Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 97)

– Да, сейчас выпью.

– Держите же меня… – произнесла она, выдыхая.

Она уронила голову на грудь Анжеля. Он видел сверху ее тонкие темные волосы, уложенные в тяжелые пряди, сквозь которые просвечивала светлая кожа. Поставив флакон, который он все еще держал в левой руке, Анжель взял ее за подбородок. Он приподнял ей голову и убрал руку. Голова безжизненно упала.

Он вытащил руку из-под Рошель и положил женщину на кровать. Глаза ее были закрыты.

Перед окном, испещряя темными пятнами залитую солнцем комнату, бесшумно размахивала оранжевыми цветами ветка гепатроля.

Анжель взял в руки темный флакон и встал у кровати. Он с ужасом смотрел на тело Рошель и чувствовал в правой руке то усилие, которое сделал, чтобы приподнять это тело. Усилие, которым столкнул Анну в пустоту.

Он не слышал, как вошел Петижан, но уступил напору пальцев, которые взяли его за плечо и увлекли прочь из комнаты.

X

Они сошли вниз по остаткам лестницы. Анжель все еще сжимал в ладони маленький темно-коричневый флакон. Петижан молча шел впереди. Пространство между двумя половинами отеля было заполнено ароматом красных цветов. Последняя ступенька упиралась теперь в рельсы, и, спустившись, они заковыляли по острым камням. Анжель пытался наступать на шпалы, более удобные для ходьбы из-за гладкой поверхности. Петижан спрыгнул с рельсов на песок пустыни, Анжель последовал за ним. Он наблюдал за тем, что происходит вокруг, всей своей головой, а не только глазами; и чувствовал, что просыпается. Оцепенение собиралось где-то внутри, готовое выплеснуться наружу, но кто-нибудь должен пробить оболочку. Петижан непременно это сделает, и тогда можно будет выпить содержимое флакона…

– Что вы намереваетесь делать? – спросил аббат.

– Вы должны мне подсказать…

– Никто, кроме вас, не может найти ответ. Когда вы найдете, я с удовольствием его одобрю – это входит в мои профессиональные обязанности. Но искать вы должны сами.

– Я не могу искать, не проснувшись. Я все еще сплю. Как Рошель.

– Стоит кому-нибудь преставиться – и вас немедленно тянет разглагольствовать.

– Это естественно, если я причастен к смерти.

– А вы считаете, вы к ней причастны?

– Разумеется, – сказал Анжель.

– Значит, убить вы можете, а проснуться нет?

– Это не одно и то же. Я убил их во сне.

– Ничего подобного, – сказал Петижан. – Вы неправильно формулируете. Они умерли для того, чтобы вы проснулись.

– Знаю, – сказал Анжель. – И все понимаю. Я должен выпить то, что осталось в пузырьке. Но сейчас я спокоен.

Петижан остановился, повернулся к Анжелю и впился глазами ему в переносицу:

– Что вы сказали?

– Что я выпью это. Я любил Анну, любил Рошель. Но они оба умерли.

Петижан поглядел на свою правую руку, несколько раз сжал и разжал кулак, потом засучил рукав и сказал:

– Берегитесь!

Анжель увидел черную массу, летящую ему прямо в лицо, пошатнулся и сел на песок. Голова зазвенела чисто и радостно, будто серебряный колокольчик. По верхней губе заструилась кровь.

– Черт возьми!.. – сказал Анжель в нос.

– Так лучше? – спросил аббат. – Позвольте, – сказал он, доставая четки. – Сколько искр вы увидели?

– Триста десять.

– Хорошо, положим… четыре.

И с виртуозной быстротой, всегда демонстрируемой им в подобных ситуациях, он отсчитал на четках четыре костяшки.

– Где моя бутылка? – вдруг спросил Анжель.

Коричневый флакон валялся на песке, и под горлышком растекалось влажное пятно. Песок в том месте, где пролилась жидкость, почернел; над ним вилась ехидная струйка дыма.

Анжель свесил голову над расставленными коленями и кропил песок темными каплями крови.

– Спокойно! – сказал аббат. – Вам мало? Хотите еще?

– Какая разница? Умереть можно и другим способом.

– Совершенно верно. Схлопотать по морде – тоже. Я вас предупредил.

– Вы же не станете ходить за мной по пятам.

– Безусловно. В этом не будет надобности.

– Рошель… – тихо проговорил Анжель.

– Ну и видок у вас: шепчете женское имя, а у самого кровища из носа так и хлещет. Нет больше Рошель, и хватит об этом. Зачем, по-вашему, я ей флакон этот подсунул?

– Не знаю, – сказал Анжель. – Я что же, тут ни при чем? Опять ни при чем?

– Вам что-то не нравится? – спросил аббат.

Анжель попытался задуматься. Мысли в голове мелькали не слишком быстро, но так толпились и толкались, что узнать их было практически невозможно.

– Почему вы не выпили сразу? – спросил аббат.

– Я опять начну…

– Ну что ж, валяйте. Вот вам другой флакон.

И Петижан, пошарив в кармане, извлек на свет темно-коричневую бутылочку под стать первой.

Анжель протянул руку, взял бутыль, вынул пробку и несколько капель пролил на песок. На дюне остался темный след; желтая струйка дыма закрутила в неподвижном воздухе ленивый завиток.

Отбросив пробку, Анжель зажал бутылку в руке. Он утер рукавом нос и с отвращением посмотрел на кровавый след. Из носа течь перестало.

– Высморкайтесь, – сказал Петижан.

– У меня нет платка.

– Пожалуй, что вы правы, – сказал аббат. – Вы мало на что способны, а в придачу еще ничего не видите.

– Я вижу этот песок, – сказал Анжель. – Вижу железную дорогу… Балласт… Отель, перерезанный пополам. Я вижу никому не нужную, бесполезную работу.

– Можно и так повернуть. По крайней мере, хоть что-то.

– Еще я вижу… Не знаю даже… Анну и Рошель… Вы мне сейчас опять нос расквасите.

– Не расквашу, – пообещал Петижан. – Еще что видите?

Лицо Анжеля как будто слегка просветлело.

– Там было море… Когда мы сюда ехали. И дети на палубе. И птицы.

– А если будет только это солнце? – спросил аббат. – Вам будет достаточно?

– Это тоже неплохо, – медленно проговорил Анжель. – Тут есть отшельник. И негритянка есть…

– И подружка Атанагора…

– Дайте подумать… – сказал Анжель. – Еще так много всего надо увидеть. – Он посмотрел на флакон. – Но Анну и Рошель я тоже вижу, – пробормотал он удрученно.

– Люди видят то, что хотят видеть, – сказал аббат. – И вот еще: видеть, конечно, хорошо; только этого мало.