Борис Виан – «Пена дней» и другие истории (страница 116)
Из столовой хорошо просматривалась мощенная гравием площадка перед домом; там резвились уже накормленные, но еще не уложенные тройняшки, так как служанка кормила взрослых. Жакмор, на которого возлагалось наблюдение за детьми, сидел лицом к окну. Клементина, сидя напротив него, рассеянно крошила гренки и скатывала хлебные шарики: занятие довольно неблагодарное, если, конечно, считать это занятием (а это действительно занятие). В последнее время они виделись практически только за обеденным столом. Похоже, Клементине хотелось, чтобы Жакмор и дальше продолжал у нее жить, но в разговорах она ограничивалась бессодержательными высказываниями, а он, со своей стороны, не осмеливался затрагивать личные проблемы.
Насупившаяся Беложопка молча поставила перед Жакмором огромное блюдо. Он снял крышку и галантно предложил:
– Клементина, прошу вас.
– Нет, это вам, – сказала она, лукаво улыбаясь. – Специально для вас. Деликошатина.
Он присмотрелся.
– Но… это же потроха! – радостно воскликнул он.
– Совершенно верно. Отварные, – уточнила Клементина.
– Я бы предпочел сырые, – заметил Жакмор, – но оказанное внимание так приятно… Клементина, вы просто ангел!
– Я очень хорошо к вам отношусь, – сказала она, – но есть сырое в моем присутствии не позволю.
– Конечно, – согласился Жакмор, положив себе изрядную порцию. – Лучше поговорим о потрохах. Назло всем птицам и мышам!
– Я довольна, что вам нравится, – произнесла она.
– Птицы – это, конечно, недурно, – продолжал Жакмор, – но эти ужасные перья!
– Да, действительно, – согласилась Клементина. – Это обратная сторона медали. Ну а мыши?
– Исключительно забавы ради, – признался Жакмор. – И совсем невкусно.
– Зато это расширяет ваш вкусовой кругозор, что можно только приветствовать, – сказала она. – А кого вы сейчас исследуете?
– Какое трогательное внимание, – съязвил Жакмор. – Вы же прекрасно знаете, что ваша служанка меня отвергла.
– Знаю, – ответила она. – И должна признаться, что очень этому рада. Ну а в деревне вы что-нибудь нашли? Вы же туда часто наведываетесь, не правда ли?
– Какое там! – отмахнулся Жакмор. – Похвалиться, в общем-то, нечем. Разве что частенько навещаю Сляву.
– Я спрашиваю вас о женщинах, – уточнила Клементина.
– Вот уж что меня совсем не интересует, – скривился Жакмор. – А вы знаете, что кот был кастрирован? Я не уверен, но вполне возможно, что это на меня как-то повлияло.
Он лгал.
– А я вам говорю, что интересует, – возразила Клементина.
Жакмор посмотрел на тройняшек, которые тупо ходили по кругу, дыша друг другу в затылок.
– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – предложил он.
– Это вы рылись в моем платяном шкафу? – внезапно спросила она.
Жакмор опешил:
– Простите, не понял…
– Вы что, плохо слышите?
– Нет, – ответил он. – Это не я. Что я могу искать в ваших шкафах? У меня достаточно одежды.
– Ну… это не так уж важно, – заверила она. – Может быть, я ошибаюсь. Мне показалось, что кто-то постоянно трогает все вокруг. Разумеется, нет никаких оснований подозревать в этом вас.
Он кивнул в сторону служанки, которая в этот момент повернулась к ним спиной.
– Нет! – сказала Клементина. – Исключается. Да и зачем ей это скрывать? Впрочем, мне все равно. Я их никогда не надеваю.
Почти никогда.
XIII
– Все, – выдохнул Ангель, выпрямляясь.
Он только что подпилил клин, удерживающий лодку на рельсах. Все было готово. Десятиметровое суденышко из светлого дерева с задранным, как у финикийского трахальщика, ростром, снабженное легким балансиром, бронзовые крепления которого ослепительно сверкали вдоль корпуса. На пузатом мостике пока красовалась одна лишь низкая рубка. Жакмор наклонился и заглянул под лодку. Одиннадцать пар подвижных деревянных ног были приделаны к днищу по всей длине корпуса.
– Должна идти быстро, – заметил он.
– Да, ничего, – промолвил Ангель.
– Для дилетанта, – похвалил Жакмор, – очень даже неплохо.
– Я не дилетант, – ответил Ангель.
– Ну, хорошо, – уступил Жакмор, – для профессионала очень даже неплохо.
– Я не профессионал, – сказал Ангель.
– Кто же вы тогда? – раздраженно спросил Жакмор.
– Только не приставайте ко мне с вашими вопросами. Что за скверная привычка!
Жакмор мог бы, конечно, рассердиться, да темперамент не тот. Главное – найти подходящие слова. Для прощания. Перед отплытием. Надолго. На не очень надежной лодке. Хоть и с одиннадцатью парами ног. Чего уж тут.
– А с женой отношения не изменились?
– Нет, – процедил Ангель. – Она просто…
Он запнулся.
– Ладно. Ничего не попишешь. Женщины и мужчины живут в разных измерениях. Но я ни о чем не жалею.
– А дети?
– К счастью, я их недостаточно хорошо знаю. Так что страдать не придется.
– Им вас будет недоставать, – заметил психиатр.
– Знаю, – сказал Ангель. – Но в жизни всегда чего-то недостает. Так пусть недостает чего-то важного.
– Дети, выросшие без отца… – начал Жакмор.
– Послушайте, – прервал его Ангель. – Дело это решенное. Я ухожу. Все.
– Вы утонете, – предрек Жакмор.
– На такую удачу я даже не рассчитываю.
– До чего же вы банальны, – презрительно протянул Жакмор.
– Сладострастно банален, – дополнил Ангель.
– Даже не знаю, что вам и сказать.
– Меня это не удивляет, – съязвил Ангель. – Теперь моя очередь задавать вопросы. На какой стадии ваши великие проекты?
– Ни на какой, – признался Жакмор. – За все это время лишь одна кошка, и больше ничего. Как-то попробовал собаку, но из-за пропсихоанализированной кошки возник пренеприятнейший инцидент; пришлось на этом остановиться. Мне нужны люди. Мужчины или женщины. Короче, человеческие существа.
– А с кем вы общаетесь сейчас?