Борис Виан – Осень в Пекине. Рассказы (страница 14)

— Мы уже зашли далеко от моей палатки,— заметил Афа.

— Ничего,— ответил Амадис.— Обратно вы сможете добраться по следам.

— А если мы сейчас заблудимся?

— В таком случае, вы заблудитесь и на обратном пути, вот и все.

— Меня это не устраивает,— возразил Афа.

— Не бойтесь. Я знаю наверняка, где это находится. Вот — смотрите!

За большой дюной Афанагор увидел итальянский ресторан Жозефа Баррицоне. Его прозвали Пиппо. Шторы из красной материи весело выделялись на фоне гладких деревянных стен. Белых стен — для точности. Перед выложенным из светлого кирпича фундаментом и на окнах в вазонах, покрытых глазурью, цвели дикие гепатролы.

— Здесь нам, наверное, понравится,— сказал Амадис.— У них, должно быть, достаточно комнат. Я перенесу свой стол сюда.

— Вы остаетесь здесь? — спросил Афа.

— Мы будем строить железную дорогу,— сказал Амадис.— Я написал об этом домой. Эта мысль пришла мне сегодня утром.

— Но здесь нет пассажиров! — заметил Афанагор.

— Неужели вы думаете, что железные дороги строятся для пассажиров?

— Нет,— ответил Афанагор.— Конечно, нет.

— Таким образом, дорога не будет изнашиваться. Представьте себе: нам не придется высчитывать амортизацию оборудования!

— Но это — только часть сметных расходов,— заметил Афанагор.

— А вы разве что-то смыслите в делах? — грубо оборвал его Амадис.

— Ничего,— ответил Афанагор.— Я всего лишь археолог.

— Тогда идемте обедать.

— Я уже пообедал.

— В вашем возрасте можно обедать дважды,— заявил Амадис.

Они подошли к стеклянной двери. Фасад первого этажа был тоже полностью застеклен, и сквозь стекло виднелись чистые столики и обитые белой кожей стулья.

Амадис толкнул дверь, и звонок напомнил о себе громкой трелью. За большим прилавком справа от входа Жозеф Баррицоне, прозванный Пиппо, читал сногсшибательную газетную статью. На нем был красивый белый пиджак и черные брюки, а ворот рубашки был расстегнут — ведь на улице стояла жара.

— Какой черт приперся в семь часов утра? — спросил он Амадиса.

Дуду понимал наречие Ниццы, хотя и не умел писать на нем.

— Вы пришли пообедать?

— Да. Что у вас есть?

— Все, что можно найти в этом земном ресторане дипломатии,— ответил Пиппо с выраженным итальянским акцентом.

— Минестроне?

— И минестроне, и спагетти болонезе.

— Аванти! — сказал Афанагор для сохранения стиля речи.

Пиппо исчез на кухне. Амадис выбрал столик у окна и присел.

— Я хочу встретиться с вашим помощником,— сказал он.— Или с поваром. На ваш выбор.

— У вас для этого еще будет время.

— Не уверен,— ответил Амадис.— У меня полно работы. Знаете ли, скоро здесь будет толпа народа.

— Прекрасно! — сказал Афанагор.— Не соскучимся. А мы будем устраивать рауты?

— Что вы называете раутами?

— Раут — это собрание светских людей,— пояснил археолог.

— О чем вы говорите?! — возмутился Амадис.— Неужели у нас останется время для раутов?!

— Вот черт! — сказал Афанагор.

Неожиданно им овладело чувство разочарования. Он снял очки и, чтобы протереть их, поплевал на стекла.

II

СОБРАНИЕ

К этому списку можно также добавить сульфат аммония, высушенную кровь и нечистоты.

Как и положено, привратник прибыл первым. Собрание административного совета было назначено на половину одиннадцатого. Ему необходимо было отпереть дверь зала совещаний, расставить пепельницы и разложить перед каждым из советников пошлые картинки, а также произвести частичную дезинфекцию, поскольку многие из этих господ страдали смертельными заразными болезнями, да еще разместить в идеальном порядке стулья вокруг овального стола. Он вышел на рассвете — из-за хромоты ему приходилось выбираться намного раньше. Одет он был в ветхий, некогда шикарный костюм из прогнившей саржи темно-зеленого цвета, а на шее сверкала позолоченная цепочка с табличкой, на которой, если захотеть, можно было прочесть его имя. Передвигался он толчками, и при каждом шаге парализованная нога производила в воздухе спиралеобразные движения.

Он взял кривой ключ от шкафа, где хранились все необходимые вещи. Привратник заметно торопился. За дверью шкафа скрывались полки, кокетливо украшенные розовыми бумажными гирляндами, расписанными в далекие времена рукой Леонардо да Винчи. Пепельницы были расставлены скорее в импровизированном порядке, однако и это было сделано в соответствии со строгим замыслом. В специальных футлярах хранились картинки с пошлыми рисунками, многие из них были разноцветными. Привратнику в основном были известны вкусы господ советников. В стороне безобидно лежала стопка картинок, которые нравились ему лично. Улыбнувшись краем глаз, он хотел было расстегнуть ширинку, однако прикосновение к беспомощному члену заставило нахмуриться его морщинистое лицо.

Он припомнил число и понял, что чего-то серьезного можно ожидать только через пару дней. В его возрасте это было не так уж плохо, но в памяти у него еще сохранились времена, когда он был способен предаваться любимому занятию до двух раз в неделю. Приятное воспоминание вернуло ему хорошее настроение, и грязные уголки его губ сложились в форме куриного сфинктера, изобразив таким способом подобие улыбки, а в его потухших глазах засверкал злой огонек.

Привратник взял шесть пепельниц и поставил их на японский поднос со стеклянным дном, которым он обычно пользовался для подобной транспортировки. Затем, в соответствии с указателем, приколотым кнопками к обратной стороне двери шкафа, он подобрал для каждого по четыре картинки. Без труда он вспомнил о том, что президенту нравились цикличные группы с двойным совокуплением, что было следствием изучения химии. Привратник с восхищением посмотрел на верхнюю картинку. Без дальнейших проволочек он произвел остальной отбор, подморгнув картам с видом соучастника.

Барон Урсус де Жанполен[10] ехал в машине к месту собрания.

Без четверти десять одновременно прибыли трое советников, привратник уважительно их приветствовал. Они были с почти новыми портфелями из свиной кожи, в клетчатых пиджаках и жилетах в стиле “фэнтэзи”, цветом и кроем подходящих к костюмам, а на головах — шляпы в стиле “болеро”. Разговор их был серьезен и состоял из четких и решительных выражений при поддержке высоко вскидываемой головы и жестов правых рук, не занятых портфелями. Можно отметить, не опасаясь за влияние на понимание дальнейшего хода событий, что двое из этих портфелей имели молнии с трех сторон, одна из которых исполняла роль ручки. Третий портфель, с обычной ручкой, был позором своего владельца, который каждые три минуты напоминал о том, что после обеда непременно приобретет такой же портфель, как и два предыдущих, в ответ на такие заверения владельцы первых двух портфелей продолжали обмениваться четкими и решительными выражениями.

Не считая барона Урсуса де Жанполена, который ехал в машине к месту собрания, должны были прибыть еще два члена Совета.

Один из них, Агафий Марион, вошел в здание в десять часов двадцать семь минут. Он остановился, обернулся и в свете дверного проема внимательно осмотрел царапину на правой туфле, нанесенную каким-то разиней; на сверкающей коже образовался рубец, и торчащий треугольный кусочек кожи отбрасывал тень непредусмотренной формы, потому что не был предупрежден о том, какую тень ему следовало отбрасывать, и все это вместе взятое выглядело кошмарно. Агафий Марион вздрогнул и, жестом плеча согнав мурашек, которые забегали у него промеж: лопаток, опять обернулся. Он продолжил свой путь, на ходу поздоровавшись с привратником, и за минуту до назначенного времени его правая нога пересекла порог зала собраний.

Барон Урсус де Жанполен шел вслед за ним на расстоянии трех метров.

Последний из заседателей запаздывал, и собрание началось без него. Всего присутствовали пять человек, привратник да еще опоздавший — в общем, семь человек. Но если округлить... К сожалению, это невозможно, поскольку для чисел менее десяти существует только одна круглая цифра — ноль, что существенно отличается от семи.

— Господа, объявляю собрание открытым. Передаю слово докладчику, который лучше меня самого сможет рассказать о продвижении дел с момента предыдущего собрания.

— Господа, хочу вам напомнить, что наша фирма создана по наущению технического директора Амадиса Дуду и имеет своей целью строительство и эксплуатацию железной дороги в Эксопотамии.

— Я так не считаю!

— Нет, именно так, вспомните!

— Да, верно, я перепутал...

— Господа, с момента последнего собрания мы получили от директора Дуду важные данные, которые были детально изучены технической службой фирмы. В связи с этим необходимо срочно направить в помощь Амадису Дуду квалифицированный руководящий персонал и исполнительных работников.

— На последнем собрании мы поручили нашему секретарю подобрать необходимые кадры, и сейчас он доложит нам о результатах предпринятых им усилий.

— Господа, для нашего предприятия мне удалось найти замечательнейшего техника нашего времени в области строительства железных дорог!

— Я так не считаю!

— Послушайте, он говорит совсем не об этом!

— Ах, вот как?

— Я назначил на эту должность Корнелия Онта.

— И это все?