Борис Цеханович – ПТБ или повесть о противотанковой батарее (страница 73)

- Алушаев…, ёб… тв… ма..ь, в сторону…, в сторону уходи, я не могу стрелять, - даже замахал рукой, показывая, что надо делать. Но Алушаев упрямо, ничего не понимая, продолжал бежать на меня. Несколько пуль ударило в нескольких сантиметрах от меня, что-то сильно дёрнуло пару раз за одежду, но боли я не почувствовал: - Неужели ранили? – Мелькнула мысль и пропала.

Встал на четвереньки и шустро покатил в сторону. Опять упал и прильнул к прицелу, теперь Алушаев был несколько в стороне от линии огня и уже не целясь сразу же открыл огонь, боясь что сержант опять вылезет между мной и боевиками. Алушаев был уже в семидесяти метрах от моей позиции, и когда я дал первую очередь, резко изменил направление и помчался в сторону палатки Нахимова. Теперь можно было стрелять без опаски и я, со здоровой злостью, сильно надавив курок, длинными очередями стал поливать боевиков. В ленте был снаряжены через один патрон трассер - разрывная, трассер - разрывная поэтому хорошо было видно, как очереди хлестали по боевикам, вокруг них, срезая ветки с деревьев и подымая густые фонтанчики земли. Духи засуетились, заметались по краю зелёнки, а потом дружно скрылись в глубине. Я добил ленту до конца, простреливая кусты, куда они скрылись, а потом встал и, не прячась, пошёл к своим. Несколько раз резко свистнуло, но я даже не оглянулся и не сделал ни единой попытки спрятаться, лишь слегка ускорил шаг. У палатки меня ждали, здесь же был и Алушаев. Не успел ещё дойти до них, как они радостно, перебивая друг друга, загалдели.

- Борис Геннадьевич…, товарищ майор…., завалили мы его. Как начали стрелять, так он сразу и упал. А там, оказывается, толпа духов была, еле ушли…. Если бы не прикрытие, не убежали бы.

Алушаев тоже что-то рассказывал, сбиваясь с одного на другое, и счастливо улыбался, даже сейчас, по прошествии десяти минут, он выглядел взбудораженным, дико поблёскивали, широко открытые глаза.

- Алушаев, ты то, как посередине поля оказался? – Остановил я его сбивчивый рассказ.

Сержант замолчал, собираясь с мыслями, потом засмеялся: - Мы ещё, когда вперёд пошли, я заметил, что из зелёнки в сторону третьего взвода глубокая канава отходит. Показать не успел замполиту с техником, прошли её уже, но в голове она как-то отложилась. А когда начали отходить, я оказался у неё, когда прикрывал отход замполита и техника. Что-то задержался сам с отходом, пришлось мне нырять в канаву и по ней уходить в сторону третьего взвода. Боевики меня здесь и потеряли. А потом выскочил и побежал в вашу сторону. Думал, что боевики меня не заметят. Но всё, слава богу, обошлось. Но пулемётчика мы всё-таки завалили.

Обмениваясь впечатлениями, мы пошли к себе и тут я вспомнил, как меня сильно дёрнуло за одежду во время боя.

- Алексей Иванович, погляди сзади меня, а то когда меня пулемётной очередью накрыло, что-то сильно дёрнуло

Пока замполит осматривал одежду, я прислушивался к своим ощущениям, боясь почувствовать боль от раны, но из-за спины послышался радостно-удивлённый возглас.

- Борис Геннадьевич, да вы в рубашке родились, две дырки в одежде, но тело не задето, смотрите. – Я повернул голову и посмотрел вниз, Кирьянов засунул в дырки пальцы и весело шевелил ими, - Борис Геннадьевич, это надо обмыть.

У землянки нас ждали гости. За бетонным жёлобом арыка стоял БТР, а перед ним перекуривали трое офицеров. Увидев меня, бросили и затоптали окурки. Поздоровались. Ещё издалека увидел, что это были спецназовцы из Забайкалья, с которыми мне уже приходилось сталкиваться.

- Товарищ майор, вот к вам в гости приехали, а у вас тут небольшая война. Что хоть случилось?

В нескольких словах рассказал о нашей попытке уничтожить пулемётчика и о том, что из этого получилось, вместе посмеялись и я пригласил спецназовцев в землянку. Быстро накрыли стол, но зная что они крепких спиртных напитков не пили, выставил на стол лишь две банки с вином «Анапа». Офицеры из вежливости выпили по кружке и больше не стали.

- Товарищ майор, мы к вам по делу. Каждую ночь, у нас несколько разведроту. групп уходят в ближайший тыл боевиков, с таким расчётом, чтобы к утру вернуться. Ходили мы всегда от пехоты, и как бы мы не договаривались с мотострелками, как бы мы их не предупреждали, но каждый раз, возвращаясь под утро, нас обязательно обстреляют. Правда, пока никого не задели, но могут. Вот мы и решили от вас ходить к боевикам, вроде бы по нашим наблюдениям у вас дисциплина выше, чем в пехоте, да и солдаты потолковее. Надоело всё время напарываться на огонь своих. Сегодня мы и пойдём первый раз от вас. Как вы на это смотрите?

- Да я, ребята, смотрю нормально. Ради бога, ходите от меня, но сегодня не советую: расшевелили мы их. Отдохните сегодня или с другого направления сходите.

Спецназовцы, в принципе, согласились с моими предложениями, ещё немного посидели, чуть-чуть выпили и уехали. Я налил по кружкам своих офицеров вина: - Алексей Иванович, если завтра пулемётчик «не поздоровается», то значит, вы его завалили. Тогда не только твою группу представим к медалям, но и из взводов пару человек тоже. А на сегодняшнюю ночь, усилить бдительность: духи могут отомстить.

Ночь была тихая, каждый звук был слышен отчётливо и издалека. Я как обычно прохаживал- ся по бетонному жёлобу и внимательно, насколько это было возможно, вглядывался в очертания деревьев, кустов и в окружающую местность. Также внимательно прислушивался и к ночным звукам, отсеивая обычные звуки передовой от посторонних. Я всегда помнил о вполне возможных вражеских лазутчиков. Внизу, около землянки и БРДМа, прохаживался сержант Торбан. Шёл уже третий час ночи, когда издалека донёсся странный вскрик, так как будто человеку вогнали нож в живот, закрыв ему рукой рот. Резко присев, стал вглядываться в сторону командного пункта танкового батальона, откуда он донёсся. Разглядел и Торбана, который тоже присел и напряжённо вглядывался в том же направлении.

- Торбан слышал? – Тихо окликнул санинструктора.

- Да, как будто в живот кулаком саданули, - также тихо отозвался сержант.

В течении тридцати минут, мы оба напряжённо вслушивались и вглядывались в темноту, но кругом было тихо. Даже передний край, кажется, затих и как будто вместе с нами прислушивался к ночной темноте. Слух до того обострился, что я, наверно, слышал как падали сухие ветки в соседней лесопосадке. Из землянки по малой нужде вышел Чудинов, справил её и собрался обратно, но я остановил его.

- Чудинов, берёшь автомат и ко мне, - солдат исчез, а через минуту залезал ко мне в жёлоб.

- Чудо, - продолжил, когда солдат устроился рядом со мной, - ситуация следующая, кажется, у танкистов вырезали часовых и я сейчас схожу туда на разведку. Ты с Торбаном остаётесь здесь и прикроете меня если что. Ты, понял?

- Товарищ майор, давай те вместе сходим, - горячо зашептал мне в ухо водитель.

- Чудинов, выполняй то, что тебе приказал. Да смотрите, не подстрелите меня, когда буду возвращаться. Если не вернусь через тридцать минут, подымай батарею по тревоге, но втихую и ищите меня.

Через десять метров фигуры Чудинова, Торбан, силуэт БРДМа слились с окружающими предметами и ничего не говорило о том, что кругом, в темноте, находились десятки людей. Передвигаясь вдоль бетонного жёлоба, иной раз замирал, напряжённо вслушиваясь и вглядываясь в темноту, но кругом было тихо и спокойно. Когда до окопа часового танкистов осталось пять метров, я тихо окликнул его, готовый немедленно открыть огонь, если там окажутся боевики. В ответ тишина. Странно, даже днём здесь всегда торчал часовой танкистов. Собравшись с духом, тихой тенью скользнул к окопу и спрыгнул вниз. Зашарил рукой, ожидая каждое мгновение вляпаться в кровь, но окоп был пуст. Поразмышляв немного, двинулся к командному пункту танкистов. Не встретив никого, беспрепятственно вышел к палаткам, где тишину нарушал лишь звук электрического движка, да из палатки командира батальона слышались приглушённые голоса. Заглянув в щель створок входа, оглядел палатку, командира батальона с офицерами, которые спокойно сидели за столом, выпивали и не спеша разговаривали. Откинув полог, я бесцеремонно ввалился в помещение.

- Толя, ёлки-палки, прошёл всё твоё расположение и не встретил ни одного часового, тебя же вырежут, как Чапаева. Непорядок….

Мосейчук зло выругался и с осуждением посмотрел на начальника штаба батальона. Тот под его взглядом поёжился и занервничал: - Товарищ майор, мы ведь с вами сорок минут тому назад проверяли. Боря, - начальник штаба повернулся ко мне, - у меня до сих пор рука болит: одного отлупил за то, что спал, а второму за это же кулаком саданул в живот. Ну, я их сейчас поубиваю.

- Толя, вы тут веселитесь со своими часовыми, а после ваших проверок я полчаса в темноту глазами «лупал». Потому разбираться пошёл, и ни одного часового. – Всё это произнёс с осуждением, продвигаясь к столу.

Все встали из-за стола и стали одеваться, а я наоборот, положив автомат на постель, сел за стол, налил всем коньяка в кружки: - Ребята, да погодите же, садитесь за стол. Сейчас у меня батарея по тревоге подымается, а через десять минут прилетят сюда разбираться – почему комбат не вернулся.

Мосейчук с недоверием посмотрел на меня, потом сел за стол, за ним сели и другие офицеры: - Ну что ж, Боря, посмотрим, как сработают твои бойцы.