Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 19)

— Еще есть прораб Арлан,— добавила Оливия.

— Он — отменный негодяй,— уточнил Дидиш.

— Там посмотрим,— сказал Ангел.

— Вы будете единственным инженером? — спросила Оливия.

При этих словах Ангел вспомнил о том, что Анна и Рошель сейчас вместе заперлись в каюте. Ветер сразу стал холодным, солнце спряталось, корабль начало раскачивать сильнее. Чайки закричали громче и пронзительнее.

— Нет...— с усилием произнес он.— Со мной едет мой друг. Сейчас он внизу...

— Как его зовут? — спросил Дидиш.

— Анна,— ответил Ангел.

— Смешно,— заметил Дидиш.— Это же собачья кличка!

— По-моему, красивое имя,— сказала Оливия.

— Нет, это собачья кличка! — повторил Дидиш.— Странно: человек с собачьей кличкой!

— Странно,— повторил Ангел.

— Хотите увидеть нашего баклана? — предложила Оливия.

— Нет,— сказал Ангел.— Не надо его будить.

— Мы сказали что-то не то и огорчили вас? — тихо спросила Оливия.

— Вовсе нет,— сказал Ангел. Он положил Оливии на голову руку, погладил ее волосы и вздохнул.

Солнце не торопилось возвращаться из-за туч на свое место.

VII

...иногда бывает полезно слегка разбавить свое вино водой...

Уже добрых пять минут кто-то стучался в дверь Амадиса Дуду. Он посмотрел на часы, чтобы определить, на сколько у него хватит терпения. Когда шесть минут и десять секунд прошли, он вскочил и с силой трахнул кулаком по столу.

— Войдите! — злобно взревел он.

— Это я,— сказал Афанагор, открывая дверь.— Не помешал?

— Конечно, помешали! — ответил Амадис, делая над собой сверхчеловеческие усилия, чтобы успокоиться.

— Прекрасно,— сказал Афанагор,— в таком случае мой визит вам запомнится. Вы не видели Дюпона?

— Никакого Дюпона я не видел!

— О, успокойтесь! — сказал Афанагор.— Так где он?

— Черт возьми! — выругался Амадис.— Кто из нас его имеет: я или Мартен? Вот у него и спрашивайте об этом, у Мартена!

— Хорошо! Это все, что я хотел узнать,— сказал Афа.— Значит, вам еще не удалось соблазнить Дюпона?

— Послушайте, у меня нет для этого свободного времени. Сегодня прибывают инженеры и оборудование, а у меня здесь — полный бардак!

— Вы говорите, как Баррицоне,— заявил Афанагор.— Должно быть, вы легко поддаетесь влиянию со стороны.

— Плевал я на ваши слова! — сказал Амадис.— Да, я неумело подобрал дипломатичные выражения в разговоре с Баррицоне, но это не повод, чтобы меня с ним сравнивать! Легко поддаюсь влиянию? Да мне смеяться хочется от таких слов! Вот, смотрите!

Амадис демонстративно захохотал. Однако Афанагор смотрел на него по-прежнему, и это опять его разозлило.

— Вместо того, чтобы здесь вот так тупо стоять, помогли бы лучше мне подготовить все к их прибытию!

— Что подготовить?

— Письменные столы. Люди приезжают сюда работать. Как вы хотите, чтобы они это делали без рабочих столов?

— Я прекрасно работаю без такого стола,— сказал Афанагор.

— Работаете? Вы?.. Да... Неужели вы не понимаете, что без стола не может быть серьезной работы?

— Мне кажется, я работаю не хуже остальных,— сказал Афанагор.— Вы думаете, легко орудовать археологическим молотком? Или для вас это шуточки целыми днями разбивать горшки, чтобы они уместились в стандартные коробки? А присматривать за Лардье и покрикивать на Дюпона, вести журнал и искать, в каком направлении нужно вести раскопки — это что игрушки?

— Это несерьезно,— сказал Амадис Дуду.— Вести записи и посылать отчеты — это еще куда ни шло! Но копать в песке ямы...

— Что вы в конце концов собираетесь делать со всеми вашими записями и отчетами? — спросил Афанагор.— Вы построите вонючую и ржавеющую железную дорогу, которая повсюду будет распространять смрад. Я не хочу сказать, что она бесполезна, но ее строительство тем более не работа за письменным столом!

— Вам следовало бы помнить, что данный план работ был одобрен административным Советом и Урсусом де Жанполеном! — самодовольно произнес Амадис.— Не вам судить о его полезности!

— Вы начинаете мне осточертевать,— сказал Афанагор.— В конце концов, вы — самый обыкновенный гомосексуалист и не более. Мне бы не следовало бывать у вас.

— Вы ничем не рискуете. Вы слишком стары. Дюпон — другое дело!

— Осточертели мне эти разговоры о Дюпоне! Кто же должен сегодня все-таки прибыть?

— Ангел, Анна, Рошель, один прораб, два представителя исполнительного персонала с семьями. И оборудование. Доктор Жуйманжет приезжает своим ходом вместе с интерном, а механик по имени Крюк прибудет позже. При необходимости мы наберем еще четырех человек исполнительного персонала на месте, но не думаю, что это понадобится.

— Внушительное количество работников! — заметил Афанагор.

— Если понадобятся еще рабочие руки, мы предложим вашим людям большую оплату и переманим их.

Афанагор посмотрел на Амадиса и рассмеялся.

— Вы становитесь смешным со своей железной дорогой!

— Что же во мне смешного? — обиженно спросил Амадис.

— Вы думаете, вам удастся увести моих людей?

— Конечно,— сказал Амадис.— Я предложу им повышенную премию по окончании работ, социальные льготы, профсоюз, кооператив и медобслуживание.

Огорченный Афанагор покачал седеющей головой. Перед такой злобностью он словно врос в стену, а Амадису показалось, что он и вовсе растворился, если так позволено выразиться. Однако археолог предпринял немалое усилие, и вновь в объемном виде появился в поле зрения Амадиса.

— Вам это не удастся,— сказал Афанагор.— Они еще не сошли с ума!

— Вот увидите!

— Со мной они работают бесплатно.

— Тем более!

— Они любят археологию!

— Строительство железной дороги они тоже полюбят!

— Ответьте мне "да" или "нет": вы оканчивали Институт политологии? — спросил Афанагор.

— Да,— ответил Амадис.

Несколько минут Афанагор хранил молчание.

— Однако! — наконец произнес он.— Здесь дело не только в Институте политологии! Вы все же должны обладать определенными природными наклонностями.

— Не знаю, что вы хотите этим сказать, но меня это совершенно не интересует. Вы идете со мной? Они прибывают через двадцать минут.

— Пойдемте,— сказал Афанагор.