Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 15)

— К сожалению, Корнелий Онт пострадал в автомобильной аварии. Тем не менее, благодаря безустанному труду, мне удалось заменить замечательнейшего техника, каковым является господин Онт, одним высокозаслуженным инженером. К тому же я одновременно подписал контракт с другим талантливым инженером и великолепной секретаршей. Взгляните на четвертую картинку господина Агафия Мариона: личико в верхнем левом углу, несмотря на то что черты его искажены в результате выполняемого акта, весьма напоминает вышеупомянутую секретаршу.

— Господа, передайте эту картинку.

— Я так не считаю!

— Вы постоянно нас перебиваете и заставляете терять время!

— Извините, я думал о другом.

— А исполнительный персонал?

— С ним все в порядке.

— Господа, на сегодняшний день мне также удалось найти доктора и интерна, присутствие которых станет неоценимым, когда несчастные случаи на стройке достигнут своего апогея.

— Я так не считаю!

— А исполнительный персонал?

— Договор, подписанный господином Дуду на месте, предусматривает, что питание и проживание технической дирекции берет на себя владелец ресторана Баррицоне.

— Господа, работу, проделанную нашим секретарем, можно оценить как плодотворную. Кроме того, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что один из моих племянников, Робер Гунян де Пело, кажется мне человеком, о котором можно только мечтать на посту коммерческого директора, если он, конечно, даст согласие принять на себя эти функции. Предлагаю предоставить ему возможность самому определить размеры своего вознаграждения и подобрать себе секретаршу.

— Превосходно!

— Что касается технического персонала, то можно было бы назначить существующую здесь зарплату плюс премиальные за работу в отдаленном месте.

— Я так не считаю!

— Здесь он прав!

— Что такое техник? Его работа не требует особых талантов. Ему достаточно чисто механически обращаться с уже готовыми деталями так, как этому его обучили.

— Я против премиальных!

— Оставим небольшие премиальные.

— Над этим стоит поразмыслить.

— Господа, объявляю собрание закрытым!

— Верните мне картинку!

— Мы же не решили, что делать с техническим персоналом.

— Обсудим этот вопрос на следующем собрании.

— Я так не считаю!

Они все недружно встали и покинули зал под звуки нервозного разговора. Привратник раскланялся с проходящими мимо него и, волоча свою обезумевшую ногу, медленно вернулся к месту упокоившегося собрания, испускавшего ядовитый чад.

III

Давно уже установлено, что маленькие дети, равно как и детеныши животных сосут все, что попадает им в рот, главное — обучить их сосать в нужном месте.

Чемодан казался Анне чересчур тяжелым, и он задавался вопросом, не слишком ли много предметов не первой необходимости находилось в нем. Раздосадованный, он оступился на последней ступеньке начищенной до блеска лестницы. Правая нога ушла вниз, а рука непроизвольным движением выбросила чемодан через открытую фрамугу. Он мгновенно вскочил, выбежал на улицу и на лету подхватил падающий чемодан. Тот был тяжел, от усилия его шея напряглась, в результате чего от рубашки отлетела пуговица из лучезарного металла (рубашку он приобрел пять лет назад на одной благотворительной ярмарке). Галстук сразу же ослабился и опустился на несколько сантиметров, требовалось привести все это в порядок. Он поднял чемодан и ценой жестокого усилия забросил обратно через фрамугу, пробежал задом через дверь, дабы успеть подхватить его, и таким же образом взбежал на десять ступенек вверх. У него вырвался вздох облегчения, когда он почувствовал, как галстук вновь затягивается, а пуговица щекочет горло.

На этот раз он покинул дом без приключений.

В это же время Рошель тоже выбиралась из дому, она спешила — необходимо было добраться на вокзал до того, как машинист локомотива выстрелом из пистолета даст сигнал к отправлению. В целях экономии на железных дорогах использовали старый влажный порох, и нужно было нажимать на спусковой крючок за полчаса до желаемого времени, однако иногда случалось так, что выстрел раздавался почти сразу же. Собираясь в дорогу, Рошель потратила много времени, чтобы одеться, зато результат был превосходным.

Сквозь разрез ее легкого пальто из ворсистой шерсти виднелось платье зеленого цвета очень простого покроя. Тонкие нейлоновые чулки плотно облегали ноги, обутые в туфли желтого цвета. Чемодан следовал за ней на расстоянии нескольких шагов, его нес младший брат; он сам вызвался проводить ее, в благодарность за это Рошель доверила ему столь важную работу.

Вход в метро был неподалеку, и его черная пасть то и дело проглатывала неосторожных людей. Временами происходило движение в обратном направлении, и тогда пасть с трудом выплевывала группу побледневших и измученных индивидуумов, одежда которых отдавала запахом вонючей утробы этого монстра.

Рошель осмотрелась, надеясь остановить такси — одна только мысль о метро приводила ее в ужас. На ее глазах всасывающая пасть, чмокая, поглотила пять человек, трое из которых были деревенскими, что подтверждали их корзины с гусями. Рошель закрыла глаза, чтобы прийти в себя. Такси поблизости не было. От потока машин и автобусов, проезжавших мимо, у нее закружилась голова. Она уже была готова позволить коварной лестнице поглотить себя, но младший брат удержал ее, ухватившись за подол платья. Это его движение приоткрыло превосходные бедра Рошель, и мужчины вокруг упали в обморок; она отошла от роковой ступеньки и в знак благодарности поцеловала брата. На ее счастье тело одного из потерявших сознание чуть не угодило под колеса проезжавшего мимо такси, шины которого побледнели, и машина остановилась.

Рошель подбежала к такси, назвала водителю адрес и подхватила на лету чемодан, брошенный ей братом. Он смотрел, как она отъезжала, а она правой рукой посылала ему воздушные поцелуи через заднее стекло машины, на котором раскачивалась собака, сделанная из мрачного плюша.

Билет, взятый накануне Ангелом, содержал определенные характерные номера, а пояснения, данные пятью служащими, вполне совпадали с общим впечатлением, полученным от изучения табличек с указателями. Таким образом она без труда нашла свое купе. Анна только что прибыл и как раз укладывал свой чемодан в сетку для багажа; по его лицу струился пот, он снял пиджак и повесил его над своим местом. Рошель с восхищением посмотрела на его бицепсы, видневшиеся сквозь полосатый поплин рубашки, его глаза осветились радостью.

— Превосходно! Вы прибыли вовремя!

— Я всегда прихожу вовремя,— сказала Рошель.

— Удивительное дело, вы ведь не привыкли работать!

— О, надеюсь, что привыкну не слишком скоро,— сказала Рошель.

Она по-прежнему держала чемодан в руках, и он помог ей уложить вещи.

— Простите, я засмотрелся на вас...

Рошель улыбнулась. Ей понравилось это извинение.

— Анна...

— Что?

— Это путешествие будет долгим?

— Очень долгим. Нужно потом сесть на корабль, потом — опять на поезд, а затем — на машинах добираться по пустыне.

— Как это прекрасно! — сказала Рошель.

— Это действительно прекрасно!

Они сели бок о бок.

— Ангел тоже уже пришел...— сказал Анна.

— О!..

— Он вышел, чтобы купить что-нибудь поесть и почитать.

— Как он может думать о еде, когда мы здесь вдвоем?..— прошептала Рошель.

— На него это не производит такого действия, как на нас.

— Мне он нравится, только в нем мало поэтичного,— сказала Рошель.

— Он немного в вас влюблен.

— В таком случае он не мог бы думать о еде!

— Мне кажется, он заботится не только о себе самом,— ответил Анна.— Хотя, может, и только о себе. Не знаю.

— Я не могу думать ни о чем другом, кроме этого путешествия... с вами...

— Рошель!..— произнес Анна почти шепотом.

— Анна!..

— Я хочу поцеловать вас.

Рошель ничего не ответила, но слегка отстранилась.

— Вы все испортили! — сказала она.— Вы такой же, как и все мужчины.