Борис Цеханович – ПТБ или повесть о противотанковой батарее (страница 75)

Это воспоминание вызвало у меня смех, который Гарри посчитал поощрением для дальнейшего рассказа, но я его остановил жестом, давясь от смеха.

- Гарри, хочешь расскажу, кто в вас стрелял? – Глядя в его удивлённые, подёрнутые хмелем глаза, захохотал, - Гарри, это мой солдат в упор целый магазин выпустил в кабину, когда вы с передка духов приехали.

Богданов глупо и неуверенно хихикнул: - Боря, не шути. Духи нас обстреляли, а не твои солдаты.

Но, глядя на меня, вдруг сразу поверил в мои слова и озадаченно засмеялся: - Ну, мы и нажрались, Боря. Нельзя же так.

- Гарри, и это ты мне говоришь? – Сквозь смех спросил у офицера, - а сам опять кружку коньяка налил.

Командир седьмой роты с удивлением посмотрел на свою полную кружку, а потом на меня. Оглянулся, поставил кружку на перед БРДМа и с досадой произнёс: - Боря, с тобой, как встретишься так вечно с приключением. Солдат, дай ещё кружку, - сердито заорал Гарри на Чудинова. Водитель нырнул во внутрь машины и выскочил обратно уже с кружкой. Богданов налил полную кружку и протянул её мне.

- Бог любит троицу. Первый раз чуть нас ты не убил, второй раз чуть твой солдат нас не убил, так давай выпьем, чтобы третьего раза не было.

Мы стукнулись кружками и разошлись: я пошёл на совещание, а Гарри к себе в роту… .

Остаток ночи прошёл нормально, в пять часов меня сменил Кирьянов, а без десяти семь меня

разбудили. Сонно поглядывая на часы, я ждал, а рядом сидели солдаты и офицеры: тоже ждали будет ли «здороваться» пулемётчик или он действительно убит. Минутная стрелка перевалила на восьмой час, а пулемётной очереди всё не было и не было. В пятнадцать минут восьмого я констатировал факт: - Наверно, вы его всё-таки завалили. Сегодня воскресенье, так что Алексей Иванович, наградные завтра готовь из того расчёта, как мы определили. Все оживились, а я снова завалился спать. День прошёл в хлопотах, ночь тоже не принесла особого беспокойства. В пять утра меня, как обычно, сменил Кирьянов, а я завалился спать, планируя встать часов в десять. Но поспал немного, и около семи часов как от толчка проснулся. Тело было расслаблено, веки словно налиты свинцом, спать хотелось жутко, но мозг чётко фиксировал всё происходящее вокруг меня. А вокруг меня было всё спокойно. Я чуть приоткрыл глаза и сквозь ресницы разглядел Карпука и Кирьянова, которые сидели на своих кроватях. Алексей Иванович чистил подствольник, а Игорь попивал кофе. Опять смежил веки, и попытался заснуть. Но ничего из этого не получилось и я лежал, не шевелясь, слушая тихий разговор моих подчинённых. Уже почти проваливаясь в сон, услышал как над землянкой посвистывая пролетела стайка пуль и через какое-то мгновение донеслась пулемётная очередь. Потом ещё раз, как бы подтверждая, ещё одна стайка пуль и опять ровная строчка пулемёта. Сон сняло как рукой. Я затаился: послышался шёпот Кирьянова.

- Ёлки палки, Игорь, посмотри, командир спит?

Несколько секунд молчания, в течении которых Карпук разглядывал меня: - Спит комбат.

- Игорь, давай пока он спит, подымем взвода и попытаемся накрыть гада, - послышался шум, подчинённые выскочили на улицу, заревел БРДМ и звук двигателя удалился за зелёнку. Такой же шум раздался и во втором взводе. Через десять минут на передке затрещали пулемёты, звуки пусков ракет и глухие, далёкие разрывы, которые продолжались в течении сорока минут. А вскоре появились и мои подчинённые, сели молча на кровать и стали наблюдать, как я подшиваю свежий подворотничок.

- Чего там у вас за война была? - Как ни в чём не бывало, задал вопрос.

- Да так, - уклонился от ответа Кирьянов. Я же дальше не стал развивать эту скользкую для моих подчинённых тему. Так, в молчании, прошло несколько минут, да и долго ждать не пришлось. Над землянкой опять пронеслась стайка пуль и звук пулемётной очереди, как бы говоря – Живой я, живой….

Я засмеялся: - Что, плакали ваши медали? А говорили – убили, товарищ майор, убили…

Карпук и Кирьянов удрученно, почти синхронно выругались.

- Мы думали, что пока вы спите может быть его завалим, а не получилось… .

* * *

Подготовка к встрече начальника штаба и сопровождающих его офицеров шла полным ходом, так же шла подготовка и к наступлению на МТФ и берег реки Аргун. Каждую ночь за передок уходили группы спецназовцев, уходили они от меня в районе 23 часов и возвращались

около пяти часов утра. Пока всё обходилось, и ещё ни разу мои солдаты не открывали огня по ним, я же каждый раз в это время контролировал и взвод Нахимова. Спецназовцы выпивали у меня по кружке вина, не больше, и уезжали к себе на племстанцию. Хотя и вели наши части и подразделения активную разведку, но так и не было ясности, какие силы боевиков были на этом участке и как они осуществляют оборону. В связи с этим было принято решение с наступлением не спешить, а провести доразведку.

Наступил день, когда в полк приехала комиссия округа. Командир приказал всем находиться в подразделениях и ждать приезда окружников, а вечером всем командирам быть на совещании. Несколько дней тому назад замполит полка подполковник Крупин предложил сдать ему для обобщения жалобы и просьбы. Я же ничего не стал сдавать, а опросил своих офицеров и решил напрямую, на совещании, доложить начальнику штаба округа наболевшие вопросы.

В десять часов утра ко мне в землянку заглянул скучающий командир танкового батальона. Дела были все переделаны и я выставил на стол трёхлитровую банку «Анапы» и закуску, а в разгар посиделок ко мне приехал из штаба майор Халимов и попросил показать, где можно разместить командно-наблюдательный пункт полка, на время наступления. Мы вышли в расположение второго взвода. Надо сказать, что духи в этот день вели себя нервно. Стреляли по поводу и без повода. Обстрелы с миномётов, сменялись на обстрелы из более крупных калибров. Те в свою очередь оканчивались массированным обстрелом какого-нибудь участка обороны огнём из стрелкового оружия. И эта карусель тянулась с самого утра. Вот и сейчас, только мы вышли и стали показывать Ренату места возможного размещения КНП, как нас сразу же обстреляли из автоматов и пулемётов. Причём впечатление было такое, как будто боевики продвинулись вперёд и стреляли с расстояния в триста метров. Мы благополучно добежали до землянки второго взвода и здесь переждали обстрел, после чего скрытно переместились ко мне. Но даже и здесь изредка пролетали пули: то в одном месте, то в другом на землю падали срезанные пулями ветки или слышались редкие, но сильные щелчки пуль о бетонный жёлоб. Ренат, разгорячённый беготнёй, весело ругал начальника штаба полка, за то что тот послал его выбирать КНП полка.

- Боря, где я его выберу? Как? Пусть сам едет и выбирает….

Мы с Толиком стояли и посмеивались, а когда запал у Халимова закончился и он умолк, я пригласил его к себе в гости. Выставил на стол ещё одну банку холодной «Анапы», старшина накрыл прекрасный стол и застолье покатилось своим ходом. Как-то незаметно три литра вина закончились и на столе, также незаметно, появилась ещё одна банка. Халимов, заинтересовавшись моими богатыми продовольственными запасами, решил сготовить из них что-нибудь восточное. Довольный, он сидел около раскалённой печки, где уже аппетитно скворчала раскалённая сковородка, куда старшина с Чудиновым по указанию Рената разбивали яйца, кромсали колбасу, помидоры и чёрт его знает что. Мы с Толиком веселились, глядя на эту суету, и периодически прикладывались к кружкам. Атмосфера в землянке царила весёлая и беззаботная. Но в этот прекрасный момент начался очередной миномётный обстрел, причём падали вперемешку: 82 мм со 120 миллиметровыми минами. Первый залп лёг недолётный. Опытное ухо уловило, что он разорвался, слава богу, не в расположении второго взвода. Второй залп перелетел метров на сто моё расположение и взорвался в поле. Халимов насторожился и в напряжённой позе замер у печки, уставившись взглядом куда-то в угол. Старшина с Чудиновым отошли от входа в глубину землянки и уселись на дрова в углу, сжавшись в ожидании очередного залпа. Мы же с командиром батальона весело и бестолково закричали, пытаясь привлечь внимание Халимова, одновременно разливая вино по кружкам: - Ренат…, Ренат…., вилка: минус-плюс были, сейчас по нам долбанут. Давай быстрей к столу, мы ещё успеем выпить, пока нас не накрыло.

Мы подняли свои кружки и кружку Халимова, но Ренату уже было не до нас, он дико посмотрел на наши бестолково поглупевшие лица, схватил автомат и выскочил из землянки. И тут нас накрыли. Кругом загрохотали разрывы, даже в землянке был слышен противный визг осколков. Одна из мин с оглушительным грохотом разорвалась в нескольких метрах от входа. Плащ-накидку, заменяющую дверь, мотануло взрывной волной и несколько осколков залетело в помещение, но никого не задев. В течении нескольких секунд земля ходила ходуном от разрывов и также внезапно всё оборвалось. Мы сидели оглушенные и не верили тому, что всё закончилось благополучно. Вся закуска была засыпана всяческим мусором, залетевшим от разрыва мины у входа, в кружках тоже было полно мусора, насыпавшегося с потолка. Я выплеснул из кружки вино и налил чистого вина себе и Мосейчуку. Молча стукнулись кружками.