Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 74)

– Зато кондуктор не сумасшедший.

– Я с ним приехал, – сказал Амадис. – Уверяю вас, он тоже не в себе.

– Очень долго приходится ждать, – заметил Анжель.

– Вы милый парень, – сказал Амадис. – Чисто внешне, я имею в виду. У вас… такая приятная кожа. Кроме того, я скажу вам кое-что, о чем вы должны узнать только вечером.

– Почему вечером, если вы хотите сказать сейчас? – спросил Анжель.

– Я скажу вам сейчас, если вы и в самом деле будете милым. Подойдите ближе.

– Я вам не советую ко мне прикасаться, – предупредил Ан-жель.

– Вы только посмотрите на него, – воскликнул Дюдю, – чуть что – и сразу сердиться! Ну же, не упрямьтесь.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Вы молоды. Вам еще меняться и меняться.

– Вы скажете, что собирались, или мне лучше уйти? – спросил Анжель.

– Ну что ж, пожалуйста: вам урезали оклад на двадцать процентов.

– Кому это нам?

– Вам, Анне, техническим исполнителям и Рошель. Всем, кроме Арлана.

– Ну и сволочь же этот Арлан! – проговорил Анжель.

– Если бы я видел в вас готовность пойти мне навстречу, этого можно было бы избежать.

– Но я и так иду вам навстречу, – сказал Анжель. – Я представил проект на три дня раньше срока, я почти закончил расчеты отдельных частей главного вокзала.

– Я вовсе не настаиваю на том, что я сам называю готовностью пойти навстречу, – сказал Амадис. – За разъяснениями можете обратиться к Дюпону.

– Кто такой Дюпон?

– Это повар археолога. Очень милый парень, но стервец порядочный.

– А, теперь понимаю, о ком вы.

– Нет, вы путаете его с Жирдье. На мой взгляд, Жирдье отвратителен.

– Да, но…

– Нет, уверяю вас, Жирдье крайне неприятен. Хотя это не помешало ему жениться.

– Понятно.

– Вы, если не ошибаюсь, с трудом меня переносите, верно? – спросил Амадис.

Анжель промолчал.

– Знаю, знаю. Вас это коробит. Я не имею обыкновения лезть с конфиденциями к кому попало, но вам скажу: я прекрасно понимаю, чтó вы все обо мне думаете.

– Ну и что из этого? – спросил Анжель.

– А то, что я на всех вас плевать хотел. Да, я педераст, и вы ничего с этим поделать не можете.

– Я и не собираюсь ничего с этим делать, – сказал Анжель. – С какой-то стороны меня это даже устраивает.

– Из-за Рошель?

– Да, из-за Рошель. Меня устраивает, что вы к ней не клеитесь.

– Значит, вы находите меня обольстительным?

– Нет, вы омерзительны, но вы над всеми начальник.

– Странно как-то вы ее любите, – сказал Амадис.

– Я знаю, какая она. Любовь не мешает мне ее видеть.

– Не понимаю, как можно любить женщину, – наполовину про себя сказал Амадис. – Даже представить себе невозможно! Куда ни ткни, всюду мягко. И эти влажные складки… – Он содрогнулся. – Ужас…

Анжель рассмеялся.

– В общем, так: не говорите пока Анне, что зарплату урезали, – сказал Амадис. – Это я вам сугубо конфиденциально… Как женщина – мужчине.

– Благодарю, – ответил Анжель. – Так вы не знаете, когда привезут деньги?

– Не знаю. Сам жду.

– Тогда ладно. – Анжель опустил голову, взглянул на свои ноги и, не найдя в них ничего примечательного, снова поднял глаза. – До свидания.

– До свидания, – сказал Амадис. – Не думали бы вы о Рошель.

Анжель вышел, но тут же вернулся:

– А где она?

– Я послал ее на остановку девятьсот семьдесят пятого, за почтой.

– Хорошо, – сказал Анжель.

Он снова вышел и закрыл за собой дверь.

VI

Почему инвариантность такого типа не была подвергнута традиционному тензориальному анализу?

– Готово! – сказал практикант.

– Крутите! – скомандовал Жуйживьом.

Решительным движением руки практикант запустил крепкий деревянный винт. Мотор чихнул, потом выразительно рыгнул, и винт пошел в обратную сторону. Практикант взвизгнул и схватился за руку.

– Так и есть! – сказал Жуйживьом. – Ведь говорил вам, осторожней надо.

– Уй-а-а! – взвыл практикант. – Чтоб тебя разорвало, чертова машина! Уй-а-а, как шарахнул!

– А ну покажите.

Практикант вытянул руку. Ноготь на указательном пальце почернел.

– Ничего страшного, – сказал Жуйживьом. – Палец пока цел. До следующего раза.

– Ой, нет.

– Да, – сказал Жуйживьом. – Впредь будете осторожней.

– Но я и так осторожен, – запротестовал практикант. – Ни на секунду не спускаю с него глаз, только этот кретинский мотор все равно норовит цапнуть меня за руку. Во он у меня где, этот ваш мотор!

– Если бы вы не сделали того, что сделали… – менторским тоном начал профессор.

– Проклятье! Опять этот стул…

– Что ж, хорошо. – Жуйживьом отступил, размахнулся и врезал практиканту прямым в челюсть.