Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 75)
– Мм!.. – застонал тот.
– Ну что, прошла рука?
– Р-р-р… – ответил практикант. Казалось, он вот-вот начнет кусаться.
– Крутите! – приказал Жуйживьом.
Практикант перестал рычать и заплакал.
– О нет, только не это! – вскричал профессор. – Хватит с меня! Вы все время рюмзаете. Это стало дурной привычкой. Прекратите сейчас же и крутите винт. На меня ваши слезы больше не действуют.
– Да-а, они никогда на вас и не действовали, – обиженно захныкал практикант.
– Вот именно. Не понимаю, как у вас хватает наглости продолжать.
– Тогда все, – сказал студент. – Больше не продолжаю.
Он порылся в кармане и извлек оттуда невообразимо грязный носовой платок. Жуйживьом начинал терять терпение:
– Вы будете делать, что я сказал, черт бы вас побрал?
Практикант высморкался и водворил платок на место. Он боязливо подошел к мотору и приготовился к запуску.
– Давайте! – скомандовал Жуйживьом.
Пропеллер сделал два оборота, мотор поплевался и вдруг заработал; лакированные лопасти слились в серый вихрь.
– Увеличьте давление, – сказал Жуйживьом.
– Но я обожгусь! – возразил практикант.
– Ух, какой же вы, однако… – устало произнес профессор.
– Спасибо, – сказал практикант и покосился на рычаг.
– Остановите мотор! – приказал Жуйживьом.
Практикант перекрыл горючее, сместил пуансон, и мотор встал, неуверенно покручивая винтом.
– А теперь, – сказал профессор, – мы пойдем испытывать его на просторе.
Практикант молчал, насупившись.
– Ну же, – подзадорил его Жуйживьом, – побольше энтузиазма, черт побери! Не на похоронах, чай.
– Еще не на похоронах, – уточнил студент. – За этим дело не станет.
– Берите самолет и пошли, – сказал профессор.
– Мы его привяжем или так запускать будем?
– Разумеется, так. Зачем, по-вашему, я приехал в пустыню?
– Нигде еще я не чувствовал себя менее одиноким, чем в этой пустыне.
– Прекратите скулеж, – сказал Жуйживьом. – Здесь, между прочим, имеется красивая девица. Кожа у нее довольно непривычного цвета, но о формах ничего дурного сказать нельзя.
– Правда? – оживился практикант. Казалось, он начал понимать, чего от него хотят.
– Ну конечно.
Практикант бросился подбирать детали самолета, которые ему надлежало соединить. Профессор удовлетворенно оглядел комнату.
– А славная у нас тут вышла клиника, – сказал он.
– Да уж, – отвечал практикант. – Для того, чем мы тут занимаемся, конечно… В этой дыре никто и не думает болеть. Я уже стал забывать все, что знал.
– Зато будете не так опасны, – успокоил его профессор.
– И вовсе я не опасен.
– Не все стулья разделяют вашу точку зрения.
Лицо практиканта окрасилось в царственно-синий цвет, а вены на висках начали судорожно пульсировать.
– Послушайте, – сказал он, – еще одно слово про этот стул, и я…
– Что же вы? – насмешливо бросил Жуйживьом.
– Я убью еще один…
– Сколько угодно. Мне-то что? А теперь пошли.
Профессор вышел, и его желтая рубашка осветила чердачную площадку ровно настолько, чтобы не дать ему оступиться на кособоких ступеньках. Практикант, напротив, не упустил случая свалиться, но, к счастью для самолета, приземлился на ягодицы. Так что внизу он очутился почти одновременно с профессором.
– Хитро придумано, – сказал Жуйживьом. – Но не могли бы вы все же пользоваться ногами?
Свободной рукой практикант потер ушибленное место; в другой он держал крылья и фюзеляж «Пинга-903».
Они продолжали спускаться и вскоре оказались на первом этаже. Пиппо за стойкой целенаправленно опорожнял бутылку «Турина».
– Привет! – сказал профессор.
– День добрый, патрон, – ответил итальянец.
– Все в порядке?
– Амудопулос решил выбросить меня вон.
– Не может быть.
– Он меня – экстрагировать. Как в заголовках. Взаправду.
– Он что тебя, экспроприирует?
– Во-во, так он и сказал, – закивал Пиппо. – Экстрагирует.
– Что же ты будешь делать?
– Э-э, я почем знаю? Мой место теперь в сортире. Все, финита, бобик сдох.
– Да он совсем спятил, этот фрукт, – заметил Жуйживьом.
Практикант начал проявлять признаки нетерпения.
– Мы будем запускать самолет или нет?
– Пошли с нами, Пипетка, – предложил Жуйживьом.
– Э-э, плевать я хотел на ваш кретинский самолет!
– Тогда до скорого.
– До свидания, патрон. Он прекрасен, как черешня, этот ваш ероплан.
Жуйживьом вышел; практикант поспешил за ним.
– Когда можно будет ее увидеть? – спросил он.