Борис Цеханович – Предназначение (страница 7)

Комендант усмехнулся многозначительно: – Хорошо тебя Свиридов не слышит, а то бы…

– Почему не слышит! Я ему сегодня об этом же тоже сказал.

– И что? – Заинтересованно поднял брови Сергей Петрович.

– Сначала вспылил, а потом, когда кое-что, да с военной точки зрения растолковал, ничего… Мы даже поспорили. Я говорю – завтра начнётся война. А он смеётся – А я верю товарищу Сталину. Короче, решили так – если завтра война не начнётся, я его завтра, вечерком, веду в ресторан, чтобы посидеть хорошо, пообщаться…

– Чёрт, какой ты, Иваныч, дурак, – загоревал комендант, – дурак, дураком. Нашёл с кем спорить. Войны то завтра не будет. Ты перед кем хвост распушил? Да он на третий день как сюда был назначен, чуть меня польским шпионом не объявил.

– Не успеет, – тяжело вздохнул и крепко провёл ладонями по лицу, – завтра война будет. Для этого мне ППШ и патроны нужны.

С минуту сидели молча в тягостной тишине кабинета. Я задумался, а комендант озадаченно молчал, не зная, что говорить. Может в душе уже и жалел, что со мной связался. Вдруг я тихий псих!?

– Слушай, Сергей Петрович, – нарушил я тишину, – а во сколько немцы из Польши на танцы приезжают?

– Хммм…, – хмыкнул майор, – а зачем тебе это?

– А ты прозвони. Я вот уверен, что сегодня их не будет.

– Да ну тебя. Будут, но…, – и комендант поднял телефонную трубку и через минуту гудел наигранным баском.

– Николай, здорово. Да я, я…. Слушай, такой вопрос – Немцы приехали? Ну…, как зачем? Ты ж наверно слыхал, что они на прошлых танцах учудили…!? Ну вот. Как бы чего сегодня на танцах не сотворилось, а мне расхлёбывать. Что ещё не приезжали…!? И даже заявку не представили? Нуууу…, спасибо. Баба с возу, кобыле легче…. Давай, давай…, бывай.

– Даже заявку не подали, – задумчиво проговорил он, отнюдь совсем не радостным голосом.

– Вот тебе и первый признак, – подлил свою порцию сомнений, – что-то сегодня будет. Или война…

– Или большая провокация, – закончил отрешённо комендант.

– Ладно, будет тебе ППШ и твоим патроны.

Глава вторая

Дежурный по комендатуре, далеко закинув вытянутые руки за спину, сладко потянулся на стуле, вкусно и широко зевнул, красными, утомлёнными глазами глянув на меня: – Повезло вам, товарищ майор, давно такой спокойной ночи не было. Тишь и благодать. Если бы не эти пьяные красноармейцы, я вообще поражён…

Думал придётся с бойцами весь вечер крутиться, выезжая на разные происшествии, но тоже был удивлён спокойному дежурству. Даже слегка засомневался – может быть, попал не в ту историческую ветвь и война здесь либо не начнётся 22 июня, либо её вообще смогут избежать…

Вот тогда для меня это будет неприятный сюрприз. Наговорил тут слишком много и ни тем, кому надо было.

Пьяные красноармейцы были, но их привезла и сдала милиция, а я так и просидел в дежурке, слегка завидуя подчинённым, которые бессовестно дрыхали на топчанах в соседней комнате. Пару раз поднимался к коменданту и вместе пили крепкий до черноты чай и, взбодрившись, спускался в просторную дежурку. Заглядывал периодически через скрипучую дверь и Свиридов, но наблюдая спокойную службу, снова исчезал.

– Тишь и благодать только на кладбище бывает, – буркнул на заявление дежурного, на что тот громко застучал костяшками пальцев по столу и с готовностью от скуки продолжить разговор, парировал.

– Сплюньте, товарищ майор. Хочу так спокойно отдежурить до смены и после завалиться до обедика и поспать. А потом…, – старший лейтенант блаженно зажмурил глаза, – потом пару бокальчиков пива в шинке у Вацлава. Ох какое там пиво, товарищ майор. Крепенькое, вкусное и что немаловажно – холодное. Рекомендую. Не пожалеете. И в крепость. Я там познакомился с одной девахой с санитарной роты. Ох…, какая…, – дежурный от сладкого воспоминания снова не удержался, вскинул руки вверх и снова со вкусом потянулся, протяжно зевнув.

Меня тоже слегка разморило и было лень слушать дальнейшие планы дежурного. Даже обрадовался, когда громко и требовательно застучали в окно дежурки.

Дежурный моментально вскинулся и подскочил к окну, открыл его и нагнулся через широкий подоконник к часовому у крыльца, который и стучал.

– Чего?

– Да вот, товарищ старший лейтенант, прибежал гражданский и утверждает, что на соседней улице неизвестные обрывают телефонные провода.

К окну подошёл и я, через плечо дежурного разглядев молодого мужчину в распахнутом пиджаке, перебившего доклад часового: – …Иду, вижу какие-то люди в гражданской одежде обрывают провода. Камень обмотали прочной бечёвкой, закидывают на провода, после чего дёргают и обрывают. Я уж было собрался бежать за милицией, а она сама появилась. Я к ним и говорю – бандиты. Надо задерживать. Подходим к ним вместе, а те говорят – мы ремонтируем телефонную связь. Вон наши сумки с инструментом и проводами. Милиционеры махнули руками и пошли дальше. А я сюда. Никакие они не связисты. Надо срочно туда мчаться и задержать их, пока они там.

Вопросительно глянул на дежурного, как бы говоря – звони коменданту. Без его приказа не могу никуда ехать. А комендант, оказывается, услышав из своего кабинета громкий разговор, сам спустился и слышал о происшедшем.

– Степан Иванович, давай со своими туда. Проверить, и если надо – задержать.

В течении одной минуты загрузились, в кузов прыгнул и молодой мужик. Предварительно я его охлопал на предмет оружия, на что он возмущённо хмыкнул. Но – Бережённого бог бережёт. И мы поехали на соседнюю улицу. Конечно, никого на полутёмной улице не было, кроме большого клубка запутанной проволоки и её остатков, убого свисавших со столбов.

– Я же говорил – бандиты, – обрадовался мужик проявлением своей бдительности.

– Рано радуешься. А так повезло тебе. Если бы не милиционеры, лежал бы ты в этой куче проводов, как лишний свидетель. Ты сам где живёшь?

Мужика через мгновение перекосило, поняв какая смертельная опасность пролетела мимо него и совсем рядом. Он моментально сдулся и стал испуганно оглядываться по сторонам.

– Я домой сейчас не пойду. Лучше у вас переночую…

– Ну…, это ты решай с дежурным.

– Сергей Петрович, начинается…, связь рубить начинают, – доложил коменданту в его кабинете.

– Ну тебя на хер, майор, – вызверился тот на меня, добродушный до моего доклада, – заколебал ты своим нытьём. Вот на, смотри – связь есть, – он схватил телефонную трубку и через секунду торжествующе протянул её мне.

– Чёрт побери, я не думал, что ты такой мнительный и мне своими страхами голову заморочил, – уже более спокойным тоном, но уже категорично закончил, – иди в дежурку, слушать твои страхи совсем не хочу. Мне своих хватает.

В дежурке сидел капитан Свиридов и бегло опрашивал невольного свидетеля диверсии на телефонной линии. Сколько их было? Как выглядели? Приметы или яркие детали одежды или внешности, и тут же озвученные сведения заносил в блокнот.

Снова раздался стук в окно и снова часовой: – Тут ещё один гражданский прибежал…

Теперь мы со Свиридовым подошли к окну. Под неярким светом лампочки над крыльцом стоял пожилой еврей, тяжело дыша и вытирая большим клетчатым платком потное лицо. То, что он был типичным евреем, говорило всё. Ну…, может быть, только отсутствовали пейсы по бокам головы.

– Товарищи красные командиры, – кинулся к окну еврей, – я хотел в ваш самый главный штаб доложить, что в начале улицы, но меня туда часовой не пустил. Так я сюда прибежал с вокзалу. Там немцы, переодетые в форму пограничников. Они пристали к военному коменданту вокзала… Я там недалеко был и всё прекрасно слышал. Так они к нему пристали, начали требовать паровоз и два вагона, чтобы ехать в сторону Высоко-Литовска. Он не хочет давать, но те на него наезжают и угрожают…

– А как вы определили, что это немцы? – Недоверчиво спросил из окна Свиридов.

– Так они по-немецки говорили, – воскликнул мужчина и крепко приложил для достоверности своих слов руки к груди.

– Не понял! Так они с комендантом вокзала по-немецки говорили?

– Да нееее… Те, что с начальником говорили, те говорили по-русски. А остальные, которые стояли в сторонке, разговаривали между собой по-немецки.

– А вы что – немецкий знаете? – Прозвучал новый вопрос.

– Да я что – немецкий от польского не отличу!? – Возмущённо возопил еврей и уже умоляюще, – молодой человек, я патриот, я бежал от вокзала, чтоб вам сообщить и задержать, а вы тут сомнения производите. Я уже не знаю куда бежать. Я сначала пошёл к начальнику милиции вокзала, так он меня чуть самого не задержал за клевету на красных командиров.

– Хорошо. Одну секунду, – мы вернулись к столу дежурного и Свиридов попытался связаться с вокзалом. Но связь отсутствовала, чему я втихушку порадовался. Значит я в своей исторической линии, а не в чужой. Конечно, можно было сейчас сказать, что есть информация о диверсантах Бранденбургского полка, проникших на железнодорожный узел, о многочисленных переодетых диверсантах на улицах и окрестностях Бреста, рвущие линии связи и уничтожавшие одиночных командиров и красноармейцев. Но тогда пришлось как-то объяснять – А откуда у меня такая эксклюзивная информация!? И если бы даже мне сходу поверили, ничего бы это не поменяло в общей картине первого дня войны и последующие.

– Связи нет с вокзалом, – нервно сообщил капитан вошедшему в дежурку коменданту и тот зыркнул на меня злым взглядом, как будто я своими словами спровоцировал это.