шкафах.

Пока Арсений резал колбасу, Миша проверял все шкафчики на кухне в поисках рюмок.

— А вы чего в Риддер приехали? — спросил Арсений.

— На лыжах покататься, да и с родственниками встретиться, — ответил Михаил, копаясь в шкафчиках.

— Чего у них не остановились?

— У меня с ними натянутые отношения.

— Понятно… Чего копаешься?

— Не могу найти рюмки, — объяснил Миша.

— Ну ты даёшь, — усмехнулся Арсений и вытащил их из антресоли. — Садись давай, а то самогон стынет.

Мужчины заняли места, наполнили рюмки и сразу их осушили. Арсений закусил колбасой, а Миша запил соком.

— Попробуй колбасу — конина. Такого в России не делают.

Миша съел кусок — действительно вкусно.

— Давай я Олю позову, а то она тоже проголодалась, — сказал Михаил.

— Да мы минут пятнадцать посидим — и пойдёшь спать, а девчонке своей бутерброды возьмёшь, поест.

Миша согласился, и Арсений налил ещё по одной стопке.

— Так ты с родственниками не общаешься? — спросил мужчина.

— Как жена умерла, мы перестали поддерживать контакт.

— Так это её родственники, а не твои?

— Получается так.

Мужчины выпили по стопке.

— Ты меня сразу извини, если лезу не в своё дело, но что с ней произошло?

— Просто умерла, — ответил Миша. — Это всё очень сложно.

— Не хочешь рассказывать?

— Не то чтобы не хочу… Вряд ли ты мне поверишь.

— А ты попробуй. Знаешь, в наших краях иной раз такое происходит — самому не верится. Вот у нас в лесу завелась какая-то тварь. Мы с мужиками думали, что это шатун, а оказалась какая-то другая живность. Сначала женщины пропадали, а теперь тварь переключилась на детей.

— Шатун? — спросил Михаил.

— Медведь, — уточнил Арсений. — Если его кто разбудил зимой, он же не заснёт, вот и шатается по лесу в поисках еды.

— А почему ты думаешь, что это не шатун?

— Ведёт он себя осторожно, следов не оставляет, будто по деревьям прыгает. Шатун агрессивный, да к тому же голодный. Такое животное не будет думать, как бы аккуратно затащить человека в лес — лапой бахнет и на месте разорвёт.

— Кто-нибудь от него спасся? — спросил Миша и сделал глоток сока.

— Кого тварь утащила — не вернулись из леса, — Арсений кинул в рот кусок колбасы. — Поэтому я всем детям говорю: в лес не суйтесь! И своей скажи!

— Скажу обязательно, — Михаил наполнил рюмки.

— Так что случилось с твоей женой? — без тени стеснения спросил мужчина и выпил самогон.

Мишу не настораживало любопытство Козлова, напротив — он был рад хоть с кем-то пообщаться. С того момента как умерла Кира, он перестал встречаться с друзьями, ушёл в себя, и единственные люди, с кем приходилось поддерживать контакт, — коллеги по работе.

— Если честно, я до сих пор не понимаю, как это произошло, — он осушил рюмку. — Мы уложили Олечку в соседней комнате, чтобы она привыкала спать одна, а сами легли в спальне. Ночью просыпаюсь от дикого крика. Смотрю — Кира стоит перед кроватью, глаза закрыты. Она поднимает голову и сама взмывает в воздух.

— Это как? Типа взлетает? — Арсений выпрямился и потёр лысину.

Мужчина так заинтересованно слушал рассказ Михаила, будто тот говорил какие-то обыденные вещи. Его не смущала мистика в словах собеседника. Арсений даже не попытался допустить, что его попросту обманывают. Михаила это, несомненно, радовало.

— Да-да, взлетает, и ещё руки в стороны развела, как распятая, — Миша опустил взгляд. — А дальше… раздался звук, будто что-то хрустнуло. Сначала один, а потом второй, третий, и… — он замолчал. — Патологоанатом сказал, что ни одна кость не уцелела. По ней будто катком проехали…

— Менты что говорили? — с интересом спросил Арсений.

— Убедились, что я не мог этого сделать, и квалифицировали происшествие как несчастный случай.

— Ничего удивительного! От них вечно никакой пользы! Мы вот на участкового насели, говорим: мол, найди нам пропавших, а он: «У меня нет возможности!». Я говорю — мы мужиками соберёмся и поможем прочесать лес, а он ни в какую. Типа, нужно, чтобы вышестоящие добро дали, а без этого действовать нельзя.

— И что, дали добро?

— Ага, конечно, потом догнали и ещё раз дали! — Арсений укусил огурец. — Вот Катька не верит во всё это потустороннее, а я верю. У меня бабка колдуньей была, к ней весь город ходил за помощью. Приворожить там или порчу навести — она всё умела. Я её не оправдываю, бабка дел наворотила в своё время, но одного у неё не отнять — обладала она какой-то силой.

— К чему ты это говоришь? — спросил Михаил.

— Могу поспрашивать, может, кто и занимается подобными делами. Обратишься — гляди, поможет понять, что с твоей женой случилось. Хотя, если бы я подобное увидел, не хотел бы вообще связываться с такими вещами.

— Не заморачивайся, я не хочу копаться в прошлом, — он поднялся. — Спасибо за гостеприимство, но мне уже пора.

— Погоди пока, — Арсений достал из шкафчика прозрачный пакет и начал собирать в него еду со стола. — Держи, ребёнка покормишь.

— Спасибо, — Миша взял пакет и направился к выходу.

Он наврал Арсению. Трагедия, случившаяся в далёком прошлом, до сих пор трепала сердце мужчины. Миша хотел разобраться в произошедшем, понять, что случилось с Кирой и кто виноват в её смерти, только не желал обращаться за помощью к чужим людям. Он боялся остаться должным человеку, которого толком не знал. Мало ли о чём попросит его Арсений…

Он вернулся в комнату и увидел дочь, лежащую в кровати. Миша аккуратно укрыл её одеялом, положил пакет на стол и сам лёг в постель. Самогон уже ударил в голову и клонил в сон.

Чувство тревожности в груди разбудило девочку. Она открыла глаза в комнате гостевого дома. На соседней кровати спал отец и не двигался, будто каменная статуя. Свет луны проникал внутрь, освещая холодный пол, стены со странными узорами и деревянную дверь.

Девочка не знала почему, но она сосредоточилась на двери. Серебряные лучи так мягко и ярко ложились на ручку, которая медленно опускалась. Тревога всё нарастала, а вместе с ней находила паника, однако пошевелиться Оля не могла — конечности не слушались.

Когда ручка опустилась до конца, девочка попыталась закричать, но не смогла выдавить ни слова. Дверь со скрипом открывалась, миллиметр за миллиметром, обнажая тот ужас, который так и норовил ворваться в комнату.

Ещё немного — и свет луны озарит незнакомца… Ещё пара сантиметров — и… за дверью никого не оказалось.

Оля выдохнула и расслабилась, но тут кто-то схватил её за лодыжку и потянул. Девочка упала на пол, ударилась головой, но не растерялась — успела уцепиться за ножку кровати. Существо продолжало тянуть бедную Олю с такой силой, что даже кровать начала поддаваться его напору.

Она обернулась и увидела в проёме, между дверью и косяком, две красные жуткие точки, напоминающие глаза, а по полу растянулись вьющиеся ветви, которые так и норовили добраться до неё.

Не успела девочка опомниться, как оказалась в заточении — ветви обвили её, не давая пошевелиться. Как Оля ни кричала, как ни сопротивлялась, выбраться из западни не удавалось. Даже отец не реагировал на происходящее в комнате безумие.

От бессилия девочка закрыла глаза, перестала сопротивляться и позволила существу забрать себя.