Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 125)
Слява поздоровался и выразил удивление по поводу внешнего облика психиатра.
– Я дрался, – пояснил Жакмор. – На спектакле кюре. Дрались все. И он сам тоже, но не по правилам. Вот почему остальные вмешались.
– Чудесный повод, – проронил Слява и пожал плечами.
– Я… – начал Жакмор. – Э-э… Мне немного стыдно, ведь я тоже дрался. Раз я все равно шел к вам, то решил заодно занести денежку…
Он протянул ему стопку золотых монет.
– Естественно… – с горечью прошептал Слява. – Быстро же вы освоились. Приведите себя в порядок. Не беспокойтесь. Я забираю ваш стыд.
– Спасибо, – сказал Жакмор. – А теперь, может быть, мы продолжим наш сеанс?
Слява высыпал золотые монеты в ярко-красную салатницу и молча лег на низкую кровать, стоящую в глубине комнаты. Жакмор сел рядом.
– Ну, рассказывайте, – попросил он. – Расслабьтесь и приступайте. Мы остановились на том, как вы, учась в школе, украли мяч.
Слява провел рукой по глазам и заговорил. Но Жакмор стал слушать старика не сразу. Он был заинтригован. Когда Слява подносил руку ко лбу, психиатру показалось – может быть, привиделось? – что сквозь старческую ладонь пациента просвечивают лихорадочно бегающие глаза.
IX
Случалось, Жакмор ощущал себя интеллектуалом; в такие дни он удалялся в библиотеку Ангеля и читал. Там хранилась только одна книга – больше чем достаточно – превосходный энциклопедический словарь, в котором Жакмор находил систематизированными и расположенными в алфавитном либо смысловом порядке основные элементы всего того, из чего обычно составляются – в объеме, к сожалению, столь угрожающем – обычные библиотеки.
Как правило, он останавливался на странице с флагами, где было много цветных картинок и очень мало текста, что позволяло мозгу расслабиться и отдохнуть. В тот день одиннадцатый стяг слева – окровавленный зуб на черном фоне – навел его на мысль о крохотных диких гиацинтах, прячущихся в лесу.
X
Тройняшки играли в саду, подальше от дома. Они нашли хорошее место, где всего хватало в равной степени: камней, земли, травы и песка. Все присутствовало в любом состоянии: тенистом и солнечном, каменном и растительном, твердом и мягком, сухом и мокром, живом и мертвом.
Они говорили мало. Вооружившись железными лопатками, копали, каждый для себя, ямы четырехугольной формы. Время от времени лопатка натыкалась на интересный предмет, который вытаскивался его обладателем на свет и занимал свое место в кучке ранее зарегистрированных находок.
Копнув раз сто, Ситроэн остановился.
– Стоп! – скомандовал он.
Жоэль и Ноэль выпрямились.
– У меня зеленый, – сказал Ситроэн.
Он показал братьям маленький сверкающий шарик с изумрудным отливом.
– А у меня черный, – сказал Жоэль.
– А у меня золотой, – сказал Ноэль.
Они составили треугольник. Предусмотрительный Ситроэн соединил камешки соломинками. Затем каждый уселся у своей вершины треугольника и стал ждать.
Вдруг земля в середине треугольника провалилась. Из образовавшейся дыры показалась крохотная белая рука, за ней другая. Пальцы уцепились за края отверстия, и на поверхности появилась светлая фигурка сантиметров десяти ростом. Это была маленькая девочка с длинными белыми волосами. Дюймовочка послала каждому из тройняшек по воздушному поцелую и начала танцевать. Она покружилась несколько минут, не преступая границ треугольника. Потом внезапно остановилась, посмотрела на небо и ушла под землю так же быстро, как появилась. На месте трех самоцветов остались обычные маленькие камешки.
Ситроэн встал и раскидал соломинки.
– Мне надоело, – объявил он. – Поиграем во что-нибудь другое.
Жоэль и Ноэль вновь принялись копать.
– Я уверен, что мы еще много чего найдем, – сказал Ноэль.
При этих словах его лопатка наткнулась на что-то твердое.
– Какой здоровый, – удивился он.
– Покажи! – сказал Ситроэн.
Он лизнул красивый желтый камень с блестящими прожилками, чтобы проверить на вкус то, что показалось привлекательным на вид. Земля заскрипела на зубах. Было почти так же вкусно, как и красиво. В углублении камня прилепился маленький желтый слизняк. Ситроен посмотрел на него и пояснил:
– Это не тот. Ты, конечно, можешь его съесть, но это ничего не даст. Чтобы взлететь, нужен голубой.
– А бывают голубые? – спросил Ноэль.
– Да, – ответил Ситроэн.
Ноэль попробовал слизняка. Вполне съедобно. Уж во всяком случае лучше чернозема. Мягкий. И скользкий. В общем, хороший.
Тем временем Жоэль просунул черенок лопатки под тяжелый валун и приподнял его. Два черных слизняка.
Одного он протянул Ситроэну, который с интересом осмотрел добычу и тут же отдал ее Ноэлю. Второго Жоэль попробовал сам.
– Так себе, – сообщил он. – Как тапиока.
– Да, – подтвердил Ситроэн. – Но вот голубые – действительно вкусные. Как ананас.
– Правда? – спросил Жоэль.
– А потом раз – и полетел, – добавил Ноэль.
– Сразу не летают, – обрезал Ситроэн. – Сначала нужно поработать.
– Вот было бы здорово, – размечтался Ноэль, – сначала поработать, найти голубых и сразу же полететь!
– О! – воскликнул Жоэль, продолжавший все это время копать. – Я нашел красивое молодое зерно.
– Покажи, – сказал Ситроэн.
Зерно было огромное, величиной с грецкий орех.
– Нужно на него плюнуть пять раз, – сказал Ситроэн, – и оно прорастет.
– Точно? – спросил Жоэль.
– Точно, – ответил Ситроэн. – Но его нужно положить на влажный листок. Жоэль, принеси листок.
Из зерна выросло крохотное деревце с розовыми листочками. Между его звенящими серебряными ветвями порхали певчие птички. Самая крупная из них была не больше ногтя на мизинце Жоэля.
XI
– Шесть лет, три дня и два часа назад я приехал в это чертово место, чтобы похоронить себя заживо, – жаловался Жакмор своему отражению в зеркале.
Борода сохраняла среднюю длину.
XII
Жакмор уже собирался уходить, когда в коридоре появилась Клементина. В последнее время он ее почти не видел. В последние месяцы. Дни утекали так плавно и незаметно, что он терял им счет. Клементина его остановила.
– Куда это вы собрались?
– Как всегда, – ответил Жакмор. – К своему старому другу Сляве.
– Вы продолжаете его психоанализировать? – спросила она.
– Гм… да.